Всë, что угодно, Йеджи

      После генеральной репетиции и перед концертом оставалось ещё немного времени, которое Йеджи хотела провести с пользой.       Проблема в том, что её польза и польза в понимании Рюджин означали разные вещи. Одна хотела поработать и уточнить все детали, даже самые незначительные, потому что склонность к контролю не давала ей спать по ночам. Вторая хотела отдыха и спокойствия. Разумеется, побеждала Йеджи. Однажды они спорили на орёл-решку, останутся ли они дома или поедут в Диснейленд, когда были в Париже, и победила Рюджин. Но в соцсетях Йеджи всё равно были фото с Микки Маусом.       Устоять перед желаниями Йеджи тяжело. Она — слабость Рюджин. Причём, не такая уж и тайная.       — Ты правда затащила в сауну, — пробормотала Рюджин, с недоверием осматривая обстановку сауны, скрытую за паром. — Я до сих пор не могу в это поверить.       — Ты меня любишь — ты не могла не согласиться.       Йеджи пожала плечами так непринуждённо, будто это был пустяк. Но нет, ситуация обстояла по-другому: Рюджин согласилась на сауну, хотя у неё с собой не было купальника. Она даже не любила подобные места, потому что плохо переносила жару и духоту, отдавая предпочтение прохладе и свежести. Для согласия хватило того, чтобы Йеджи, прикусив нижнюю губу, состроила милое личико и сказала: «Ну пожалуйста, Рюджин-и».       — Вот именно. В этом вся проблема.       — Зато я хорошо тебе плачу, — подмигнула ей Йеджи.       Рюджин молча фыркнула и прикрыла глаза. Приглушённый свет, густой пар, целительный жар и аромат трав и нагретой древесины — всё это создавало атмосферу умиротворения. Вода скатывалась с их тела и впитывалась в деревянную скамью, на которой они сидели. От жара кожа покраснела, а внутри разливалась приятная слабость. На обнажённых плечах блестели капельки пота. Они сидели молча, каждая погружённая в мысли. Несмотря на то, что у каждой были свои переживания, они все равно были рядом. Вместе — в значении дружбы, верно?       Между ними не было неловкости или стеснения. Долгие годы сотрудничества стёрли любые границы, оставив лишь доверие и тепло. Иногда они переглядывались, обмениваясь улыбками, понимая друг друга без слов. Ладно, это Йеджи не было, Рюджин — ещё как было. Щёки окрашивались в смущённо-розовый каждый раз, когда Йеджи на неё смотрела из-под полуопущенных ресниц.       Во всём виноват купальник Йеджи.       Это был всего лишь простой, но элегантный купальник тёмно-красного цвета. Но от его вида в горле пересыхало и дышать становилось невероятно тяжело. Тонкие бретельки подчёркивали линию плеч, на которых хотелось оставить пару укусов. Лаконичный топ ещё больше привлекал внимания на плавных изгибах груди и острых ключицах. Рюджин бы порезалась о них добровольно — ещё бы и заплатила за это. Нижняя часть купальника открывала вид на стройные бёдра. Влажная ткань слегка просвечивала, намекая на совершенство форм, но сохраняя грань между соблазном и загадочностью.       Рюджин едва ли могла бороться с трепещущей пульсацией внизу живота.       — Думаешь, людям понравится перфоманс на новый трек? — вдруг нарушила тишину Йеджи. Надо было пользоваться тем, что в сауне были только они одни. — Я начинаю переживать. Ну, знаешь, типичный мандраж перед важным днём.       Рюджин знала. Конечно она знала: это же было частью рутины Йеджи.       На то, чтобы внятно ответить, у неё ушло полторы минуты: сначала нужно было перестать пялиться, а потом придумать ответ. В конце концов она вздохнула и нацепила невинную улыбку на лицо.       — Понравится. Если нет, то я лично с ними разберусь, — отозвалась она. — Расскажу, как долго мы над этим треком старались, и они нам посочувствуют. Потому что мы проделали реально сумасшедшую работу.       