Правда в тенях Гриммена

      Дождь стучал по крышам Гриммена монотонным, унылым маршем. Он смывал краски и надежды, превращая улицы в сети грязных луж и скользкого камня. Здесь, в лабиринте переулков и тупиков, где даже дневной свет казался незваным гостем, прятался Лололошка.       Он прижался спиной к холодной, шершавой стене какого-то склада. Его клетчатый шарф, черно-голубой, как ночное небо над родным Люменаром был плотно намотан до самого подбородка, скрывая нижнюю часть лица. Капли воды стекали по стеклам его очков, искажая и без того мрачный мир. Белое худи с синеватым отливом и черными полосами на рукавах было испачкано, черные штаны промокли до колен, кроссовки с белой подошвой безнадежно увязли в грязи.       Почему? Этот вопрос гвоздем сидел в его голове, тупой и невыносимый. Всего неделю назад он был помощником, юношей, которому искренне нравилось бегать по поручениям старших, тушить мелкие пожары непонимания, приносить людям улыбки. Он верил в справедливость, в доброту, в то, что второй шанс – святое право каждого. И вот теперь... Изгой. Предатель. Обвиненный в том, в чем даже не мог по-настоящему разобраться его легкомысленный ум. Какие-то поддельные документы, пропавшие артефакты, шепот за спиной, а потом – приговор без суда. Только страх в глазах тех, кому он помогал, и гневная решимость Стражей. Бежать было единственным шансом.       Он глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь. Не от холода – от одиночества и несправедливости. Его темно-голубые глаза, обычно ясные, сейчас были полны растерянности и боли. Он доверился не тем?       Упустил какую-то мелочь, которая все перевернула? Возможно. Его наивность, эта вера в лучшее в людях, всегда была его ахиллесовой пятой. Но он не мог иначе. Даже сейчас, скрываясь среди тех, кого в Люменаре считали врагами – вольнодумцами, контрабандистами, обитателями подполья Гриммена, – он не чувствовал к ним ненависти. Только страх и желание доказать свою невиновность. Ради этого он готов был терпеть грязь, голод и эту давящую серость. Ради того, чтобы когда-нибудь снова увидеть серебряные шпили родного города.       Внезапно из-за ржавого мусорного контейнера высунулась голова. Ло инстинктивно вжался в стену, сердце бешено заколотилось. Но вместо патруля или грозного бандита он увидел... себя? Почти.       Высокий парень, с таким же бледным лицом, такими же светло-коричневыми волосами и чёлкой, пусть и уложенной иначе. Но вместо скромного худи на нем был безупречно белый, хоть и слегка помятый, деловой костюм. А шарф ярко-оранжевый, броский, как угроза. Очки в такой же оранжевой оправе сидели на переносице, отражая тусклый свет фонаря. Лица были поразительно, неестественно похожи. Как близнецы, разделенные не только судьбой, но и вкусом.       – Эй, меланхоличный красавчик! – голос был громким, насмешливым, он резанул тишину переулка. – Замерз? Или просто любишь мокрые стены? Эстет.       Джон Дейви Харрис выпрыгнул из-за контейнера с грацией клоуна, отряхивая несуществующую пыль с белоснежного рукава пиджака. Его движения были резкими, избыточными.       Ло нахмурился, стараясь сохранить спокойствие. Этот... двойник. Он появился пару дней назад, как навязчивая муха. Говорил, что знает "пути-дорожки" в Гриммене, что может "познакомить с нужными людьми". Ло смущала эта навязчивость и полное отсутствие серьезности. Но отчаяние брало вверх. Может, этот болтливый тип и правда что-то знает? Хотя его токсичная болтовня действовала на нервы.       – Я просто жду, Джон, – ответил Ло тихо, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Как и договаривались.       – "Джон"! Так официально! – JDH расхохотался, крутанулся на месте. – Можешь звать меня Спасителем! Или неуловимым Вихрем ! Или просто – Гением, который сейчас спасет твою промокшую задницу от тоски и голода! – он подошел вплотную, оранжевый шарф ярким пятном маячил перед глазами Ло.       – Видал? – Джон ткнул пальцем в свой шарф, потом в Ло. – Братья по клетке! Только у тебя – депрессняк ночной, а у меня – взрыв энергии! Символично, да?       Лололошка молчал. Его уравновешенность боролась с нарастающим раздражением. Этот человек вел себя как капризный, эгоцентричный ребенок, одетый во взрослую одежду. Каждое слово – шутка, сарказм, насмешка. И полное безразличие к тому, что Ло мог чувствовать. Он был воплощением всего, что Лололошка презирал – легкомыслия, направленного во вред.       – Ты говорил о контакте, – напомнил Ло, глядя поверх оранжевых очков Джона, куда-то в серую даль. – О человеке, который может знать что-то о моей ситуации в Люменаре.       – О-о-о, Люменар! – Харрис закатил глаза с театральным вздохом. – Город вечной праведности и скуки! Да, да, помню, красавчик. Старина Вектор – он тут шарит. Шарит во всем подряд, особенно в том, что плохо лежит. – Джон подмигнул. – Но он может знать, кто тебя подставил. За плату, конечно. Огромную. А у тебя есть огромные деньги? Или только мокрые кроссовки?       Ло сжал кулаки в карманах худи. Этот "Вектор" звучал как еще бОльшая авантюра. Но других путей пока не было. Он ненавидел эту необходимость доверять сомнительным типам, пренебрегая внутренним голосом, который кричал "Беги!". Но он должен был вернуться. Доказать. Помочь. Даже если ради этого приходилось терпеть кого-то вроде Харриса.       – Я найду, что ему предложить, – сказал Ло с усилием. – Когда встреча?       – Терпение, мой меланхоличный двойник! – Джон хлопнул его по плечу так, что Лололошка вздрогнул. – Все в свое время. А пока... Как насчет согреться? Вижу, ты дрожишь как осиновый лист. Хотя, учитывая твою комплекцию, скорее как дубовый. Большой, промокший дуб!       Джон достал из внутреннего кармана пиджака маленькую термокружку с логотипом какой-то дорогой кофейни Гриммена. Открыл, сделал глоток, смакуя.       – Ммм... Эспрессо. Как поцелуй ангела. Жаль, только один. – Он посмотрел на Ло с преувеличенным сочувствием. – Но не переживай! У меня есть идея получше. Видишь ту забегаловку? – Джон кивнул на тускло светящееся окно в конце переулка. – Там варят отличную бурду, которую они называют "кофе". За твой счет, понятное дело. Я же твой гид в этом чудесном мире теней! Гении бесплатными не бывают.       Ло посмотрел на грязное окно забегаловки, потом на самодовольное лицо Джона, на его оранжевый шарф, который казался таким чужим и ярким в этом сером аду. Голод скручивал желудок, холод пробирал до костей. Помощь этого человека была отравлена его характером, но отказаться значило потерять единственную ниточку. Он снова пошел на поводу у обстоятельств, пренебрегая гордостью и осторожностью. Ради шанса. Ради будущего.       – Ладно, – тихо сказал Ло, отталкиваясь от стены. – Идем. Но только кофе. И поговори с этим Вектором.       – Бинго! – Джон ликующим жестом выплеснул остатки своего эспрессо в ближайшую лужу. Дорогая жидкость смешалась с грязью. – Видишь? Я уже начал делиться! Ну, почти. Вперед за мной, красавчик! И не отставай, а то потеряешься в этом очаровательном лабиринте, и придется тебя искать по твоему... эээ... уникальному аромату отчаяния!       Джон засмеялся своему же сарказму и зашагал к забегаловке, его белый костюм и оранжевый шарф резали глаз в полумраке. Лололошка последовал за ним, поправляя свой черно-голубой шарф – последний кусочек дома. Он чувствовал, как грязь Гриммена липнет не только к его кроссовкам, но и к душе. А яркое оранжевое пятно впереди казалось одновременно маяком и предупреждением. Он вступил в игру, где правил эгоист в белом костюме. И ставки были выше, чем он мог представить.