Всë, что угодно, Йеджи

      На самом деле, Рюджин — хороший менеджер.       Она — эталон ответственности и организованности. Несмотря на кучу онлайн-календарей, она вела бумажный ежедневник, чтобы точно ничего не упустить, и следила за расписанием Йеджи так, будто от этого зависла её жизнь. По крайней мере зарплата точно зависела. Если разбудить её в час ночи, то с большой вероятностью она перескажет все мероприятия, на которых Йеджи должна будет сверкать, в правильном порядке, так ещё и не забудет точное время.       Она знала Йеджи как облупленную: выучила её привычки наизусть за три года, понимала каждое её настроение из всей палитры и пристрастилась к её пищевым привычкам. Сердце трепетало каждый раз, когда в сентиментальные моменты Йеджи говорила ей: «Ты больше, чем просто менеджер». Рюджин искренне радовалась этим словам, будто она ребёнок, чей рисунок похвалили родители.       Терпение — одно из основных благодетелей, которым Рюджин, к сожалению, не обладала. Стоило чаше весов переполниться, и она превращалась худшую версию себя: ругалась, злилась и суетилось, отправляя то гневные сообщения, то снисходительные взгляды. В такие моменты все сразу становились послушными и тихими, лишь бы не попасться на глаза Рюджин.       Сегодня как раз один из таких дней. Съёмки клипа к новой песне Йеджи. Рюджин с самого утра на ногах — проснулась с рассветом и всё время потирала слипающиеся глаза. Нужно было утвердить кучу моментов, позвонить людям для уточнения информации и дождаться появления Йеджи — виновницы торжества. На съёмочной площадке царил хаос: софиты заливали пространство ровным, тёплым светом, стирая тени и высвечивая мельчайшие детали. Оператор проверял настройки камер, стилисты проверяли образы для клипа, а визажисты от скуки болтали, слоняясь по площадке.       Всё кипело, но Йеджи не было. Это начинало нервировать сильнее обычного: Рюджин топала ногой и агрессивно клацала по экрану. Чат с Йеджи было завален сообщениями, каждое ярче предыдущего:       «Йеджи, ждём тебя через две минуты, надеюсь, ты не опоздаешь», 07:58       «Ладно, я не сомневалась в том, что ты опоздаешь. У тебя есть пять минут, чтобы появиться на площадке», 08:01       «Я начинаю злиться», 08:03       «Сама знаешь, какой страшной я бываю в гневе», 08:06       «Ты можешь хотя бы прочитать сообщения? Я же знаю, что ты всё видишь», 08:11       «Не придёшь к двадцати минутам— я больше не буду с тобой работать», 08:14       Последняя угроза оказалась действующей: Йеджи сразу же зашла в сеть, проявляя чудеса послушания, и написала, что постарается успеть. С губ сорвался раздражённый вздох. Бесперебойный гул в голове успокоился, но всё ещё звенел. Чёртова головная боль. Рюджин поставила злую реакцию на сообщение Йеджи и объявила, что звезда в скором времени соизволит объявиться на съёмках её же клипа.       Йеджи пришла ровно в двадцать минут девятого (по секундам Рюджин не засекала время), сияя, как звезда на ночном небе. На губах танцевала широкая улыбка, в глазах резвились озорные огоньки. Никаких мешков под глазами или неутолимого желания зевать, словно недосып или волнение не могли ударить по ней. Рюджин хотела бы злиться на Йеджи за безответственное поведение, но попросту не могла: её предательское сердце пропускало удар каждый раз, когда она её видела.       — Спасибо за то, что пришла, — с лёгким нажимом сказала Рюджин, — хоть и с опозданием на двадцать минут.       — Прости-и-и, мне правда жаль. Зато я взяла нам кофе. Вернее, мне кофе, а тебе чай.       — Кофе, серьёзно? Ты опоздала из-за… кофе?       