Вакансия для вампира

— Эндрю! — Из глубины дома донёсся громкий голос кузена. — Наконец-то ты здесь! Ко скольки, напомни, должен прийти Нил? Миньярд устало вздохнул и сбросил тяжёлые ботинки. Он только что вернулся с учёбы, где мерзкий преподаватель вытянул из него всё возможное терпение — так, будто вампиром был не Эндрю, а он сам. Блондин всерьёз начинал верить, что люди — это просто другой подвид. Энергетический. — К семи, — ответил коротко. К своему ужасу, он немного понимал нервное возбуждение Ники — даже если никогда в жизни не осмелился бы произнести эту мысль вслух. С той судьбоносной встречи в поместье Хэтфордов прошло ни много ни мало — три месяца. Целых три месяца, в течение которых они с Нилом ежедневно устраивали сеансы детской «кормёжки». Чистокровный плевался ядом при каждом сравнении с младенцем, но сдержаться было трудно: каждый последующий укус вызывал у того одну и ту же комичную реакцию — фонтан крови из носа. В глубине души Миньярд считал это даже милым, хоть и не спешил делиться этим признанием с обществом. Где-то между вторым и третьим разом Хэтфорд всё-таки высказал теорию, почему это может происходить, но уверенности в ней не было. Да и нужна ли она? Эндрю вполне хватило рассказа, который Нил поведал позже: история, полная крови и чудовищного насилия. Помешанный на человеческой крови и ножах Натан Веснински и его параноидальная, но абсолютно бесполезная жена, очевидно, никоим образом не влияли на молодой растущий организм вампира позитивно. С каким трудом рыжий вливал в себя человеческую кровь раньше, Миньярд не представлял, но понимал, что тошнота — далеко не худший исход. Неудивительно, что в какой-то момент единственным выходом стало пить кровь других вампиров. Хотя и тут — сюрприз — были свои нюансы. Если бы оба родителя Нила ещё были живы, — решил блондин, — он бы с удовольствием их туда (в могилу) и сопроводил. Эндрю, как никто, знал в этом толк. В остальном они старались не спешить. У обоих было что скрывать, а доверие требовало времени — даже если решение завоевать не только желудок, но и сердце глупого идиота Эндрю принял ещё в момент их первой встречи. С некоторой долей гордости вампир мог признаться себе, что делает определённые успехи. Именно они, если вернуться к настоящему моменту, и привели ко всему происходящему. — Не могу поверить, что вы наконец-то решили сделать ваши отношения официальными, — пробормотал Хэммик, который за это время успел спуститься вниз. — Не могу поверить, что рыжий придурок вообще понял, что это называется «отношения», — Аарон, как всегда вовремя, ввалился на кухню следом за братьями. Не то чтобы Эндрю не понимал, о чём речь. Нил мог быть самым проницательным вампиром на свете — временами достаточно резким, чтобы довести до белого каления даже Аарона (впрочем, это происходило каждый раз, как они пересекались). Но при этом он был поразительно слеп в некоторых вещах. Например, в ту ночь, когда решил, что Эндрю дрожит от голода, и любезно предложил себя. Себя, чёрт бы побрал этого наивного идиота. Что ж. Возможно, когда в следующий миг Миньярд ринулся к его губам, впитывая каждый удивлённый вздох, до него хоть что-то и дошло. Эндрю не был в этом уверен, поэтому систематически доказывал, что речь тогда шла о голоде совсем другого рода. Кто бы его винил? И вот — они делают «это» официальным. Бедный Стюарт, — который, между прочим, во всём этом и виноват, — наконец-то может заснуть вечным сном. Он, конечно, не собирался, но Эндрю страстно ему того желал. По крайней мере, после того случая, как британец решил: раз племянник начал лучше питаться, пора подыскать ему подходящую партию для брака. Стоит ли говорить, чем это закончилось? Аристократическая задница Нила-я-не-могу-так-больше-Хэтфорда, как и следовало ожидать, сбежала в закат — а точнее, на пару недель поселилась в доме Миньярдов-Хэммика.  