Всë, что угодно, Йеджи

      Яркие софиты слепили глаза даже через полуприкрытые веки. Огромная сцена была залита ярким белым светом. Колонки грохотали, пуская ритмичные биты в пустой зал, и всё должно было бы звучать безупречно… Если бы не маленькие, но раздражающие сбои, повторявшиеся уже в третий раз.       Йеджи стояла в центре сцены, в спортивных штанах, кроп-топе без рукавов и с микрофоном в руке. Лоб блестел от пота, дыхание было частым, на лице — привычная сосредоточенность. Но сейчас к ней примешивалось нечто иное. Она резко подняла руку, давая знак остановиться. Музыка стихла, свет замер, подтанцовка послушно остановилась, некоторые девушки тут же потянулись к бутылкам с водой.       — Окей, стоп. Ещё раз — что это было? — Йеджи шагнула вперёд, голос её звенел напряжением. — Почему второй куплет опять не синхронизирован со светом? Почему звук уходит в потолок, а не в зал? И где… — она обернулась, быстро пересчитала девочек в подтанцовке, — где ещё две?       Кто-то пробормотал из-за кулис:       — Они в пробке, скоро будут…       — Скоро? — повторила Йеджи, в её голосе начала проскакивать злость. — У нас концерт завтра! Они должны были быть здесь в восемь утра!       За кулисами мелькнула фигура в джинсах и черном пиджаке — Рюджин. Она уже знала о проблемах, потому что не услышать возмущения Йеджи было кране тяжело. И уже сто раз в уме перебрала, как это можно исправить, потому что голос Йеджи становился всё громче, а это ничего хорошего не означало.       — Йеджи! — окликнула она, поднимаясь на сцену, стараясь говорить спокойно, будто всё было под контролем. — Я уже с ними на связи. Одна — у входа, другая — в такси, едет со скоростью света. Я держу руку на пульсе, клянусь.       Йеджи отвернулась, провела рукой по лицу, потёрла глаза, как будто сдерживая желание просто взорваться.       — И звук? — бросила резко, словно начала сомневаться в компетентности Рюджин.       — Я уже позвала техников, они проверяют линию. Это не твоя ошибка, просто софт тупит после обновления, — ответила Рюджин, уже доставая телефон, чтобы снова кому-то написать.       Её пальцы двигались стремительно, едва ли можно было уловить их перемещение. Очки сползли вниз по переносице, но она их даже не поправила, лишь нахмурилась, смотря в экран, не замечала — только бы всё успеть.       — Всё тупит, кроме меня, да? — фыркнула Йеджи и резко опустила микрофон. Она зашагала к краю сцены, к технику, что нервно крутил какие-то ручки. — Я не могу выступать, если мне подают искажённый звук!       Техник замер. Рюджин тут же оказалась рядом.       — Йеджи, — она попыталась перехватить еë внимание, чтобы та не испортила очередному человеку настроение. — Смотри на меня. Ты потрясающе держишь темп, подтанцовка даже без двух человек справляется, а звук — вопрос пяти минут, правда.       Йеджи всё ещё тяжело дышала, вены на шее едва заметно подрагивали, а щëки налились румянцем от злости и жара. Она отвернулась, будто не желала признавать, что её злость разбивалась о мягкий и спокойный тон Рюджин.       — Я просто… Я не могу позволить, чтобы концерт прошёл как попало, — выдохнула она наконец. — Ты же знаешь.       Рюджин кивнула, подошла ближе, осторожно поправила Йеджи прилипшие к щекам пряди, словно между делом.       — Я знаю. Я всё разгребу. Просто продолжай репетировать, а я все улажу.       Йеджи кивнула, а потом вдруг улыбнулась и бросила:       — Очки поправь, Шин Рюджин.       Напряжение в еë плечах всё ещё не ушло, но она развернулась и прошла обратно в центр сцены. Музыка снова заиграла, свет включился, а Рюджин, спустившись обратно вниз, уже вбивала на ходу в телефоне очередной командный чат: «Свет — второй куплет, подгоняйте под новый трек. Звук — проверить трижды. Девочки — на сцене за 7 минут. Всё. Без сбоев, умоляю. Иначе она меня уволит».       