Злость клокотала внутри, заходясь волнами. Рюджин запустила ладони, вспотевшие от стресса, в красные волосы и взъерошила их. На губах горчили тихие, едва слышны ругательства. Йеджи смотрела на неё, прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку. Своё она уже выпила и только из-за этого была в хорошем настроении. Второй стаканчик она передала Рюджин.       — Зелёный, без сахара — для успокоения твоих нервов, — очаровательно усмехнулась Йеджи. — Он уже не такой горячий, но всё ещё тёплый, так что будь осторожна.       Волна злости сменилась обволакивающим комфортом, а гудение в голове превратилось в приятный белый шум. Рюджин приняла чай со снисходительным вздохом, хотя в душе радовалось тому, что Йеджи помнила её любимый заказ. Только из-за этого можно было простить двадцатиминутное опоздание. Разумеется, только из-за этого.       — Ты готова к работе?       Йеджи решительно кивнула и, выслушав инструкции Рюджин, двинулась в гримёрку. Она не первый год была артисткой и знала рутины. Съёмки клипа она любила наравне с выступлениями на концертах, потому что это означало шанс проявить себя — шанс засиять ещё ярче, чем прежде. Она обожала наблюдать за людьми, которые так упорно старались, чтобы результат получился качественным. Она любила страстных людей, влюблённых в свою работу. Именно такой и была Рюджин. Йеджи с особым любопытством смотрела на неё, когда она зачёркивала дела в планах на день или когда она звонила по телефону, разговаривая с настойчивостью, но без особой грубости.       Не восхищаться Рюджин было невозможно.       Рюджин прятала стилус в чехол планшета, когда в её поле зрения снова появилась Йеджи. Она ожидала увидеть её готовой к съёмкам первой сцены, но та всё ещё была в обычной одежде и без макияжа.       — Почему ты ещё не готова? — всплеснула руками Рюджин. — Мы и так отстаём от плана.       — Проблемы с гримёркой, — поджала губы Йеджи.       Казалось, сегодня всё шло совсем не так, как надо, хотя обычно планы Рюджин были продуманы до мельчайших деталей.       Она прошла вместе с Йеджи и остальными недовольными стилистами и визажистами к гримёрке и удостоверилась в том, что проблемы действительно имелись. Тесное пространство без должного освещения вряд ли можно было назвать подходящей гримёркой. Места для всей команды не хватало, зеркал не было, как и розеток. Рюджин просила совсем другие условия, когда списывалась с людьми.       — Чёрт возьми, — раздражённо прошептала Рюджин. — Что не так с этим днём?       Йеджи стояла позади и терпеливо ждала развития событий, пока Рюджин набирала нужный номер и агрессивно топала ногой. Она не знала Рюджин так же хорошо, как она её, но могла попытаться успокоить её, чтобы праведный гнев не перешёл на невинных визажисток и стилисток. Ладонь Йеджи скользнула Рюджин на плечо, скрытое под плотной тканью пиджака. Йеджи положила подбородок на второе плечо, прижавшись к ней всем телом, чтобы поделиться теплом.       — Не злись, Рюджин-и, — ласково сказала Йеджи, вслушиваясь в гудки по телефону. — Откройся миру, и он откроется тебе в ответ.       — Пока что открыто только моё недовольство тем, что все на этой планете криворукие и только я нет.       — Даже я?       Рюджин обернулась на Йеджи, отправляя ясный, предупреждающий взгляд, мол, сейчас не время для шуток. Йеджи понимающе хмыкнула и отошла в сторону, но от её внимания не ускользнул тот факт, что при разговоре Рюджин звучала уже более расслабленно. Профессиональный голос Рюджин, строгий, твёрдый и уверенный, ласкал слух. Она напоминала хищницу, готовую к нападению, и это вызывало у Йеджи восхищённую улыбку.       — Ты молодец, — прошептала ей Йеджи, когда Рюджин закончила звонок и сказала, что со всем разобралась. — Я в тебе не сомневалась.