Йеджи рассмеялась, запрокинув голову назад. Волосы тоже откинулись назад, и шея оказалась обнажена. Нежная кожа в мягком свете ламп поблёскивала и манила к себе. Рюджин почувствовала себя путником в пустыне, который набрёл на оазис. Но это запретная зона. Йеджи — её клиентка. Йеджи — её подруга. Она не могла испытывать к ней влечение, тем более сексуальное. Не должна была испытывать, по крайней мере.       Но сердце хочет того, что оно хочет.       — Ладно, давай так: твоя любимая часть хореографии?       Йеджи снова легонько пихнула Рюджин в плечо, чтобы вывести ту из транса. Рюджин глупо похлопала ресницами. На языке крутился ответ — «Та, где ты стаскиваешь с себя кофту, оставаясь в топе, и сексуально извиваешься, лёжа на сцене», — но она попросту не могла озвучить. Это неприлично.       Йеджи — сплошной грех. Запретный плод, который казался очень сладким. Рюджин еле могла устоять перед ним.       Она держалась из последних сил.       — Мне нравится интро, — Рюджин постаралась звучать как можно невинно.       — А мне, наоборот, конец.       «Потому что там ты всё ещё раздета?» — хотелось спросить Рюджин, но она всё ещё держала язык за зубами. Йеджи никогда не скрывала, что она любила внимание. И она никогда не скрывала тот факт, что она любила внимание конкретно от Рюджин. Просто Рюджин была так зациклена на запретности, что не замечала очевидного.       Взглядов Йеджи. Её касаний, якобы случайных. Намёков, причём не очень тонких.       О, Рюджин точно была слепа.       — Уверена, ты будешь сиять, — подытожила Рюджин. Внутри всё горело от неловкости.       Йеджи растянула губы в улыбке и потянулась к плечу, чтобы поправить на нём лямку. Возбуждение вспыхнуло внутри Рюджин второй волной, и, казалось, заблестели даже её глаза. Она неловко поёрзала на скамье, сделав вид, что она не замечала действий Йеджи, потому что поправляла полотенце и ничего не видела. Но ей хотелось видеть.       Хотелось Йеджи.       — И всё-таки сауны было мало.       — В номере очень удобная и мягкая постель, которая ждёт нас.       Одна постель на двоих. Какое же счастливое совпадение.       — Я хочу больше отдыха — больше расслабления, — захныкала Йеджи, словно маленький ребёнок.       Хватило одного умоляющего взгляда, чтобы воздействовать на Рюджин. Против этого оружия не было защиты. А если она и пыталась сопротивляться, то это выходило вяло и слабо.       — Хорошо, я могла бы… сделать тебе массаж, когда вернёмся в номер.       Йеджи радостно захлопала в ладони, ухмыляясь как довольная лисица. Отказываться от затеи они не стали: покинули сауну, чтобы побыстрее вернуться в отель, и купили в сувенирном магазине пару баночек с эфирными маслами для расслабляющего массажа. Рюджин мысленно чертыхалась, пытаясь понять, как она угодила в такую ситуации, но всё было как в тумане. Всё, что она осознавала в полной мере, — это то, что скоро её руки будут касаться тела Йеджи.       Йеджи, перед которой она не могла устоять.       Её слабое место. Её запретный плод.       Её сияющая звездочка.

***

      Они оказались в отеле.       Пути назад больше не было — они отсекли его, когда обе перешагнули порог их общего номера. Время тянулось так медленно, словно Вселенная сузилась до них двоих. Внутри копилось напряжение. Рюджин мягко следовала за Йеджи, будто была её тенью. До носа долетал приятный аромат её духов, смешанный с древесно-травяным ароматом в сауне. Йеджи даже в непринуждённой обстановке умудрялась быть такой… соблазнительной.       — Ты всё ещё согласна на массаж? — игриво бросила Йеджи, проходя внутрь номера и покачивая бёдрами.       Рюджин еле сглотнула ком в горле. С губ сорвался шумный вздох, который Йеджи засчитала за согласие.       — Отлично, тогда я раздеваюсь.       Ещё один вздох, предательский и умоляющий. Но Йеджи не собиралась останавливаться: она подхватила футболку за край и стащила её с себя. Хотелось застонать от одного вида белья и оголившегося пресса. Рюджин не жалела, что ставила в расписание Йеджи так много походов в спортзал.       — Не смотри на меня… так, — усмехнулась Йеджи.       — Так это как?       — Так, как будто ты хочешь… Ладно, это не так уж и важно.       «Так, как будто я хочу тебя съесть? Это будет правильной догадкой», — подумала Рюджин.       Всё её самообладание ушло на то, чтобы сохранить непроницаемое выражение лица. Впрочем, несмотря на игры Йеджи, ей всё равно нравилось действовать своему менеджеру на нервы. Из игр в кошки-мышки состояло их сотрудничество. Йеджи потянулась к пуговице на джинсах и, быстро расправившись с ней, стащила с себя последний элемент одежды. Осталось одно бельё.       Рюджин сходила с ума. Но ведь она сама согласилась на массаж, не так ли?       — Я уже в предвкушении твоего чудодейственного массажа, — снова хитрая ухмылка. — Помнится, однажды ты сказала, что очень хороша в этом. Вот и проверим твои слова.       Пока Йеджи пыталась найти удобное положение на постели животом вниз, Рюджин успела вымыть руки, стянуть с плеч пиджак, чтобы он не мешался, и найти бутылёк с массажным маслом. Воздух наполнился приятным терпким ароматом предвкушения. И если Йеджи готовилась сжимать простыни в кулаках от наслаждения, то Рюджин думала, как она переживёт этот вечер.       А завтра ещё и концерт, от которого ждать добра — и спокойствия — точно не стоило.       — Ну же, Рюджин-и, не медли, — пробормотала Йеджи, убирая волосы и оголяя лебединую шею, которую хотелось пометить парой поцелуев. — Или ты хочешь, чтобы я тебя умоляла?       — А ты бы стала?       — Ты удивишься, но я очень сильно хочу получить свой массаж.       Йеджи попыталась обернуться, чтобы спросить, когда Рюджин пустит руки в ход, но та сказала ей не смотреть и расслабляться. Она плавилась от одних взглядов Йеджи, тем более в такой обстановке. Рюджин уселась на бёдра Йеджи, и от контакта разгорячённой кожи их спасала только ткань брюк. Без подготовительных вопросов «Ты готова?» она откупорила бутылёк и вылила его содержимое на спину Йеджи.       Рюджин застыла всего на пару секунд. Все мысли улетучились из головы, стоило её ладоням коснуться спины Йеджи. Массажное масло обволакивало пальцы. Она растёрла его между ладонями, даже не заметив, как они обе затаили дыхание. Обе ждали, когда Рюджин начнёт действовать, но она растягивала момент, словно издевалась. Контраст между прохладным воздухом и горячим телом Йеджи тоже был издевательским.       Действия Рюджин были профессиональны, но её мысли нет. Особенно тогда, когда Йеджи вздыхала от каждого её действия.       — Всё в порядке?       — Всё более, чем в порядке, — в голосе Йеджи чувствовалось сплошное удовольствие. — Побольше внимания лопаткам.       Рюджин молча кивнула и синхронно вела ладонями вверх к лопаткам, чтобы исполнить просьбу, — скорее, вежливый приказ — Йеджи. Она надавливала сильнее, разминая мышцы, уставшие от постоянного напряжения, мягко поглаживала предплечья и шею. Йеджи, прикрыв глаза, даже не скрывала своё наслаждение. В нём для неё и заключался смысл жизни.       — Только не будь со мной нежной.       Ладони перестали скользить по коже, увлажнённой маслом. Несмотря на молчание, было очевидно, что Рюджин задалась вопросом, на который Йеджи нужно было ответить.       — Мне нравится жёсткая версия тебя, — выпалила на одном дыхании Йеджи. — Как на работе, так и за её пределами.       — Я думала, что пугаю тебя.       — Скорее, интригуешь.       Прикрыв глаза, Рюджин взяла небольшую паузу, чтобы обдумать слова Йеджи, но пришла к выводу, что она не понимала эту девушку. Да, они работали вместе уже третий год, но она продолжала сводить Рюджин с ума своей неопределённостью и намёками. Рюджин глубоко вздохнула и помолилась всем существующим богам, чтобы пережить массаж до его конца. Не своего конца.       — Бюстгальтер не мешает? — вдруг совершенно невинно спросила Йеджи. — Может, мне его снять?       Рюджин успела лишь мысленно чертыхнуться, когда Йеджи без лишних раздумий завела руки за спину и расстегнула бюстгальтер. Под ним кожа была ещё не пропитана массажным маслом и на тон светлее. Йеджи ни разу не вздрогнула, ощущая на лопатках чужие пальцы, словно этого она и хотела.       — Так удобнее?       Невинный голос, но игривая интонация. О, она точно издевалась над Рюджин.       — Удобнее, — сухо отозвалась Рюджин. — Спасибо.       Наконец она достигла чувствительной части спины. Даже лёгкие касания рассылали по всему телу яркие вспышки возбуждения. Йеджи была готова хныкать и ёрзать на простынях, лишь бы Рюджин не переставала массаж. С губ срывались судорожные вздохи, а мысли напоминали лихорадочные. Всё получалось бесконтрольно: Йеджи отдалась в волю своей чувствительности.       — Всё хорошо?       Глупый вопрос, невероятно глупый. Стоны Йеджи пугали Рюджин: она застывала в ступоре каждый раз, когда их слышала.       — Хватит бояться, — недовольно пробурчала Йеджи, обернувшись назад настолько, насколько ей позволила Рюджин, сидящая у неё на бёдрах. — Я не растаю от твоих касаний.       — Зато я растаю.       — Что ты сказала?       Рюджин выругалась, на этот раз достаточно тихо, чтобы Йеджи её не услышала. Слова сами сорвались с губ раньше, чем она успела это осознать.       — Ничего. И лучше отвернись.       Уголки губ Йеджи поползли вверх. В её глазах читалось бесстыдное: «Тебе нравится то, что ты видишь?»       — Я сказала отвернуться, — с лёгким нажимом сказала Рюджин, подняв голову вверх, чтобы не пялиться на обнажённую грудь Йеджи, но слова не подействовали на неё. — Йеджи, я ска…       Очередное предупреждение пролетело мимо ушей.       Глаза Йеджи блеснули опасным огоньком. Она перевернулась с живота на спину, что было не особо удобно, потому что Рюджин сидела на ней. Но она была рядом, и от её тела веяло теплом — это всё, что имело значение. Йеджи приблизилась к Рюджин, сократив расстояние между ними за пару секунд. Пальцы легли на подбородок Рюджин и заставили её опустить взгляд вниз.       — Посмотри на меня.       Рюджин упрямо прикрыла глаза, но не сдвинулась с места. Она застыла на границе между «хочу» и «не могу». Йеджи здесь, чтобы склонить её в сторону первого. Ей хотелось довести Рюджин до грани и позволить ей выбрать себя и свои желания хоть раз. Если завтрашний день весь про Йеджи, то сегодняшний — весь про Рюджин.       — Мы не можем…       — Полная чушь, — фыркнула Йеджи, и в её голосе чувствовалась дерзкая ухмылка. — Если мы хотим, то можем всё. Лично я этого хочу. А ты?       — Ты даже не представляешь насколько сильно.       Горячий шёпот Рюджин обжигал. Наконец она позволила себе открыть глаза. Их взгляды столкнулись. Пара секунд, и электрические разряды расплывались по телу, когда их губы столкнулись вместе. Неуверенность плавилась под сумасшедшим напором Йеджи. Всё смешалось в один миг: теперь руки Йеджи бродили по телу Рюджин, но не ради массажа, а ради обнажения.       — Я всего лишь хочу уравнять наши позиции, — Йеджи блеснула широкой нахальной улыбкой. — Ты не против?       Рюджин молча позволила стянуть с себя водолазку, но потом перехватила инициативу в свои руки: уж слишком долгое время она мечтала о подобном. Её губы коснулись шеи Йеджи, которая запрокинула голову так, чтобы было больше пространства для работы. Казалось, это нереальные видения. Сказочный рай по меньшей мере. Потому что невозможно, чтобы Йеджи хотела её так же сильно, как Рюджин хотела её.       Или всё-таки возможно?       Поцелуи в шею сменялись укусами. С губ срывалось всё больше стонов, которые Йеджи не сдерживала: не видела в этом никакого смысла. Даже если постояльцы отеля потом будут жаловаться на них, плевать. Пусть весь мир знает, насколько хорошо ей с Рюджин. Она хороший менеджер, значит, разберётся и с недовольными соседями. Но этой ночью правило только удовольствие.       Нижнее бельё давно намокло. Всё в Йеджи выдавало её возбуждение: маниакально блестящие глаза, спутанные волосы и млеющее тело. Рюджин снова нашла чувствительное местечко возле ключицы и прикусила кожу, оставляя первую, но далеко не последнюю отметину. О, Рюджин слишком хорошо её знала, но в этом и заключалась её работа, не так ли?       — Я обожаю тебя, — не сдержалась Йеджи.       Рюджин от шеи спустилась к груди и сжала между пальцев сосок. Она даже не сделала ничего особенно; всё, что она делала, по умолчанию было особенным. Йеджи выглядела как богиня, задыхаясь от наслаждения и сжимая в кулаках простыни. Волосы прилипали ко взмокшему лбу, но она не стала их убирать. Всё было, как надо.       Йеджи, когда впервые увидела Рюджин, поняла, что они будут вместе. Так всё и было.       От груди Рюджин перешла к впалому животу, проведя по нему линию. Йеджи напряглась, запрокинув голову назад. Рюджин посчитала это знаком её удовольствия — она впитывала в себя детали и запоминала, как Йеджи нравилось. Больше всего ей понравилось, когда Рюджин коснулась её через влажное бельё. Глаза закатились от предвкушения.       — Давай же, — шёпотом, отчаянно. — Я мечтала об этом всю свою жизнь.       Сердце Рюджин пропустило удар, а потом забилось с оглушительной силой. Внутри что-то перевернулась, и стало понятно: ничего уже не вернётся на прежние места. Никакого пути назад. Прежде чем дать Йеджи того, чего она так хотела, Рюджин увлекла её в глубокий жадный поцелуй. Просто, чтобы удостовериться, что Йеджи была её.       На то, чтобы снять последний элемент нижнего белья, ушла пара секунд. Порыв воздуха скользнул по обнажённому телу Йеджи, заставив её вздрогнуть. Когда пальцы Рюджин подобрались к горящему центру Йеджи, та выгнулась дугой как кошка. На губах застыл низкий хрипловатый стон. Она быстро нашла нужную точку.       В глазах пестрило, голова кружилась от сумасводящего наслаждения, а сердце бешено стучало, отдаваясь эхом в ушах. Когда Рюджин наконец ввела первый палец, Йеджи прикусила нижнюю губу. Напряжение растекалось по телу электрическими разрядами. Внутренности стянулись в тугой узел. Она расслабится, только если дойдёт до…       — Ты лучшая, Рюджин-и, — судорожно пробормотала Йеджи, прижавшись горячим лбом ко лбу Рюджин.       — Сегодня ты щедра на похвалы.       Рюджин несдержанно усмехнулась, теряясь в образе молчаливого и хмурого менеджера. Её желания снова сводились к тому, чтобы сделать Йеджи довольной. И она приблизилась к этому, когда добавила второй палец и увеличила темп. Щёки вспыхнули румянцем, но не от смущения. По ногам била мелкая дрожь.       — Ты этого заслуживаешь.       Говорить было трудно: Йеджи с усилием выговаривала каждое слово, но ей хотелось убедить Рюджин, что она действительно лучшая. Тяжёлое дыхание не успокаивалось, и грудь продолжила то опускаться, то подниматься в рваном темпе. Мышцы сжимали пальцы внутри. Йеджи близка к разрядке. Темп снова ускорился. Рюджин наклонилась к уху Йеджи, опалив горячими дыханием нежную кожу, чтобы сказать пару грязных словечек. Этого хватило, чтобы та покраснела до вульгарности очаровательно.       «Она милая, — промелькнуло в разнеженном сознании Рюджин. — И она моя».       С последним толчком Йеджи выгнулась в спине и сжала простыни до побелевших костяшек. Рюджин успела заметить, насколько прекрасно выглядела её звёздочка на пике удовольствия. Искусанные губы, взъерошенные волосы, нежная кожа, покрытая отметинами, и блеск в глазах. Йеджи накрыло волной слабости и колкой дрожи. Удовольствие ощущалось горячим теплом, растекающимся по телу.       Пресвятые боги. Что они только что сделали?       Раньше, чем паника успела проскочить в выразительных глазах Рюджин, Йеджи притянула её к себе для поцелуя. Воздух между ними был раскалён до предела. На этот раз поцелуй вышел медленным, осторожным, чувственным. Они вложили в него все невысказанные слова, которые висели над ними всё это время.       — Ты же не пожалеешь об этом завтра, — то ли спросила, то ли утвердительно сказала Рюджин, плюхнувшись на постель рядом с Йеджи.       — Ни за что на свете.