Эндрю немного грустил, когда тому пришлось вернуться, но это знание он собирался унести с собой в могилу. — Не могу поверить, что ты действительно запал на кого-то подобного, — продолжал возмущаться брат, запихивая в рот кусок блина. — По-твоему, мне стоило обратить внимание на кого-то вроде Кевина? — саркастично процедил Эндрю. Аарон подавился и, судорожно откашливаясь, прошипел в ответ: — Придурок. Я даже не знаю, что из этого хуже. Ну что ж. — Думаю, Кейтлин будет интересно пообщаться с обоими, — добавил Ники, усмехаясь. Аарон, не ожидавший подставы с этой стороны, только и мог, что беззвучно открывать рот. — Притворюсь, что мы не родственники, — буркнул он, нахмурившись. После короткой паузы блондин всё же не выдержал и передёрнулся всем телом. Эндрю знал, какие жуткие сцены сейчас могут разыгрываться в чужом воображении — он и сам иногда был их невольным свидетелем. Кевин был невыносим сам по себе, но с Нилом? Это было безумие. — Не обращай внимания, — сказал Ники после его ухода. — Он просто не умеет нормально выражать свои чувства. Уверен, в глубине души Аарон за тебя счастлив. — Как и я за него, конечно. — Не ерничай. Вы оба друг друга стоите, — рассмеялся Хэммик, закидывая грязную посуду в посудомоечную машину. И это была его семья, — с иронией подумал Миньярд. Иногда он сознательно игнорировал тот факт, что сам был её непосредственной частью.

***

Как и обещал, к семи часам Хэтфорд был на пороге дома Миньярда. На сегодня они не планировали ничего грандиозного — просто посмотреть фильм вместе с семьей, как делали это несколько раз раньше. Очень. Обычно. Ничего такого, что могло бы сбивать с толку. Именно так. Ники и Аарон расселись на полу, тихо переругиваясь между собой и бросаясь друг в друга попкорном. Эндрю не обращал на них внимания, как и на сам фильм — скучный, сопливый, совершенно неинтересный — который шёл уже больше часа и явно не собирался заканчиваться. Нил сидел рядом с ним на диване, перебросив обе лодыжки через ноги блондина, которые тот время от времени с удовольствием поглаживал. В отличие от остальных парней, он заворожённо смотрел на экран телевизора, иногда забавно поднимая густые тёмные брови и открывая рот в беззвучном бормотании. Эндрю не мог оторвать от него глаз. Когда блондин уже собрался наплевать на фильм и предложить Нилу подняться наверх, его отвлекло тихое урчание чужого живота. Братья не услышали, но Хэтфорд тут же немного покраснел и медленно перевёл взгляд на Эндрю. Тот вопросительно вскинул одну бровь. — Кому-то пора кушать, да? — тихо, но с долей сарказма прошептал он. Дразнить голодного Нила было уморительно. Рыжий зарделся, стреляя в Эндрю яростным, но совсем не пугающим взглядом. — Пора, — согласился Нил, и в тоне парня прозвучало обещание отмщения. Они поднялись одновременно, тихо, чтобы не отвлекать двух других от просмотра, без лишней спешки. Поднявшись в комнату, Эндрю ожидал, что Нил тут же набросится на него (он бы не был против, окей), но рыжий оказался удивительно спокоен. — Садись, — скомандовал вампир властным тоном. Поразительная уверенность от того, кто ещё недавно не умел даже нормально целоваться. Что ж, Эндрю не был эгоистом, сегодня он был в хорошем настроении, и если Нил хочет немного покомандовать — пусть так. Парень послушно опустился на кровать, подтянувшись и уперев спину в стену. Хэтфорд молча последовал за ним, заползая на чужие колени. Эндрю без труда нашёл его талию, поглаживая и одновременно успокаивая собственный разум привычным движением. Поза, время, аккуратные взгляды, брошенные между ними — неозвученные «да» или «нет» — давно стали приятной рутиной. — Я тебя укушу, — сказал Нил. Это был