***

      Аэропорт гудел, как улей. Всё пространство вокруг выхода к стойке регистрации захлестнуло неуправляемое море фанатов. Они были повсюду: у стен, у перил, на лестницах, в переходах между терминалами. Девушки с постерами, парни с камерами, студенты с чехлами на телефонах, которые были обклеены стикерами с Йеджи.       Как только Йеджи вышла из машины, волна визгов буквально ударила по ушам. Это было не просто громко — это было ужас как громко. Вспышки сработали тут же. Яркое, хаотичное, ослепительное мерцание, от которого Рюджин тут же прищурилась и машинально шагнула вперёд, заслоняя собой Йеджи, пока охрана не раздвинула коридор из фанатов и не окружила их в спасительное кольцо.       Йеджи засмеялась, будто не замечала этого безумия. Она улыбалась, показывала сердечки и подмигивала телефонам, как будто её не ослепляли десятки объективов. Она шла по залу вылета уверенно и грациозно, словно не было ни раннего утра, ни тяжёлого графика. Толпа фанатов с обеих сторон продолжала визжать, поднимала телефоны, выкрикивала её имя. Она отвечала им лёгкой, привычной улыбкой, раз за разом поднимая руку в мягком, немного игривом жесте.       Выглядела она сегодня просто потрясающе. Поверх укороченного топа Йеджи накинула свободную белую футболку с огромным, почти издевательским вырезом на спине и плечах. Та постоянно соскальзывала, обнажая гладкую линию лопаток и край лямки топа. Её широкие штаны мешковато висели, а кроссовки почти не издавали звука, несмотря на быстрый шаг.       Рюджин шла рядом, на полшага позади, сосредоточенная, как всегда. На ней была серая толстовка, кепка, джинсы и кроссовки — практично и просто. Она смотрела вперëд, проверяла, не приближался ли кто-то слишком близко, и изредка оборачивалась, чтобы убедиться, что охрана не тормозит. Но в какой-то момент её шаг замедлился.       Йеджи, заметив это, весело оглянулась через плечо и подмигнула кому-то из фанатов, снова подняла руку в приветствии. При этом футболка соскользнула чуть сильнее, почти полностью обнажив одно плечо. Вспышки сразу защëлкали с молниеносной скоростью, почти оглушая. Рюджин невольно задержала взгляд и уголки её губ дёрнулись в непроизвольной гримасе — смесь раздражения, бессилия и… Чего-то ещё.       Она молча опустила голову, будто увлечённо рассматривала пол, и резким движением натянула козырёк своей зелëной кепки ниже, почти закрывая глаза. На самом деле — вовсе не из-за вспышек и не из-за желания скрыться. Это была чисто защитная реакция, так проще было дать себе пару секунд и незаметно перевести взгляд на то, что её бесило и притягивало одновременно. Спина Йеджи. Эти открытые плечи. Спокойствие, с которым она не замечала, как откровенно выглядит или наоборот — прекрасно всё понимала и делала это нарочно.       Рюджин тяжело выдохнула. Снова подняла голову и вернула лицу прежнее нейтральное выражение. В её движениях не было ни суеты, ни эмоций. Только пальцы чуть сильнее сжали паспорта, которые она держала всë это время.       Глаза Йеджи сияли, а с губ не сходила улыбка. Она махала руками фанатам по обе стороны. Футболка тут же предательски соскальзывала с плеча, вызывая очередную волну визгов и вспышек. Йеджи, конечно, только хитро улыбнулась и сделала вид, будто не заметила. Рюджин шла рядом, но явно всё больше теряла терпение. Она уже третий раз проверила часы, второй — сделала шаг назад, чтобы прикрыть Йеджи от слишком близких объективов, и, кажется, раз двадцатый — бросила на неё предупреждающий взгляд.       — Йеджи, пойдем, — ровно и без эмоций бросила она, слегка коснувшись локтя. — Нам нельзя задерживаться.       Йеджи обернулась, как будто ни слова не услышала.       — Ещё минутку, — прошептала она, не переставая улыбаться. — Они ждали с трëх ночи…       — Они подождут ещё, — резко перебила её Рюджин и чуть подтолкнула вперёд, мягко, но настойчиво. — А если мы не сядем в самолëт, ты никуда не улетишь и никакого тебе концерта. Всё просто.       Йеджи закатила глаза, но сделала шаг. Один, второй, потом, естественно, снова затормозила, когда кто-то протянул ей письмо.       — Йеджи, — прорычала Рюджин сквозь зубы, пытаясь перекричать визг и в то же время сохранить лицо. — Быстрее. Мы не пройдëм, если ты будешь всем махать по очереди.       — Они такие милые, — рассеянно ответила та и замерла, чтобы взять у кого-то ещë одно письмо с ленточкой, а потом сразу ещё одно. Её голос почти утопал в истеричных криках.       Вспышки не прекращались — они ослепляли, и Рюджин пришлось опустить взгляд, снова натянуть козырёк и жестом поторопить охрану.       — Йеджи, ты идёшь или на себе тебя нести?       — А ты бы меня понесла? — беззаботно бросила та, снова улыбаясь кому-то из первых рядов.       — Только до ближайших сидений, — процедила Рюджин. — И оставила бы там до вылета. Со всеми этими письмами. Было бы время прочитать.       Йеджи хихикнула и, наконец, пошла вперёд, но лишь шагов на пять, потому что с другой стороны её окликнули снова. Вспышки снова взорвались прямо у лица. Кто-то уронил что-то тяжёлое, кто-то поскользнулся и в воздухе мгновенно повисла тревога. Рюджин подскочила чуть ближе, прижала ладонь к пояснице Йеджи и резко подтолкнула:       — Слишком близко подходишь. Я серьёзно. Один шаг — и они все свалятся на тебя.       — Это они от любви, — мечтательно отозвалась Йеджи.       — Это они от безумия. Иди вперëд, я тебя умоляю и не подходи близко, — прошептала Рюджин, почти себе под нос, и, не дожидаясь ответа, потащила её дальше.       Рюджин едва не застонала, когда Йеджи снова застряла в толпе. Это уже действительно было невыносимо. Особенно Рюджин убивало то, как все тут же начинали фотографировать, как только футболка сползала хоть на миллиметр ниже, показывая лишний кусочек светлой кожи. Прошла секунда, прежде чем она резко подошла ближе и прошептала Йеджи на ухо с ледяным спокойствием, в котором пряталось недовольство, смешанное с беспокойством:       — Господи, Йеджи, что за наряд?       Йеджи усмехнулась, не оборачиваясь, но наклонила голову к ней, как будто специально, чтобы сказать в ответ чуть громче, чем следовало:       — Дизайнерский! Называется «спала три часа и встала в пять утра». Надела первое, что выпало из шкафа, а всë потому что ты терроризировала меня своими сообщениями о том, что я опоздаю.       Рюджин прикрыла лицо ладонью, подавляя нервный смешок.       — Великолепно. Теперь двигаемся. И не тормози, иначе ты реально опоздаешь. И если ты думаешь, что без тебя самолëт не улетит, Йеджи, разочарую — улетит.       — Обидно, — фыркнула Йеджи, нехотя плетясь за менеджером.       Рюджин не ответила. Просто снова натянула кепку на глаза, ускорила шаг и чуть крепче взялась за край футболки Йеджи, чтобы та больше не соскальзывала.

