пульс

Холодный металл двери оказался под пальцами, когда Алиса дернула ручку. Заперто. Короткий стук костяшками и через мгновение перед ней возник отец, его лицо отразило целую гамму эмоций: недоумение, раздражение, усталость.   — Привет, пап. Где Оксана? — не дожидаясь ответа, она проскользнула мимо него в прихожую, запах свежего кофе смешался с чем-то тяжелым, висящим в воздухе.   — А ты что здесь делаешь? — отец захлопнул дверь, его голос дрогнул.   — Помогаю вам не наделать ошибок.   Кухня встретила её картиной: отец Оксаны, бледный, с трясущимися руками, Оксана, с красными от слез глазами, сжатая в комок у стола.   — Ты здесь откуда? — голос отца Оксаны прозвучал хрипло, его взгляд метнулся за спину Алисы, где стоял её отец, скрестив руки.   — Я знаю про беременность Оксаны. Не зря заходила к Раулю вчера, просто. — Лёгкое пожатие плеч, затем шаг к Оксане. — Что они тебе сказали?   — Они... — всхлип, пальцы вцепились в край стола, — сказали, что надо делать аборт. Но... — ещё один прерывистый вздох, — я не хочу.   — Так. — Алиса схватила первую попавшуюся кружку, налила воды доверху. Лёд в голосе, но руки твёрдые. — Пей. — протянула Оксане. — И умойся холодной. Хорошо?   Оксана кивнула, дрожащими пальцами обхватив кружку, и выскользнула в коридор. Тишина.   Двое взрослых мужчин и одна девушка, которая вдруг казалась старше всех их вместе взятых. Тишина на кухне стала густой, как смола. Алиса медленно подняла глаза, встречаясь взглядом с каждым из мужчин по очереди. Ее пальцы сплелись на столе в тугой замок, суставы побелели от напряжения. — Объясните? — ее голос прозвучал тихо, но четко, словно лезвие, разрезающее воздух. Отец нервно переступил с ноги на ногу, отступая к окну.  — Алис, ты пила сегодня таблетки? — его вопрос повис в воздухе, неуместный и жалкий. — Сейчас речь не обо мне, папа. — Она опустилась на стул, сохраняя ледяное спокойствие. — Речь идет о сломанных жизнях. Константин грохнул кружкой о стол, кофе расплескался темными брызгами по скатерти.  — Это не тебе решать, Алиса! Это моя дочь! — И не вам это решать. — Ее голос оставался ровным, но в глазах вспыхнули зеленые искры. — Это не ваш ребенок. Своих вы уже воспитали. — Она наклонилась вперед. — Рауль же сказал, что планирует делать. Константин нервно провел пальцем по виску: — Да, но ты же знаешь, что он немного не в себе... — Да я, блять, тоже не в себе, знаете ли! — Она резко встала. — И я буду защищать решение этих двоих хоть ценой своей жизни. Отец Алисы сделал шаг вперед, его лицо исказилось от беспомощности: — Алис... это невозможно... — Потому что вы так решили? — Она замерла, выпрямившись во весь рост. В ее позе, в блеске глаз, в дрожи губ читалось что-то древнее и неукротимое, как будто в хрупкой девушке вдруг проснулась богиня мщения.  За окном пролетела ворона, ее крик пронзил напряженную тишину. На кухне пахло остывшим кофе и чем-то горьким, может быть, разочарованием, может быть, страхом.  — Ну посмотри на Оксану, — её голос дрогнул, но не от неуверенности, а от ярости, сдерживаемой лишь тонкой плёнкой самообладания. — Она сама ещё ребёнок, куда ей своего? — Она передразнила их интонацию, и слова повисли в воздухе, острые как бритва. Пальцы Алисы впились в край стола, когда она наклонилась вперёд: — Да вы бля вообще понимаете, что после аборта она, вероятнее всего, никогда больше не сможет забеременеть? — Глаза, позеленевшие от гнева, метнулись от одного мужчины к другому. — А когда вы силой запихнёте её в клинику... — Голос сорвался на высокой ноте, — потом она найдёт себе подворотню поукромнее и перережет вены. И знаете что? — Алиса выпрямилась во весь рост. — Винить потом будете только себя. Вы не думаете о последствиях.  