***

      Концерт Йеджи подходил к кульминации и всё в этот момент: огни, звук, воздух, наполненный криками фанатов — подчинялось одному центру тяжести — ей.       Она двигалась по сцене легко, с той точностью, которая вырабатывалась на тренировках годами, упорным трудом. Голос её звучал уверенно, звонко, будто она держала весь зал за руку и пела, глядя каждому в глаза. В этот вечер она была великолепна — не только как айдол, но как человек, который отдал всё, чтобы эти несколько часов стали для кого-то лучшими в жизни.       Из-за кулис за ней наблюдала Рюджин. С наушником в ухе, с планшетом в руке, она стояла в стороне, чуть отстраненно и привычно сдержанно, но взгляд её не отрывался от сцены. От Йеджи, которая блистала. Отдельно грело душу видеть полный зал — все эти люди собрались ради неë одной и Рюджин их полностью понимала.              Где-то в середине песни, когда звучал последний припев, Йеджи вдруг развернулась, проходя по краю сцены ближе к технической зоне, и на мгновение, всего на полсекунды, бросила взгляд в тень кулис, где стояла Рюджин. И, не сбивая дыхания — подмигнула и отправила воздушный поцелуй. Быстро, по-детски, с задорной улыбкой. Рюджин рассмеялась. Она покачала головой, но не удержалась и, прикрыв рот рукой, будто пряча жест от остальных, отправила поцелуй в ответ.       Йеджи знала — Рюджин еë главная фанатка, поэтому этот воздушный поцелуй невероятно заряжал, помогая продолжить насыщенную концертную программу.       Концерт закончился оглушительными аплодисментами. Над сценой с грохотом взорвались хлопушки из которых повалили золотые конфетти, и зал тонул в огнях телефонов, в слезах, в нескончаемом восторге. Йеджи тяжело дышала, лицо её сияло от пота и софитов, но глаза блестели каким-то почти детским восторгом.       — Спасибо! — выдохнула она, с трудом перекрикивая шум. — Спасибо вам. Спасибо, что пришли. Спасибо, что были со мной сегодня. Спасибо, что вы такие громкие, живые и активные.       Зал взорвался очередной волной возгласов и аплодисментов. Йеджи прижала руку к груди.       — Спасибо моей компании. Тем, кто сделал этот концерт возможным. Тем, кто создавал свет, звук, костюмы, видео. Всем-всем-всем, кто стоял за этой сценой и отыгрывал этот концерт вместе со мной.       Она оглянулась, как будто мысленно проходилась взглядом по каждому лицу.       — Подтанцовке, моим вокальным и танцевальным учителям. Вы все сделали невозможное. Я чувствовала вас за спиной в каждый момент.       Она чуть опустила глаза, сделала вдох и добавила тише, но с особой интонацией, в которой смешались тепло и значимость:       — И особенно… Особенно спасибо моему прекрасному менеджеру Рюджин. За всё, что вы не увидели, но без чего я бы просто не вышла сегодня на сцену.       Слова прозвучали просто, но в зале на секунду повисла тишина, как будто весь зал затаил дыхание. А где-то за кулисами Рюджин сжала губы, чуть наклонив голову. Не потому что не привыкла к признаниям, а потому что знала — это прозвучало действительно для неё. И только для неë.       Йеджи снова вскинула взгляд, как будто точно знала, где та стоит, и мягко улыбнулась.       — Спасибо, что пришли. До встречи, — громко прокричала она в микрофон.       Музыка снова взорвалась, конфетти посыпались с новой силой, а Йеджи побежала за кулисы. Стоило скрыться от взглядов фанатов и ярких софитов, как внутреннее напряжение, накопившееся за два часа, вдруг разом свалилось на плечи. Первой, кого она увидела — конечно, была Рюджин.       Та стояла в коридоре между техническими перегородками, с телефоном в одной руке и планшетом в другой, но, заметив Йеджи, сразу убрала всё в сумку. Ни слова не сказала, только бросила быстрый, внимательный и профессиональный взгляд, чуть напряжённый. Она смотрела, как та держалась на ногах, не прихрамывала ли, не дрожали ли пальцы.       — Иди сюда, — только и сказала Рюджин, открывая перед ней двери гримёрки.       Йеджи вошла и села на мягкий диван почти без слов, просто выдохнула и оперлась локтями на колени. Костюм был влажный, пояс с микрофоном давил на бок, а волосы, уложенные с утра, уже прилипли к вискам и совсем растрепались, но она не жаловалась, просто сидела, закрыв глаза.       Рюджин не суетилась, не охала, не спрашивала: «Ну как?». Она просто знала, что сейчас надо делать. Сначала — влажное полотенце на шею, прохладное, но не слишком, чтобы не заболеть. Потом — бутылка воды с открытой крышкой, протянутая молча. Йеджи взяла и сделала глоток, не открывая глаз.       — Голова кружится? — тихо спросила Рюджин.       — Чуть-чуть, — прошептала Йеджи, откидываясь назад. — Просто… Всё выжато. Я отдала всë, что у меня было.       — Я знаю, — ответила Рюджин, уже присев рядом и положив ладонь на её лоб, аккуратно, проверяя температуру. — Ты была просто огонь, — она мягко улыбнулась, прибирая влажные пряди волос Йеджи за ухо.       — Я старалась, — голос был хрипловатый, с остатками напряжения.       — Ты старалась. И у тебя получилось, — Рюджин чуть улыбнулась и провела пальцем по линии подбородка, нежно, почти заботливо. — А теперь дай себе десять минут быть просто человеком. Потом соберëмся и поедем в отель.       Йеджи посмотрела на неё. В этих глазах — не сцена, не шоу, не публика, а только забота. Безусловная, спокойная, надёжная. Казалось, на планете нет никого более надежного, чем Шин Рюджин.       — У тебя всегда есть эти слова, да? — пробормотала она, уставившись в лицо Рюджин. — Такие, какие надо. Такие, что не хочется больше быть сильной и строить из себя звезду.       Рюджин мягко засмеялась, глядя на то, как Йеджи слабо и немного устало улыбнулась.       — Потому что ты не должна быть сильной постоянно. Не со мной. Иначе в чëм тогда моя работа?       Йеджи потянулась и вздохнула, окончательно расслабляясь на диванчике. Рюджин потянулась к ней, сняла ей серьги, которые сложила в футляр. Потом убрала микрофон с пояса и улыбнулась, мягко проводя по обнаженному плечу.       — Отдохни двадцать минут. Я закрою дверь, всех предупрежу, — она уже вставала, но Йеджи ухватила её за запястье.       — Посиди со мной, — тихо попросила она.       И Рюджин села рядом, обняла за плечи, прижав к себе и позволяя ей уткнуться носом в шею. Йеджи вздохнула, впервые за день по-настоящему спокойно. Она улыбнулась, когда почувствовала аромат парфюма Рюджин, а пальцами покрепче ухватилась за ткань пиджака.       — Я правда тебя люблю, знаешь? — прошептала Йеджи, не открывая глаз.       В гримëрке стояла тишина, только гул за дверью пытался нарушить эту идиллию. Всë ещë слышались крики фанатов, которые ждали, когда Йеджи снова выйдет к ним и поедет отдыхать. Рюджин ответила не сразу, лишь спустя пару секунд, но голос прозвучал уверенно.       — Я знаю.       — Но… — Йеджи чуть приподнялась, опираясь подбородком о её плечо, — скажи, мы теперь кто вообще? Между нами было… Ну…       Рюджин вздохнула немного напряженно, как человек, который слишком много держал внутри и слишком долго не говорил.       — Ты — мой артист. Я — твой менеджер. Мы… — она чуть покачала головой и закусила губу. — Мы спим друг с другом, ты носишь мой пиджак, ты зовёшь меня первой, когда всё рушится и ты знаешь, что я за тебя разорву кого угодно. Это звучит как…       — Как отношения? — подсказала Йеджи с лëгкой усмешкой, в которой, казалось, были даже какие-то игривые нотки. А как же? Без них Йеджи была бы не Йеджи.       Рюджин посмотрела ей прямо в глаза, честно, открыто, не прячась. Йеджи мягко улыбнулась и чуть откинулась назад, чтобы видеть лицо лучше, ощущая то, как Рюджин крепко держала еë под спину, как ребëнка в руках.       — Как любовь, — Рюджин невозмутимо пожала плечами и в стеснении прикусила губу. — Ну, знаешь, без подписи внизу, без ярлыков, но настоящая, — она нервно поправила очки. — Ты для меня — всё. И пока это «всё» не разрушит твою карьеру или твою свободу, я… Буду рядом. Сколько смогу. Сколько ты мне позволишь.       Йеджи молчала несколько долгих секунд, а потом прижалась лбом к её шее и улыбнулась ещë шире, чем прежде.       — Значит, если кто-то спросит, кто я тебе… — она обхватила Рюджин сильнее, стискивая в своих объятиях, — скажем, что я твоя головная боль.       — Устраивает, — усмехнулась Рюджин. — А я кто тебе? — она мягко погладила Йеджи по спине, цепляя край еë сияющего концертного топа.       — Мой менеджер. Которая разрешила мне влюбиться в неё, — Йеджи хитро улыбнулась и почти переползла к Рюджин на колени, обхватывая руками за шею.       — Ты меня разве спросила? — Рюджин рассмеялась ей на ухо и мягко спихнула со своих рук обратно на диван.       — Ой-й, Рюджин-и-и! — недовольно протянула Йеджи и пихнула Рюджин в плечо, а сама нащупала свой телефон. — Иди ко мне, сделаем фото на память о чудесном дне! И сделай, пожалуйста, довольное лицо.       Рюджин цокнула языком, расправила пиджак, поправила воротник рубашки, очки, и подвинулась ближе к Йеджи, прижимаясь своей щекой к еë. Йеджи улыбнулась, а свободную руку сложила в половинку сердца и прижала к щеке Рюджин. Она сделала несколько фото: на одной Рюджин была как всегда недовольная, на другой — Йеджи улыбалась во весь рот, а на третьей — наконец-то всë было идеально. Йеджи открыла Instagram и, не долго думая, выложила фото в профиль с подписью:       «Лучший менеджер и еë головная боль.       Спасибо всем, кто пришëл! И отдельное спасибо Рюджин!»       Она отметила Рюджин и отбросила телефон в сторону, снова двигаясь поближе и устраивая свой подбородок на плече Рюджин.       — Если я завтра снова буду вредной… — начала она, но не закончила.       — То я просто накормлю тебя, — перебила Рюджин, снова прижимая к себе.       — А если я вдруг скажу, что люблю тебя прямо на сцене? — Йеджи спрятала смешок где-то в изгибе шеи.       — Тогда мне придётся поцеловать тебя в гримёрке.       — А если я… — протянула Йеджи, опуская голову к Рюджин на колени и покусывая кончик указательного пальца. — Попрошу, чтобы на следующем концерте сцена была в форме сердца? — она прищурилась, смотря на Рюджин снизу вверх. — И чтобы сверху на меня сыпались розовые лепестки. Много, как в клипах, слишком много!       — Тогда я позвоню нужны людям завтра в семь утра, — спокойно ответила Рюджин, перебирая её пряди. — И спрошу, где взять тонну лепестков и сцену в форме сердца.       — А если… Захочу устроить фанмитинг на крыше небоскрёба, на закате, с живой арфой и собаками.       Рюджин засмеялась и покачала головой.       — Надеюсь, ты хотя бы определишься с породой. Но да, и это устрою, — она непринужденно пожала плечами и опустила на неë взгляд.       — А если я сорвусь на съёмках и закричу, что устала? — спросила Йеджи, глядя в потолок.       — Я попрошу отложить съёмки, — ответила Рюджин просто и не задумываясь.       — А если я исчезну на сутки и выключу телефон? — Йеджи прищурилась и начала перебирать пуговицы на пиджаке Рюджин.       — Я найду тебя, даже если ты в лесу без связи.       Йеджи усмехнулась, но останавливаться даже не думала.       — А если я скажу, что хочу всё бросить: концерты, графики, съёмки, и уехать куда-нибудь?       — Я упакую тебе чемодан, отвезу в аэропорт и куплю место у окна.       Йеджи замолчала на секунду, поднялась и взглянула в глаза Рюджин, которые были спрятаны за немного заляпанными стëклами очков.       — А если я просто захочу, чтобы ты была рядом. Всегда. Без каких-либо условий и договоров.       Рюджин медленно подвинулась ближе, одну руку опустила Йеджи на колено, а другой накрыла еë ладонь, мягко поглаживая прохладную кожу подушечками пальцев. Голос стал непривычно бархатным, совсем тихим, переходящим на шëпот.       — Всё, что угодно, Йеджи.