***

      Рюджин нервно топала ногой, наблюдая за тем, как миловидная девушка на стойке регистрации кликала мышкой и вглядывалась в сияющий монитор компьютера. Она долго молча, прикусив губу, словно испытывала чувство вины, и это не могло не наталкивать на определённые мысли. Внутри поселилось жалящее предчувствие о том, что что-то пошло не так с бронированием номеров. Рюджин оглянулась на Йеджи, которая беспечно отдыхала на уютных диванчиках в холле.       «Чёрт, я не могу её подвести, — промелькнуло в голове. — Не могу. Не должна».       — Я вижу ваше бронирование на имя Шин Рюджин. К сожалению, произошла небольшая накладка. Похоже, система зарегистрировала вас в номер категории Double Room, но по ошибке был присвоен номер с одной большой кроватью.       Рюджин глупо заморгала, пока до неё доходили слова администратора. Конечно, это была не её вина, а вина отеля, но ситуацию это не меняло: ошибка всё равно произошла. Для начала они вообще не должны были заказывать один номер с двумя постелями, но привыкли так делать, чтобы не бегать друг к другу с вопросами и обсуждениями расписания. А теперь их ждала одна кровать.       — И что теперь делать? — нервно дёрнула плечами Рюджин, снова обернувшись на Йеджи. — У вас есть свободные номера?       Холл отеля был заполнен людьми: кто-то один с рюкзаком, кто-то с семьёй и кучей чемоданов, а кого-то портье провожал до его номера. Йеджи с наушниками в ушах не отрывалась от телефона и даже не замечала суету вокруг. Хотела бы Рюджин так легко относиться к жизни, но она была менеджером и она отвечала за организационные моменты. Она сама выбрала бороться с суетой для любимой артистки.       — Да-да, я сейчас проверю наличие свободных номеров с двумя раздельными кроватями или двух отдельных номеров, — защебетала девушка, не поднимая взгляда на хмурящуюся Рюджин. — Это займёт пару минут.       Ладони вспотели и оставили отпечаток на обложке паспорта. Нервное топанье в такт кликанью мыши не прекратилось. Рюджин снова переводила взгляд туда-сюда, потому что спокойная Йеджи удивительным образом действовала на её беспокойно бьющееся сердце.       — К сожалению, на данный момент у нас нет номеров, которые подошли бы вам, — администратор поджала губы. — Мы можем предложить вам скидку на проживание и бесплатные завтраки.       Какие, к чёрту, бесплатные завтраки?       Рюджин подавила огромное желание фыркнуть и решила не устраивать никаких истерик, чтобы не мешать бедной девушке работать. Она взрослый человек и должна справиться с очередной проблемой, которую ей подкинула вселенная.       — Хорошо, давайте уже заселяться в то, что есть.       Девушка отправила ей благодарный взгляд, пробормотала стандартное: «Ещё раз приносим свои извинения за неудобства» и начала кликать мышью. С этой рутиной было справиться легко: Рюджин уже тысячу раз путешествовала вместе с Йеджи. Обычно командировки радовали людей за возможность увидеть новые места, но Рюджин почти не обращала на это внимание, разбираясь с организацией. Спасибо Йеджи, которая заставляла Рюджин наслаждаться красотой вида из окон номеров.       Йеджи умела быть солнечной и жизнерадостной. Может быть, поэтому она так нравилась Рюджин.       Заселение прошло успешно. Портье переключился на них двоих и помог донести чемоданы до номера. Йеджи ещё ничего не знала о возникшей проблеме и радостно шла впереди плетущейся Рюджин. В голосе теснилось множество мыслей и попыток сформулировать извинения. Хотя, стоило признать половину пути Рюджин пялилась на спину и плечи Йеджи, оголившиеся из-за постоянно сползающей футболки. С чувством вины, но всё же пялилась.       Когда они дошли до номера, Йеджи сразу же побежала внутрь к окнам. Фотографировать вид из окна — любимая традиция, за которой всегда следили финаты. Но вдруг она замедлила шаг, так и не дойдя до окон, потому что заметила одну постель вместо двух. Рюджин в это время пыталась дотащить чемоданы до спальни, оттягивая наступление неизбежного момента.       — Рюджин-и, — подала голос Йеджи, скрестив руки на груди. — Здесь только одна постель.       Они стояли по обе стороны постели. Внимательный взгляд Йеджи прошёлся по тяжело вздыхающей Рюджин и вызвал предательские мурашки на её теле. И вот, неизбежное наступило. Пришлось собраться с мыслями и объяснять, что произошла ошибка при бронировании.       — Но они пообещали скидку и бесплатные завтраки.       Йеджи кивнула, переваривая информацию, и взглянула на постель. Белоснежное бельё, мягкие подушки, заправленное одеяло и стопка дополнительных — всё выглядело аккуратным и подготовленных к их заселению. Имелась даже брошюра, рассказывающая о проживании, с важными номерами телефонов. Рюджин не могла понять, что означала реакция Йеджи и чего ей ожидать — скандала или понимания. В этом плане Йеджи… слишком непостоянная.       — Это Queen Size или King Size?       — Queen Size, она не такая и широкая, какой могла быть, — хмыкнула Рюджин, насторожившись. — Так ты что-нибудь скажешь?       Йеджи подняла ясный взгляд на Рюджин, и уголки её губ поползли вверх в очаровательной улыбке.       — Я не злюсь на тебя, Рюджин, можешь не переживать, — добродушно усмехнулась она. — Тем более мы взрослые люди, разве мы не уживёмся в одной постели?       Рюджин напряжённо сглотнула.       Хороший вопрос, на самом деле. Она была тем самым человеком, который раздражался, если его обнимали со спины и дышали в шею. Желательно её вообще не касаться, потому что это нервировало и ограничивало движение. Они с Йеджи, конечно, близки, но прежде всего они коллеги. Никто не будет ни с кем обниматься, верно? Рюджин бросила взгляд на Йеджи, пытаясь по ней понять, насколько много она будет ворочаться, прежде чем заснёт. Такие люди её тоже раздражали.       — Да-да, конечно уживёмся.       — Вот и договорились, — Йеджи расплылась в довольной улыбке. — Нужно будет обязательно воспользоваться бесплатными завтраками.       Рюджин усмехнулась и вернулась к брошенным чемоданам и сумкам, чтобы разобрать и достать вещи, нужные ей для работы. К счастью, в номере имелся балкон, на котором она могла побыть наедине с мыслями. Взяв планшет, она прошла к стеклянной двери, но Йеджи её остановила, приподнявшись на локтях и встревоженно глянув на Рюджин.       — Ты куда?       — На балкон, — буркнула Рюджин, хватаясь за дверную ручку. — Буду злиться и работать.       — Ты же не на меня злишься, да? Я про аэропорт и фанатов.       — Я бы никогда не смогла бы злиться на тебя, Йеджи.       За криками и гневными сообщениями всегда скрывались переживания за сохранность Йеджи и её моральное состояние. Сегодня у неё был другой повод злиться, но и за ним стояло кое-что другое — волнение по поводу того, что ей придётся спать с Йеджи в одной постели. Да, рациональная её часть понимала, что в этом нет ничего такого, но всё шло по дорожке иррациональности, когда дело казалось любимой артистки. Слишком любимой.       Рюджин поспешила скрыться за дверьми, сказав Йеджи разбирать письма от фанатов и раскладывать вещи в спальне. Сама она сбежала. Балкон номера в отеле был окутан спокойствием. Солнечные лучи скользили по поверхностям, оставляя после себя тепло и блики. Она с шумным вздохом увалилась в плетёное кресло и поставила ноутбук с телефоном на небольшой столик. Лёгкий ветерок шевелил занавески. Проезжающие машины создавали фоновый шум для работы.       Открывался потрясающий вид, завораживающий своей красотой, и Рюджин сделала фотографию для сторис вместе с Йеджи, хотя хотела убедить время работе. Сразу же посыпались комментарии. Восторгов от фанатов стало ещё больше, когда Йеджи моментально сделала репост к себе в сторис. Их разделяла тонкая стена, но Рюджин всё равно чувствовала особую неразрывную связь между ними.       