Она оттолкнулась от стола, и стул с грохотом упал на пол. В комнате стало так тихо, что было слышно, как за окном капает вода с карниза. Оксана сидела, сжавшись в комок, её пальцы белели от напряжения, вцепившись в подол свитера. — Вам, сутки. — Алиса бросила это как приговор, не оставляя места для возражений. — Двадцать четыре часа на то, чтобы решить судьбу своего внука. И своей дочери. — Она сделала шаг к выходу, затем резко обернулась: — Я сейчас забираю Оксану. И только попробуйте мне помешать. В её голосе было что-то такое, отчего даже отец, открывший было рот для возражения, невольно отступил на шаг. Воздух на кухне стал густым, как перед грозой, пропитанным запахом кофе, который теперь казался горьким как полынь. Резкий щелчок открывающейся двери заставил Алису вздрогнуть. Она как раз натягивала кроссовки, когда в проеме возник Хэнк. Его глаза расширились от удивления.   — Ты че здесь делаешь?   — У отца спроси, — Алиса резко поднялась, не отрывая холодного взгляда. — Он тебе все расскажет. Если после его рассказа захочешь прийти ко мне, когда я буду в агрессивном состоянии, то я я тебе не позавидую. Окей?   Не дожидаясь ответа, она схватила Оксану за локоть и вывела ее из квартиры, оставив за спиной растерянного Хэнка и тяжелую тишину.   Егор, дожидавшийся их, молча протянул ключи. Его взгляд скользнул по заплаканному лицу Оксаны, но вопросы он оставил при себе, лишь кивнул и ушел, понимая, что сейчас не его время.   Алиса налила Оксане чашку чая, крепкого, сладкого, такого, каким его всегда пили в трудные моменты. Они устроились на диване, и постепенно, глоток за глотком, напряжение начало спадать.   — Помнишь, как в детстве Боря... — начала Оксана, и вдруг ее лицо озарила улыбка.   Они смеялись до слез, вспоминая глупые истории, будто пытаясь убежать от реальности хотя бы на пару часов.   Отцы пришли утром. Не звонили, не предупреждали, просто стояли на пороге, сжав в руках пакет с пирожными (как будто это могло что-то исправить).   — Мы... подумали, — начал отец Алисы, избегая ее взгляда.   Оксана замерла, вцепившись в край свитера.   — Ты была права, — тихо сказал Константин. — Мы... извиняемся.   Алиса молча отступила, пропуская их внутрь. Она не улыбалась, не торжествовала, просто наблюдала, как Оксана медленно поднимается им навстречу.   Последний день перед учебой Алиса решила посвятить важному, вместе с Оксаной они отправились к Раулю. Больничный коридор встретил их стерильной тишиной, запахом антисептика и приглушенными голосами.   Оставив их наедине, Алиса вышла на улицу. Осеннее солнце грело слабо, но хотя бы не пряталось за тучами. Она прислонилась к стене, наблюдая, как вороны делят что-то на асфальте, и ждала.   Когда Оксана вышла, в ее глазах светилось что-то новое – может, надежда, может, просто минутное облегчение.   Телефон Алисы то и дело вибрировал в кармане:   – Егор шутил про завтрашние уроки,   – Кислов бросал односложные, но емкие фразы,   – Хэнк молчал, обиделся на Алису за то, что она не сказала.   Алиса отвечала нехотя, пальцы скользили по экрану вяло.   Будильник разрезал сон резким звонком. Алиса открыла глаза, и первое, что она почувствовала – тяжесть. Где-то под ребрами, глубокая, ноющая.   