Give Me 𝘠𝘰𝘶𝘳 Room Key

Ch.1. One more meeting

«Ты не особенный. И это освобождает»

      Фраза горит на экране телефона, пока Хуан чистит зубы. Он сплёвывает пасту и ловит свой взгляд в зеркале− безразличное лицо смотрит в ответ.

      Не особенный. Среднестатистический. Заурядный.

      Зубная щётка падает в раковину с глухим стуком. Он не поднимает её.       Освобождает.       Точно, освобождает?       Так ли хорошо — то, что никто не следит за твоим падением?       Просто... существовать, без чего-то важного, без навигатора направления. Вероятно, сложно.       Он споласкивает лицо, проводя пальцами по скулам и лбу на манер массажа. Ничего не меняется, ничего не происходит.       Хуан касается зеркала - мокрые пальцы оставляют прозрачные дорожки, искажая контуры собственного отражения. Постепенно от вождения рукой по влажной поверхности, его черты распадаются на абстрактные мазки - нос сливается со лбом, глаза растворяются в мутных разводах, ворот майки превращается в голубое пятно.

✈

      Заходя в новую обитель, Со Чен сразу же спотыкается о стопку картонных коробок с кривыми надписями: «Зимнее», «Посуда», «Момо». Что за «Момо»? Черт знает. Сосед, видимо, переехал недавно − в воздухе еще витает легкий хаос переезда, смешанный аромат чего-то сладкого, возможно, печенье. Как будто разлили ванильный сироп и не удосужились постирать ковер.       Кстати, о ковре. Сбоку возле многоярусной галошницы был припаркован очень маленький детский коврик с рисунком свиней на воздушных шариках. Несмотря на удивительно короткий размер, края были добротно расшиты и имели покупной вид. Дело рук швеи, скорее всего.       Кухня-гостиная небольшая, но уютная: пара шкафчиков, плита, холодильник (старая модель, темно-серого цвета) и кофейный столик, заваленный рекламой местных доставок. Рядом − диван, накрытый пледом с хасанскими персиками, и телевизор, который, кажется, неправильно настроили. Цвета обоев главной страницы выглядели неестественно холодных оттенков. Глаза неприятно поморщились, HD-фотографию парней, лежащих на пляжных стульях, было тяжело рассмотреть − картинка слишком отдавала синим. Нужно будет исправить это позже.       К тому времени, когда Со Чен успел заглянуть в незакрытую дверь спальни и найти свою комнату, в квартиру возвращается второй жилец. Он вдоволь на общался с соседями четвертого этажа и с опасением осматривает нараспашку открытую хату. Либо хозяйка прознала про источник моли (да, он грешил выращиванием этих паразитов − ну а кого не прикалывает их любвеобильность к ткани?), либо его ограбил горячий парень в скалолазной форме и сегодня он будет удушен страховочной обвязкой. Или просто забит карабинами, кто ж знает.       Хуан мечется между ванной и кухней, будто отрабатывает маршрут для будущего побега от хозяйки общежития, она же Чжань Вэньцинь. Хотя, может, просто не может решить, что ему нужно в первую очередь − помыть руки или выпить воды. Или все-таки проверить дальние комнаты и узнать, кто там шумит. Все его потуги решаются вмиг − синеволосый выходит с пустыми коробками из своей комнаты и натыкается на нервно перебирающего пальцы Ши. Светловолосый часто моргает глазами, застывая на десять миллисекунд.       − Со Чен?       Голос звучит строго, немного даже с хрипотцой, но нервное сглатывание слюны все же выдает парня.       − Да, да.       Чен кидает коробки на пол и протягивает освободившуюся руку. Оба вежливо оглядывают внешность напротив, не разрывая сцепленных рук. В горле немного сушит, и Чен прокашливается.       − А ты?..       − Хуанг Ши.       Синеволосый кивает болванчиком и, продолжая разглядывать каштановые глаза, утоняет:       − Как «мир»? Или «масте…»       − Как «поэзия»… наверное — Ши слегка хмурит брови и на несколько децибел громче перебивает; на последнем слове его голос вздрогнул. Они наконец завершают рукопожатие, и Чен неловко водит носком по полу.       − Давно здесь живёшь?       − Немного, может месяц… — теперь становится стыдно за неразобранные коробки и бардак в ванне. Неудивительно, что чужие коробки смешались с его, и он не определил по ним прибывшего соседа. Он мягко разглаживает прядь за ухом — кажется, разговор длится вечность.       Задав еще пару вопросов, они расходятся по своим делам, небольшое, но положительное взаимодействие дарит надежду на спокойную соседскую жизнь.