не вопрос и не приказ, а тихая просьба. Эндрю был бессилен. — Вперёд, — ответил он, внутренне радуясь ровному тону своего голоса. Даже спустя три месяца он не мог с уверенностью сказать, что не растеряет самообладание. Что-то в этой ситуации — в острых, но нежных клыках, в укусах, порой слишком лёгких — срывало с него все маски. Голубые бездонные глаза напротив внимательно следили за каждым его движением, и это — это — было выше его сил. Эндрю без лишних слов схватил чужой затылок, прижав рыжую макушку к собственной шее. Что угодно, чтобы не смотреть на благоговейное выражение на лице Нила. Сердце сделало удар, в животе вспыхнул жар, и в следующий миг Эндрю ощутил острый укол двух клыков. Он не сдержался, шумно выдохнув, и крепче сжал чужую талию и затылок, прижимая вампира ещё ближе. В ответ Хэтфорд замычал, только сильнее присасываясь к коже. По телу Миньярда прошла дрожь, и всё возможное терпение ушло — пошло оно далеко нахуй. Он чуть сместил рыжего, а потом впился в чужую шею собственными вытянувшимися клыками. Нил, не ожидающий подобного, на мгновение отвлёкся, тут же застонав ему в плечо — и это было чудесно. Эндрю никогда в жизни бы не подумал, что будет заниматься подобным, — будет желать подобного, — но он был разрушен с головы до ног чистокровным ублюдком, заставившим его хотеть всё это и даже больше. На вкус кровь Нила была сладкой, и Эндрю чувствовал, как под его напором сбивается чужое дыхание. — Эндрю, — хрипло выдавил Нил, и только сейчас блондин понял, что тот уже давно оторвался от его шеи. В последний раз лизнув ранку и оставив лёгкий поцелуй в том месте, Миньярд ослабил давление. Хэтфорд приподнялся, впиваясь в него взглядом, ещё более разрушенным, чем до этого. Голубая радужка почти полностью скрывалась за расширенными зрачками. Нил тяжело дышал, открыв рот в попытке вдохнуть больше воздуха — но было бесполезно. Полностью красный, с мелкими веснушками, с длинными, подрагивающими от напряжения ресницами и медными кудрями, в свете лампы особенно яркими, он был как ангел. Или демон, — проскользнула мимолётная мысль, — искренне открытый, порочный и чёртовски привлекательный. — Эндрю, — снова позвал Нил. Но блондин был далеко. Он молча смотрел на своего идиота и понимал, что сейчас желает лишь одного — разрушить его ещё больше. Ему было плевать на братьев внизу, вообще плевать на весь остальной мир. Он был готов умолять Нила позволить ему поцеловать себя, целовать до тех пор, пока не останется дыхания, лишь чтобы потом продолжать целовать всего его — и в конце отсосать так, чтобы рыжий увидел звезды, складывающиеся в созвездие с именем Эндрю. — Эндрю, — твёрже произнёс Нил, и в этот раз Миньярд его услышал, — это «да». Скажи мне, чего ты хочешь. И Эндрю снова был разрушен. Он был настолько слаб и счастлив, что это сводило его с ума сильнее любых наркотиков. — Тебя, — яростно прохрипел он, но уже через секунду сбросил вампира с колен на кровать, придавливая собственным весом сверху. Рыжий охнул от удивления, но это было мимолётно и неважно, потому что Эндрю был предельно серьёзен. Он поцеловал Нила так, как кричало ему сердце, звук которого эхом отдавался в ушах. Это не было нежно и аккуратно, но Нил, отвечая на его движения, казалось, не замечал разницы. Или ему тоже было плевать. Они целовались, сталкиваясь клыками, ощущая вкус крови друг друга и переплетая языки яростно, будто отвоёвывали последние минуты жизни перед смертью. Нил лежал под ним, совершенно без движения. Смотрел снизу вверх, широко раскрытыми глазами, дышал неровно, будто уже начал падать — просто по инерции, не в силах остановиться. И Эндрю знал — сейчас он может делать всё, что угодно. Абсолютно всё. Он медленно приподнялся, проводя рукой по чужому животу. Футболку они стянули