Именем тишины

— За нарушение правил вы будете наказаны, господин Вэй! Строгий, холодный голос разрезал тишину, словно удар клинка. Его невозможно было спутать ни с кем. Учитель ордена Гусу Лань — Лань Цижэнь. Вэй Ин стоял на коленях перед старейшинами. Спина прямая, но в позе — ни капли раскаяния. Прямо напротив него возвышался Лань Цижэнь, зачитывая список нарушений с безупречной точностью, будто каждое слово было приговором. Позади Вэй Ина выстроились приглашённые ученики и адепты Гусу Лань — безмолвные свидетели его позора. Впрочем… самому Вэю было почти всё равно. Наказание за алкоголь? Серьёзно? Это ведь не какое-то дешёвое пойло. Это — «Улыбка Императора». Лучшее вино во всём Китае. Редкое, дорогое, почти легендарное. Его можно было достать лишь в Цайи — городке на территории Гусу Лань. И, если уж быть честным, оно того стоило. *** Головная боль. Тяжесть. Давящая, липкая, как смола. Темнота. Не только вокруг — внутри. В груди. В мыслях. Больно. Каждое движение отдавалось вспышкой боли. Даже дыхание резало изнутри, словно лёгкие наполнили осколками стекла. Тошнота подступала волнами. От себя. От людей. От всего. Вэй медленно открыл глаза. Мир расплывался. Слишком яркий после тьмы, слишком тяжёлый для восприятия. Он не шевелился — только взгляд скользнул по сторонам. Тёмная комната. Пусто. Под ним — жёсткая, колючая подстилка из сена. Где-то вдали пели птицы. Он замер. Как давно он не слышал этого звука… такого живого, такого чужого сейчас. Вэй поднял руки. Они дрожали — слабо, беспомощно, как у ребёнка. Силы уходили. Веки наливались тяжестью. И в этот момент дверь скрипнула. Кто-то вошёл. *** Цзян Фэнмянь вернулся в Пристань Лотоса. Но не один. На его руках был мальчик — худой, растрёпанный, с длинными, чуть пыльными чёрными волосами и серыми, настороженными глазами. Мадам Юй встретила их у входа. И замерла. — Фэнмянь… что это значит? Объяснись. Голос её был острым, как натянутая струна. Сдержанный — но лишь на поверхности. Лицо налилось гневом, в глазах вспыхнули холодные искры. Мысли метались одна за другой: Внебрачный сын? Чужой ребёнок? Почему он здесь? Цзян Фэнмянь лишь мягко улыбнулся — спокойно, будто не замечал напряжения. — Госпожа, это Вэй Ин. Сын Вэй Чанцзэ и Цансэ Саньжэнь. Его родители погибли. Отныне он будет жить с нами. Он прижал мальчика чуть крепче, защищая — не столько от мира, сколько от взгляда собственной жены. *** Вэй снова открыл глаза. Перед ним кто-то стоял. Силуэт расплывался, словно растворялся в воздухе. Глаза не слушались, тело — тем более. Всё казалось чужим, тяжёлым. Он с трудом разомкнул губы: — Кто… вы?.. Голос вышел хриплым, едва слышным. Силуэт чуть наклонился, всматриваясь в него. — Это неважно. Главное — ты жив. Скажи лучше, как тебя зовут? Голос был мужским, низким, сдержанным. Человек средних лет — судя по интонации. Вэй моргнул, пытаясь сфокусироваться. Мир постепенно собирался в очертания. — Вэй… Усянь. Я из ордена Юньмэн Цзян… Мужчина замер. В его взгляде мелькнуло узнавание. — Юньмэн, говоришь?.. Вэй слабо кивнул. — Да… господин… Мужчина выпрямился, скрестил руки на груди и пристально посмотрел на него. — Тогда ответь мне, мальчик… что ты забыл в Ланьлине?