☺

      Вечером ситуация повторяется. Хуан снова мечется между ванной и кухней, будто грибник, протаптывающий тропинку. Некоторые тревожные вайбы исходят от его движений, и не обратить на это внимание не выходит. Пол издает шоркающие звуки, музыка ветра, висящая на дверце шкафа, приятно шелестит свои ноты, и синеволосый мысленно насчитывает еще один круг.       Со Чен ненавидит много вещей: тесные лифты, соседей, которые жарят рыбу в два часа ночи, но сейчас его раздражает собственное любопытство. Оно сейчас буквально выжигает его изнутри, как слишком крепкий кофе на голодный желудок. Сам того не осознавая, он оставляет не распакованную посуду и движется в сторону тревожно двигающего объекта.       − Да?       Со Чен вздрагивает. Перед ним стоит Хуан — стройный, с чуть взъерошенными волосами, он только что мыл голову? — и его взгляд скользит по вытянутой ладони Со, затем — вверх, по тонким запястьям, выпуклой груди. "Черт, он что, качается?" — и останавливается на лице, выражая легкое недоумение.       Со внезапно осознает, что забыл застегнуть рубашку до конца.       − Что-то произошло? — голос Со звучит глухо, будто доносится из-под воды.       Хуан на секунду задумывается, затем пожимает плечами:       − Ммм, я потерял бумажник.       Позже выяснится, что бумажник лежал у него в кармане куртки. Но это уже не важно.       − Может мне помочь?       Хуанг снова часто моргает.       − О… приятное предложение — его лицо быстро начинает светиться, и он сразу тянется в карман шорт. Чен щурится от яркости, но всё же разглядывает открытую фотографию на смартфоне — он бордовенький такой, там две брошки с кошкой и свинкой внутри.       Парни решают скинуться на роллы. Остается 30 минут до приезда курьера, и оба парня сидят за кухонным столом. Вернее, Чен сидит булками на крае стола, спиной к соседу, а Хуан закинул на бедный стол только ногу, чуть ли не лежа на стуле.       − Ты как креветка в суши-баре, — бормочет Со, разглядывая его позу. Хуан фразу не улавливает и продолжает разлагаться на сиденье.       Обозревание чужих булок становится слишком привлекательным для осуществления пинка, поэтому Ши отправляет Чена за тарелками, а сам уходит заваривать матчу.       За этот вечер они успели посраться из-за готических наклеек на холодильник, но вроде атмосфера не испортилась до уровня врагов. По крайней мере, Ши на него зла не держит.       − Мне достать тебе стакан?       Хуан активно кивает, помешивая смесь.       − Ой… блин, а какой? — взгляд плывет по армии разномастных стаканов. В этот момент очень бы подошла рекламная музыка и артикулы с какого-нибудь интернет-магазина.       Ши тащит по гарнитуре чашу с матчей и подходит к нему со спины. Его невольно тянет положить подбородок на плечо, но он успешно с этим справляется. Тяжело бороться с привычками, когда общение выходит непринужденным.       − ММмм, давай с жапками.       − Жопками? — Чен недоумевающе разворачивается, находя лицо соседа до смешного близко. Хуан Ши вдыхает чужие духи и внезапно чихает. Тело содрогается еще несколько раз, прежде чем парень понимает, кого обчихал.       − Ой…       Чен морщит нос, пока Ши вытирает его переносицу и щеки рукавом. Когда тот заканчивает, синеволосый вдруг понимает, что его рука во время "землетрясения" неосознанно придерживала соседа за бочок. Ресницы удивленно хлопают, и ладонь отстраняется от пригретого места.       Странная тишина режет слух, оба разглядывают лицо напротив и ждут реакции, но никто ничего не говорит. Тогда Хуан начинает нервно теребить край свитера, пока говорит что-то. Со вдруг понимает, что тот тоже волнуется. Однако смысл сказанного он упускает и снова растерянно хлопает глазами.       − Да?       Парень грузно вздыхает.       − Говорю, не с жопами, а с жабами.       Там действительно стоит стаканчик с улыбающимся лягухом.       Он отходит от все еще недоумевающего, о чем речь, парня и открывает приложение с отслеживанием курьера. Со пялится на его спину, пока не слышит раздраженное:       − Стакан, блять, достань…       Звенящий домофон не дает продолжения разговора, Чен быстро уходит в коридор, а Ши сам достает нужную посуду. Пакеты приятно разносят запах по квартире, внутри что-то радостно клокочет и заполняет нёбо предвкушением.       Когда он заносит жратву в гостиную, Ши уже сидит за столиком и агрессивно высасывает напиток из трубочки. Его свирепый взгляд напоминает чихуахуа после неудачной стрижки.       − Не легче без нее? Смотри, как бы стакан не треснул, − синеволосый ухмыляясь кивает на трубочку. Ши только после замечания замечает, как сильно вцепился в стакан. Однако тут не до шуток: живот ревет китом, и за неровный вздох парень готов убить. Или съесть.       Наверное, всё же съесть.       Через минут 15, когда голод уже не рвет внутренности, они лениво перемещаются на диван, синхронно решая, что пару жирных пятен и крошек обивку не убьет.       − Еп твою мать…       Соус проливается прямо на плед с персиками, и Чен виновато смотрит в каштановые глаза. Хуан обреченно вздыхает, но харакири ни ему, ни себе всё же не устраивает − Отстирается, не срись.       После еды и обсуждения разного способа приготовления матчи, они смотрят шоу талантов. Со засыпает на плече у Ши, и тот не решается пошевелиться.

ᵐᵒʳⁿⁱⁿᵍ

      Ребенок за стенкой истошно ревет, какой-то предмет глухо бьется об стену с интервалом 17 секунд, с форточки слышно щебетание птиц. Собственный телефон разрывает от см-сок и будильника. Уголки глаз неприятно пощипывают, ощущение усталости растекается по всему телу.       Он ещё не открыл глаза, но уже знал — вставать не хочется. Мозг по тихоньку начинает сходить с ума. Notes: Если бы предстоял выбор между — быть никем или никем не быть — голос был бы отдан точно за первое. [08:03] АМ