Настало время работы: нужно обзвонить тысячу людей по поводу предстоящего концерта, проверить выполнение условий (чтобы не было повторения истории с гримёркой) и убедиться, что подтанцовка, визажисты и стилисты успеют приехать к концерту. Нужно было провести репетиции на стадионе, чтобы привыкнуть к новой сцене, и вместить в расписание прогулку по городу, потому что Йеджи точно захочет отдохнуть и сходить в интересный ресторан. Рюджин в этом нисколько не сомневалась.       Глаза быстро начали уставать, но Рюджин продолжала работать, словно отчаянно пытаясь избежать реальности. Перед глазами крутились цифры, время и названия мест, куда можно было сводить Йеджи. Имена людей смешивались между собой, и после десятков телефонных разговоров она уже не была уверена, что звонила нужным людям. Уведомления из соцсетей после той сторис тоже действовали на нервы, потому что никак не прекращались.       Рюджин сидела на балконе до победного, хотя давно начало темнеть. Зажигались огни вечернего города. Ветер усиливался, играл с воздушными занавесками и залетал даже под рубашку, спрятанную под пиджаком. Глаза покраснели от перенапряжения, а пальцы гудели от постоянного набора сообщений. Внезапно раздался стук, и Рюджин вздрогнула, случайно захлопнув крышку ноутбука. Ругаясь на саму себя, она не сразу заметила, что стучала Йеджи.       — Рюджин-и, пора возвращаться, — ласково пробормотала Йеджи, снова постучав.       Пришлось смириться и возвращаться, хотя Рюджин снова оттягивала неизбежное, собирая технику и бумаги дольше обычного. Наконец она переступила обратно в номер, где было теплее, чем на улице. Одна двуспальная постель осталась, никак не изменившись, хотя Рюджин втайне надеялась, что проблема решится сама по себе магическим образом. Йеджи уже залезла в постель, распахнув одеяло.       — Давай уже спать, время давно недетское, — игриво усмехнулась Йеджи, похлопав по свободной половине постели. — Тебе нужно выспаться, иначе снова будешь на меня ругаться.       Рюджин пришлось смириться с Йеджи, которая умудрялась мягко командовать ею. Она быстро переоделась в пижаму, закрывшись в ванной комнате, и вернулась в комнату. Тут же выключила свет для уменьшения неловкости — не хотелось, чтобы Йеджи узнала, что Рюджин была не роботом и в самом деле умела краснеть. С шумным вздохом она забралась в постель, стараясь не касаться Йеджи. И всё равно тепло от её тела доходило до Йеджи и вызывало предательские мурашки.       — Спокойной ночи, Рюджин-и.       — Тебе тоже, — аккуратно улыбнулась она и попыталась развернуться на другой бок, чтобы не перетянуть всё одеяло на себя.       Обычно Рюджин засыпала долго, потому что в голове ещё долго крутились дела из списка на завтрашний день. Она из тех людей, которые пытались предугадать, как сложатся дальнейшие события, и тратила на это целые часы. Йеджи же как активный человек тратила запасы энергии на тренировках и репетициях, а потом засыпала в течение десяти минут после того, как её голова касалась подушки. Это вызывало восхищение.       Хотелось просто лечь и заснуть, но из головы не выходили мысли о том, что Йеджи лежала рядом. Так близко и одновременно так далеко, потому что они всего лишь коллеги. Не будь Рюджин такой собранной и строгой к себе, она бы позволяла себе больше, чем обычно, но нет, она так не могла. Она предпочитала любить и восхищаться издалека — на достаточно безопасном расстоянии, которое вселенная постоянно сокращала. Например, с помощью одной чёртовой постели.       Внезапно Йеджи придвинулась ближе, заставив Рюджин напряжённо сглотнуть, и положила ладонь на её талию. Окольцевала её так легко, будто они всегда спали вместе. Мысли улетучились из головы, осталась только бегущая строка «Тревога-тревога-тревога». Рюджин попыталась вылезти из объятий, но не получилось: Йеджи прижимала её к себе ближе, словно боялась упустить. Сердце забилось в груди, а тело окутало жаром. Вселенная будто намекала: «Отпусти ситуацию и наслаждайся».       В конце концов Рюджин не устояла и заснула, больше ни о чём не переживая.