Йеджи, несмотря на легкое раздражение, пела в полную силу, отрабатывала движения, пытаясь вернуться в ритм. Пот стекал по позвоночнику, лоб блестел, а в горле уже пересохло, но она терпела. Всё шло по плану и она уже была готова похвалить техников и подтанцовку, ровно до того момента, пока в наушниках не раздался отвратительный звук. Йеджи резко дернулась, чуть не запнувшись о собственную ногу. Монитор фонил, гудел и отдавал в череп.       — Чёрт! — выругалась она, выдернув наушник. — Опять!       Репетиция остановилась почти мгновенно. Танцовщицы замерли, кто-то испуганно посмотрел в сторону звука. В зале стоял гул искажающейся акустики, и кто-то с пульта торопливо крикнул:       — Мониторинг ушёл в помехи, сейчас найдём…       — Сейчас? — Йеджи уже не сдерживалась. Голос её отскакивал от стен, в нём дрожало напряжение, в пальцах она сжимала свой сияющий микрофон. — Вы понимаете, что мне в этом выступать? Я должна слышать себя, а не вот это!       Она повернулась в зал, бросая взгляд в сторону оборудования, потом на пульт, потом снова в никуда. В груди клокотало. Рюджин уже снова поднималась на сцену. Быстро, почти бегом. Щёки пылали от тревоги, и волосы немного растрепались от спешки, но лицо — всё то же спокойное, собранное, будто она не бежала, а просто слегка ускорилась.       — Йеджи, — голос был мягким, но уверенным. — Давай ты сейчас выйдешь и отдохнёшь десять минут. Я решу это. Они всё перепроверят, пока ты дышишь свежим воздухом.       — Я не хочу отдыхать! Я хочу, чтобы они делали свою работу! — выкрикнула Йеджи, и в глазах блеснуло раздражение, которое тут же сменилось разочарованием в самой себе. — Я не кричу. Я просто…       — Я знаю, — перебила Рюджин, подойдя ближе и взяв её за запястье. — Ты не злая. Ты просто сейчас на пределе. Дай себе немного воздуха, ладно?       Йеджи прикусила губу и посмотрела Рюджин в глаза, спрятанные за прозрачными стëклами очков. Микрофон всё ещё был в руке, второй наушник свисал на шее. Она несколько раз моргнула, словно отгоняя раздражение, потом обвела сцену взглядом. Все на неё смотрели, но не с осуждением — скорее, с опаской. И с пониманием. А она ненавидела это ощущение. Когда хочется кричать, но кричать не на кого, когда всё рушится, а винить можно только суровую реальность. Или себя.       — Десять минут? — спросила она тише.       — Ровно, — подтвердила Рюджин. — Потом вернёшься и будешь сиять, как всегда.       Йеджи кивнула упрямо и резко, но в этом кивке была капитуляция. Она медленно сошла со сцены, не глядя ни на кого, и только на лестнице позволила себе выдохнуть, потому что если бы она осталась, сказала бы лишнее и обидела кого-нибудь ненароком, а никто этого не заслуживал. А Рюджин уже разворачивалась к техникам, командуя чётко и по делу, как капитан на тонущем корабле.       — Два монитора на замену. Полный сброс линии. Проверить каждую точку сигнала. Сейчас, не завтра и не через минуту, а прямо сейчас.       Потому что сцена может подождать. А Йеджи — нет.       Репетиция закончилась уже поздним вечером. Зал наконец опустел — ушли техники, убежали танцовщицы, свет перестал резать глаза. Сцена погрузилась в полумрак, подсвеченная только тусклым светом софитов, которым пока не дали полностью потухнуть. Внезапно стало по-настоящему тихо. Гул в ушах от звука и битов исчез, и на его месте осталась только усталость — густая и липкая.       Йеджи сидела на краю сцены, свесив ноги вниз, и рассеянно перебирала пальцами стразы на своëм микрофоне. Её кроп-топ почти не защищал от прохлады, которая незаметно подкралась к вечеру. Пот на теле давно остыл, волосы на затылке прилипли к коже, и дрожь, сначала лёгкая, с каждой минутой становилась ощутимее. Она поёжилась и обхватила себя руками, провела ладонями по плечам, они были теплыми, но от холода это не спасало. Внезапно она почувствовала, как мышцы свело от усталости.       