Она потянулась к шторам, резко дернула, солнечный свет хлынул в комнату, слишком яркий, слишком жизнерадостный для такого утра.   – Бля... – прошептала Алиса, разминая шею.   Учеба. Уроки. Учителя. Все это казалось теперь таким... неважным. Но делать было нечего, она потянулась за рюкзаком, где уже лежали пара учебников, и мысленно приготовилась к новому дню.   Солнце продолжало светить. Мир жил своей жизнью. И ей приходилось жить своей, шаг за шагом, даже когда не хотелось. Улица встретила Алису прохладным воздухом и слабыми лучами солнца, пробивающимися сквозь осенние облака. Она встретилась с Егором у подъезда, и они молча зашагали в сторону школы. Его присутствие было спокойным, привычным, он что-то бормотал про вчерашний матч, а она лишь изредка кивала, погруженная в свои мысли.   Класс затих, когда учитель представил новенькую. Но стоило прозвучать её фамилии, как по рядам пробежал шепоток, переходящий в сдержанные смешки. Алиса нахмурилась, сжала пальцы на парте, но промолчала.  Алиса сидела с Мелом, обсуждая что-то незначительное, когда из соседнего ряда раздался насмешливый голос:   — Говорят, твой брат почти всех девушек перетрахал. Тебя это тоже касается?   Девушка, бросившая эту фразу, ухмылялась, явно довольная своей "остротой".   Алиса медленно подняла глаза.   — А ты завидуешь? – её голос прозвучал ледяно. Она резким движением швырнула в обидчицу смятый листок. – Напиши мне свой адрес, я Раулю передам. Он выйдет из психушки и по самые гланды тебе засунет.   Егор, почуяв опасность, тут же встал и положил руку ей на плечо.   — Алис, пошли покурим, – его пальцы слегка сжали её плечо, словно напоминая: "Не сейчас". – Давай, поднимайся.   Она повернулась к нему, и он увидел её глаза, уже не серые, а ярко-зелёные, как трава перед грозой.   Но, проходя мимо той девушки, Алиса всё же не сдержалась, мощный подзатыльник оглушительно шлёпнулся по затылку обидчицы.   — Ай! Ты что, пси...   Егор не дал ей договорить, резко схватил Алису за руку и почти выволок из кабинета.   Алиса нервно затягивалась сигаретой, переминаясь с ноги на ногу.   — Вот же сука такая, — сквозь зубы процедила она, резко выдыхая дым. — Надо было ей шваброй по ебалу переебать, чтоб запомнила.   Она раздраженно пнула камень, который с глухим стуком отлетел в стену.   К ним подошел Кислов, небрежно доставая из кармана аккуратно скрученный косяк.   — Хочешь? Расслабит, — он подмигнул, протягивая его Алисе.   — Неа, — девушка резко помотала головой, и в тот же момент прозвенел звонок, оповещая о начале урока.   Она сделала последнюю затяжку, бросила окурок под ноги и, не глядя, раздавила его каблуком.   — Пошли, — бросила она через плечо, направляясь к зданию школы.   Кислов и Мел переглянулись и последовали за ней.   Алиса стояла перед салоном красоты, сверяясь с адресом, который когда-то скидывал ей Мел. Дверь с легким звоном открылась, впуская ее внутрь.   — Что желаете сделать? — девушка за стойкой улыбнулась и подвинула в ее сторону пиалу с конфетами.   — В красный. Полностью, — Алиса провела рукой по своим волосам. — Темно-красный.   Дверь салона снова открылась, и на улицу вышла уже другая Алиса, с бордовыми волосами, которые на солнце отливали красным.   Она достала телефон, сделала селфи и, недолго думая, скинула фото Егору и Кислову.   Подумав пару секунд, она добавила в переписку и Хэнка, сопроводив сообщением:   "Ну, как?" Закинув телефон в карман, она закурила очередную сигарету и зашагала по улице, оставляя за собой легкий шлейф дыма и удивленные взгляды прохожих.