общими усилиями. Пальцы скользнули выше, к груди, поднимались к шее, как будто подтверждали себе, что он здесь, что под ним настоящее тело, тёплое, дрожащее, доверившееся ему до последней клетки. — Не шевелись, — тихо сказал Эндрю. Нил растерянно кивнул, даже не пытаясь выровнять дыхание. Миньярд нагнулся, легко, почти лениво, и снова поцеловал его в шею. Потом чуть ниже. И ещё. Медленно, будто на вкус пробовал каждую веснушку. Язык, губы, горячее дыхание. Он вгрызался в кожу, ласкал и втягивал. Спускался всё ниже, выжигая дорогу мокрыми следами — от груди к животу, к самому его краю. Он наслаждался. И не торопился. Ему не хотелось спешить. Он хотел, чтобы у Нила не осталось ни одного сомнения — чьими руками, благодаря чьему рту его трясёт. Кто заставляет его сжимать простынь до белых костяшек. Кто может разрушить его так — медленно, красиво, до последней грани. Когда он дотронулся губами до линии чужих брюк, Нил всхлипнул.  Реально, всхлипнул. И Эндрю усмехнулся. Он стянул с него всё лишнее, неспешно, не отводя взгляда. Хотел видеть, как Нил краснеет, как вздрагивает, как глотает воздух. Миньярд хотел чувствовать, как в его руках чужое тело ломается под каждым прикосновением. А когда всё было готово — когда под ним остался только он, голый, открытый, взволнованный до чёртиков — Эндрю на секунду замер. Он смотрел. Просто смотрел, всем своим нутром благодарный кому-то или чему-то, что дало ему эйдетическую память, а вместе с этим возможность запомнить Нила таким. — Можно? — спросил блондин, хрипло, чуть тише, чем собирался. Последнее предупреждение. — Всё, — выдохнул Нил. — Возьми всё. После этого — больше не было пауз. Эндрю наклонился и взял его в рот. Сначала медленно. Осторожно. На вдохе. Он чувствовал, как напряглись чужие бёдра, как сдавленно пискнуло горло, как Нил вцепился пальцами в простынь так, будто хотел провалиться сквозь неё. Эндрю был нежен, даже слишком. Обвив языком, втянул глубже, выдохнул горячо в основание. Смаковал. Эндрю был вампиром, он был грешен, но он так сильно благоговел, что это было даже смешно. Он хотел, чтобы у Нила не было сил ни думать, ни говорить. Чтобы он забыл, где он. Чтобы знал только это — этот рот, этот жар, это движение, снова и снова. И когда Нил всхлипнул громче, прикусив губу и выгнувшись, — Эндрю только сильнее сжал его бёдра и втянул еще глубже, резче, злее. Так, как хотел сам. Так, как заслужил Нил. Он не остановился, даже когда чужое тело задрожало сильнее. Не отстранился, когда тот выдохнул его имя, оборванно, на полуслоге. Он держал его до самого конца. И только потом — медленно, всё так же целенаправленно — провёл губами по внутренней стороне бедра, будто закрывая каждый след. Нил не двигался. Даже, кажется, не дышал. Просто лежал, распластанный и разрушенный, с влажным ртом и полуоткрытыми глазами. Красный, тёплый, такой до боли красивый и родной. Эндрю поднялся, притянулся ближе и уткнулся лбом в его плечо. Тишина между ними была такая тёплая, что могла быть одеялом. — Это было… — начал Нил, но не договорил. Тонкая струйка крови покатилась к его губам, а потом — к подбородку. Только сейчас Эндрю вспомнил, что по какой-то причине у рыжего не пошла кровь раньше. Под влиянием вспыхнувшего возбуждения они, видимо, не придали этому значения. Если бы мог — Эндрю был уверен — Хэтфорд бы покраснел ещё сильнее. Смущение и несвойственная рыжему неловкость, мгновенно поглотившие всё его тело, вкупе с этой струйкой крови из носа, создавали настолько невообразимую картину, что Миньярд не сдержался. Он хрипло, но очень искренне рассмеялся, не обращая внимания на реакцию вампира рядом. — Ты такой мудак, — поражённо выдохнул Нил позже, но его взгляд оставался тёплым, как солнце. Эндрю этого было достаточно. Это было всё.