Рюджин появилась с края сцены, всё ещё держа в руках планшет с расписанием и техническими правками. Она шла быстро, но, заметив, как Йеджи сидит, слегка сгорбившись и кутаясь в свои руки, остановилась. Один взгляд — и ей стало всё ясно.       — Ты мёрзнешь, — тихо сказала она, без вопроса.       Йеджи не обернулась, только пожала плечами, будто это была мелочь.       — Нормально. Сейчас согреюсь. Просто внезапно холодно стало, пока танцевала было жарко, а сейчас…       Рюджин молча положила планшет на край сцены, сделала шаг ближе, и не дожидаясь согласия, сняла с себя свой пиджак. Он всё ещё был тëплым от тела Рюджин, пах еë парфюмом и был достаточно большим, чтобы полностью укрыть худенькие плечи Йеджи.       — Надень, — сказала она, укутывая её и чуть прижимая ладонями к телу, чтобы ткань плотнее легла. — Не геройствуй. У тебя два концерта.       Йеджи вздрогнула от контраста: тёплая подкладка пиджака касалась остывшей кожи. Она притихла, зарылась носом в ворот и выдохнула.       — Спасибо, — сказала чуть позже. — Ты всегда угадываешь, что мне нужно. Даже раньше, чем я это понимаю, — Йеджи усмехнулась, покачивая ногой.       Рюджин улыбнулась, присела рядом. Подтянула к себе бутылку воды, что осталась с репетиции, и протянула Йеджи.       — Это не «угадала». Это я просто слишком хорошо тебя знаю.       Йеджи усмехнулась, натягивая рукава пиджака на ладони, словно прячась в нём целиком. Наконец ушло напряжение, что копилось весь день. Оно будто растворилось под пиджаком Рюджин.       — Ты сама не замерзнешь? — спросила она, прижимаясь щекой к своему плечу и окидывая взглядом Рюджин, которая теперь осталась в одной укороченной футболке.       — Я не репетировала два часа подряд. Я в порядке. Иди в гримëрку, ладно? Там тебя продовольственная поддержка от фанатов ждëт — куча каких-то снеков и напитков, — Рюджин устало улыбнулась. — Мне нужно ещë переговорить с организаторами.       — Как скажешь, капитан Шин Рюджин, — рассмеялась Йеджи и тут же вскочила на ноги, прикладывая ладонь к голове.       Рюджин на это лишь рассмеялась и прижала ладонь ко лбу, качая головой.       В гримерке было тихо, только мягкое гудение кондиционера и шаги в коридоре нарушали эту идиллию. Йеджи сидела на низком диване, поджав ноги, и лениво листала ленту — то открывала мессенджер, то сворачивала, то снова открывала. Она уже не злилась на этот день, только чувствовала странную, почти ломающую усталость. И пиджак Рюджин такой уютный и большой, как будто фиксировал всё на месте, не давая рассыпаться.       Ткань пахла ею и это, откровенно говоря, сводило с ума. Лёгкая ягодная нота еë парфюма и капелька стресса, который всегда жил где-то в изгибе её воротника. Йеджи зарылась в пиджак почти с головой, обняла себя за талию, как будто хотела укутаться в него целиком. Под ним был только топ, и теперь уже не хотелось менять одежду. Хотелось только сидеть, слушать гул кондиционера и ждать, пока Рюджин вернётся и скажет, что всё под контролем.       Она снова открыла телефон. Мелькнули сообщения от фанатов, стикеры, гифки, кто-то прислал короткое видео с репетиции. А потом, почти на автомате, она нажала «Go Live» — без анонса, без плана. Просто вышла в эфир, потому что было слишком тихо, и нужно было чем-то заполнить эту тишину. Камера включилась. Йеджи, уставшая, с растрёпанными волосами и в пиджаке, посмотрела прямо в объектив и слабо улыбнулась:       — Эй. Привет, ребятки. Кто не спит?       Чат превратился в бешеный поток:       «О боже, она в эфире!»       «Йеджи, как ты?»       «Мы видели видео с репетиции, ты богиня»       «Это… Пиджак?»       «Стоп. Это же не её пиджак?»       Йеджи фыркнула и подтянула рукава. Легко улыбнулась, будто нарочно, будто знала, что это заметят. Она лениво выхватила из кучи закусок цветастый пакет с чипсами и открыла.       — Спасибо большое за поддержку, — улыбнулась Йеджи и попробовала снек на вкус. — Вкусняшка! — она облизнула крошки с пальца и смахнула комментарии на экране.       Чат взорвался новыми сообщениями:       «Пиджак очень похож на те, в каких обычно ходит Рюджин»       «Погодите, но на фото два часа назад она была без пиджака!»       «Значит она получила его после репетиции»       Йеджи, не сдержавшись, рассмеялась, тихо, почти хрипло, уставшим, но искренним смехом. Она спрятала лицо в ворот пиджака, уткнулась в него и на секунду замолчала, прежде чем снова поднять взгляд на экран.       — Вы такие внимательные. Страшно аж, — пробормотала она. — Даже не знаю, радоваться или сбегать от вас. После репетиций обычно всегда холодно, поэтому пришлось одеться, а так у меня очень классный топ, — Йеджи на секунду приоткрыла пиджак, а затем завернулась в него обратно, хихикая.       Чат, конечно, кипел.       «Ты очаровательная»       «Отдыхай, ты заслужила»       «Йеджи, как ты расслабляешься?»       «Да! Как любишь отдыхать?»       — О! — оживлённо откликнулась Йеджи, поймав вопрос. — «Йеджи, как любишь расслабляться и отдыхать?». Прекрасный вопрос.       Она облизала пальцы, хрустнула очередной чипсиной и задумалась на мгновение, глядя в экран:       — Очень люблю сауны. Прям вот обожаю. Чтобы было тепло, влажно, и чтобы никто не трогал. Мозг как будто очищается. И вкусная еда, вы ж знаете. Еда — это любовь, — она засмеялась и потянулась к бутылке воды. — А ещё… Массаж. Если кто-то умеет делать правильный массаж, считайте, что у меня навеки ваш телефон в избранном.       Йеджи поудобней устроилась на диване, обняв колени. Камера продолжала транслировать мягкий свет из гримёрки, в которой всё казалось будто нарочно тише и уютнее, чем обычно.       — «Йеджи, если бы ты не была айдолом, кем бы стала?» — прочитала она, хмуря брови. — Ого. Сложно. Я, наверное, всё равно выбрала бы что-то с музыкой. Или с телом. Мне нужно двигаться. Возможно, танцором? Хотя иногда думаю — было бы круто открыть своё кафе. Где тихо, играет музыка, и все приходят просто отдохнуть. Вы бы пришли?       Чат отреагировал мгновенно:       «Забронируйте мне место»       «Кафе Йеджи! Чай с шариками будет?»       «Можно ли Рюджин будет делать кофе?»       Йеджи хихикнула, пряча лицо в ворот пиджака.       — Она бы стояла у кассы и молча смотрела на каждого, кто просит двойной сироп: «Вы уверены в своих решениях?» — она передразнила голос Рюджин и снова рассмеялась, покачав головой. — Ладно, следующий вопрос.       Пальцы скользнули дальше. Она прислушалась, хмыкнула:       — «Что больше всего ценишь в людях рядом?». Хороший вопрос.       На мгновение её лицо стало серьёзнее. Она задумалась, а потом тихо произнесла:       — Надёжность. Не обязательно быть идеальным или всегда весёлым, но если человек рядом остаётся с тобой, даже когда ты невыносима — это бесценно. А ещё способность не пугаться, когда я молчу. Знаете, бывают такие люди, которые уважают твою тишину. Не трогают, не лезут, просто сидят рядом. Вот это — настоящее золото.       Чат тут же заполнился сердечками:       «Кажется, все мы знаем одного такого человека»       «Это было про неё, а?»       Йеджи опустила глаза, слегка пожала плечами — то ли смущённо, то ли в подтверждение.       — «Йеджи, запиши реакцию на фан-видео, где они собирают мемные моменты!» — Хорошо, запишу, — кивнула она, пересев поудобнее.       Пиджак Рюджин соскользнул с одного плеча, и она тут же, почти машинально, подтянула его обратно.       — «Какой комплимент тебе особенно приятен?» — зачитала очередной вопрос. — Когда говорят, что моя энергия заразительная. Это значит, что я делюсь собой по-настоящему.       Йеджи чуть прищурилась, листая комментарии дальше.       — «Какой у тебя любимый звук?»       — Крики фанатов. Или, честно? Голос Рюджин, когда она говорит: «я всë уладила», — Йеджи рассмеялась и прикусила губу.       — «Если бы была животным, кем бы была?»       — Кошкой. Но такой, которая делает вид, что её не волнует, а на самом деле требует внимания каждые пять минут.       Её внимание отвлёк щелчок двери. Она бросила взгляд в сторону и, едва заметно улыбнулась, дожевывая чипсы:       — О, Рюджин пришла.       Чат тут же вспыхнул:       «ААААА РЮДЖИН»       «ОНА РЯДОМ?»       «ПОКАЗЫВАЙ!»       Рюджин зашла неторопливо, с планшетом и телефоном в руках. Очки снова чуть съехали на переносице. Она тут же подняла взгляд на Йеджи, кивнула и чуть хрипло проговорила:       — Я всё уладила.       Йеджи повернулась к ней со слабой улыбкой, продолжая держать телефон и вести эфир.       — О, рассказывай. Люди волнуются.       Рюджин устало потёрла глаза, поправила очки и, сделав шаг ближе, заговорила спокойным, уверенным тоном:       — Девочек из подтанцовки переселили в отель в пяти минутах отсюда, чтобы утром были вовремя. Мониторы проверили, звук привели в порядок. Свет подогнали под новый сценарий, — она выдохнула и спрятала руки в карманы джинсов. — Ты закончила?       — Нет, — Йеджи небрежно запихнула в рот ещё одну хрустяшку и протянула ей пакет. — Угощайся. Иди, поздоровайся с моими фанатами.       Она взяла телефон в руки и повернула его в сторону Рюджин, чтобы та попала в кадр. Рюджин, как будто по привычке, не стала отнекиваться, взяла из рук Йеджи пакет, съела пару чипсов и, чуть улыбаясь, махнула в камеру:       — Привет всем.       Чат буквально закипел:       «ОНААААААААА»       «ТАКАЯ СПОКОЙНАЯ, Я ВЛЮБЛЁН»       «Рюджи-ин-а-а!»       «Шин Рюджин, мы скучали!»       «Спасибо, что заботишься о Йеджи! Лучший менеджер эвер!»       Йеджи засмеялась, глядя в экран:       — Вот, все соскучились по Рюджин, да? Радуетесь ей больше, чем мне.       — Потому что я общаюсь с ними очень редко, — буркнула Рюджин, передавая ей обратно закуску и похлопав по плечу. — Всё, собирайся.       — Окей, босс, — хмыкнула Йеджи, но, несмотря на фырканье, на лице читалась благодарность.       И когда Рюджин уже уходила из кадра, она ещё раз поправила пиджак на себе, медленно, почти нежно, и кинула взгляд в сторону стула, на который молча опустилась Рюджин, тут же утыкаясь в свой телефон. А потом Йеджи снова повернулась к экрану.       — Ну что, — сказала она тише. — У вас есть ещё минут десять.       Глаза снова забегали по экрану, где теперь стало ещë сложнее выцепить какой-либо вопрос. Все визжали от появления Рюджин. И, честно, Йеджи целиком их понимала.       — «Ты боишься сцены?» — прочитала она вслух. — Иногда, — голос стал чуть тише. — Не в смысле страха выступления, нет. Я обожаю сцену, но иногда боюсь, что не смогу передать всё, что хочу. Что вы не почувствуете того, что у меня внутри. Музыку, мысли и всë такое. Знаете, как будто есть стена между мной и вами. Я её ломаю каждый раз. И это труд, тяжелый, но без него я бы не была собой.       Она посмотрела в экран и слегка улыбнулась.       — Я стараюсь. Всегда. Для вас.       Чат среагировал бурей:       «Мы чувствуем всё»       «Йеджи, ты достучалась»       «Любим тебя, спасибо, что ты есть»       Йеджи слабо кивнула. Бросила взгляд на часы. Потом зевнула, закрыв рот рукой, и чуть ссутулилась, прижимая пиджак ближе к груди.       — Ну всё. Мне, кажется, надо собираться, как тут уже сказали, — хмыкнула она, явно намекая на Рюджин. — Спасибо, что были со мной в этот… Немного сумасшедший день. Я, правда, это ценю.       Она провела пальцами по экрану, по привычке, и добавила, уже почти шепотом:       — Надеюсь, у вас всех сегодня был прекрасный день. И был тот, кто о вас позаботился, — она подмигнула.       И нажала на кнопку завершения.