Правда в тенях Гриммена

      Забегаловка "Тупик" оправдывала свое название. Воздух был густым от паров дешевой еды, табачного дыма и чего-то кислого. Липкие столы, стулья с шатающимися ножками, тусклый свет лампы, притягивающий мошкару. Клиентура – такие же серые и обтрепанные тени Гриммена, как стены вокруг. Появление Ло и особенно Джона в его ослепительно белом костюме вызвало волну недобрых взглядов. Харрис, казалось, наслаждался вниманием, размахивая руками, как дирижер.       – О, атмосферность! – воскликнул он, громко втягивая носом воздух. – Аромат отчаяния с нотками подгоревшего жира! Классика жанра! Садись, красавчик, не стесняйся. Будь, как дома! Только дома у тебя, наверное, пахло ладаном и лицемерием, да?       Лололошка молча опустился на стул напротив, стараясь не касаться липкой поверхности стола. Его черно-голубой шарф казался камертоном тишины в этом гвалте. Он чувствовал себя как выставленный напоказ экспонат – слишком чистый, слишком чужой. Джон же, напротив, расцвел в этой убогой обстановке, как ядовитый гриб после дождя.       – Две порции вашего фирменного нектара! – гаркнул Джон в сторону прилавка, где угрюмый мужик, с закатанными рукавами, чистил ноготь ножом. – И покрепче! Моему другу тут нужно встряхнуть мозги, они у него замерзли, пребывая в вечной задумчивости!       Ло вздрогнул. "Друг"? Это слово, брошенное двойником так легко и цинично, резануло посильнее ножа. Он не был его другом. Он был необходимостью. Платной и неприятной. Его темно-голубые глаза встретились с насмешливым взглядом Джона из-за оранжевых очков.       – Не называй меня так, – тихо, но четко произнес голубоглазый.       – Ой, обиделся? – Джон притворно надул губы. – Ладно-ладно, меланхоличный двойник. Или просто Ло? Коротко, как твои шансы на успех! – он захихикал. – Расслабься! Скоро будет кофе. Горячий, черный, как твои мысли. Или как совесть того, кто тебя подставил. Хотя, стоп, у подлецов совести нет, верно? Пустота!       Кофе принесли. Жидкость в толстых глиняных кружках больше походила на гудрон и пахла гарью. Ло смотрел на черную поверхность, чувствуя, как голод в желудке смешивается с тошнотой. Он взял кружку дрожащими руками – холод все еще цепко держал его. Глоток обжег губы и язык, оставив во рту вкус пепла и горечи. Но тепло, медленно расползавшееся по телу, было блаженством. Он сделал еще глоток, закрыв глаза, на миг отгородившись от Джона и всей этой мерзости.       – Ну как, оживаешь? – Харрис наблюдал за ним с ехидным интересом, его собственная кружка стояла нетронутой. – Вижу, понравилось! Значит, мой выбор места – гениален, как и все, что я делаю. Теперь о деле. Старина Вектор.       Лололошка открыл глаза, насторожившись. Его наивность боролась с инстинктом самосохранения, который кричал, что любое слово Джона может быть ловушкой.       – Он ждет? – спросил Ло, стараясь говорить ровно.       – Ждет? – Джон фыркнул. – Он не ждет, он существует. Как плесень в углу. Но да, я намекнул, что сегодня может быть интересно. За скромную плату за посредничество, разумеется. – он игриво поднял бровь.       Ло внутренне сжался. Он знал, что Джон воспользуется ситуацией. Его легкомыслие и невнимательность к деталям уже однажды привели к катастрофе. Сейчас он снова был в ловушке: нужна информация, а единственный проводник – эгоистичный шут, видящий в его беде лишь возможность для наживы и развлечения. Он пренебрегал осторожностью, потому что отчаяние было сильнее.       – У меня есть кое-что, – сказал Лололошка негромко, избегая прямого взгляда. Он потянулся к внутреннему карману худи, где под шарфом лежал небольшой, тщательно завернутый предмет – последняя вещь, связывавшая его с Люменаром, крошечный, но, возможно, ценный артефакт. Он был готов расстаться с ним ради шанса. Ради доказательства невиновности. Ради того, чтобы снова видеть доверие в глазах, а не страх.       – О-о-о! – Джон заинтересованно наклонился через стол, его шарф чуть не попал в кружку Ло. – Какая интрига! Показывай, показывай! Я оценю! Я же эксперт по всему блестящему и ценному!       Шатен колебался. Доверить это Харрису? Это было безумием. Но план созревал в его голове, сложный и рискованный: встретиться с Вектором, предложить артефакт, выведать информацию, а потом... Потом разобраться. Его доброта заставляли надеяться, что даже Вектор может оказаться полезным, если подойти правильно. И Джон был его единственным ключом.       – Я покажу Вектору, – твердо сказал Ло, убирая руку. – Лично. Когда и где?       Разочарование мелькнуло в глазах Джона, но тут же сменилось привычной маской насмешки.       – Бу-у-у! Скукота! Хотел полюбоваться! – он откинулся на стуле, закинув ногу на ногу. – Ладно, ладно, храни свой секретик. Встреча через час. В Ржавом квартале. У склада номер семь. Знаменитое место романтических свиданий и грязных сделок! – он усмехнулся. – Только не опаздывай. Вектор не любит ждать. А нелюбовь его остра, как этот нож у бармена.       Ло кивнул, чувствуя, как холодный комок страха снова сжимает горло. Ржавый квартал. Прибежище самого отпетого отребья Гриммена. Его план, казавшийся таким логичным минуту назад, теперь выглядел чистым безумием. Идти туда одному? С ценностью? Доверившись лишь слову этого "Гения"?       – Ты... пойдешь со мной? – неожиданно для себя спросил Лололошка. Он ненавидел эту слабость, эту потребность в хоть какой-то опоре, даже в лице двойника.       Джон замер, его насмешливая улыбка застыла. Он медленно снял оранжевые очки, протер линзы краем безупречного пиджака. Впервые Ло увидел его глаза без искажающих стекол. Такие же темно-голубые, как его собственные. Но без растерянности и боли. Там были лишь холодный расчет, азарт и пустота.       – Со мной? – Джон произнес слова медленно, с преувеличенным удивлением. Он снова надел очки, и маска вернулась. – Милый мой двойник, я – режиссер этого спектакля, а не актер второго плана! Я привел тебя на сцену. Дальше – твой выход, твой монолог, твой риск! – он широко улыбнулся, оскалив белые зубы. – Я буду наблюдать. С лучших мест. И аплодировать, если будет особенно зрелищно. Удачи! Тебе она, ох, как понадобится.       Джон встал, отряхнул несуществующую пыль с брюк и бросил на стол несколько монет – явно недостаточно, чтобы оплатить два кофе.       – До встречи, красавчик! Не простудись в Ржавом! И помни: если что – кричи громко. Мне нравится слушать, как кричат. – он повернулся и, насвистывая какую-то бесшабашную мелодию, направился к выходу, его оранжевый шарф пылал в полумраке забегаловки, словно огонь.       Лололошка остался один за липким столом, с полной кружкой холодного, отвратительного кофе и с ледяным страхом внутри. Он смотрел на дверь, куда исчез Джон. Наблюдать. Кричать. Гений, который привел его на убой. Его наивность, его вера в то, что даже Харрис не опустится до самого страшного, трещала по швам. Но отступать было поздно. План был в действии, пусть и построенный на зыбком песке доверия к предателю.       Он допил кофе до дна, глотая горечь. Артефакт во внутреннем кармане внезапно показался непомерно тяжелым. Час. У него был час, чтобы найти в себе силы шагнуть в пасть к Вектору. Ради призрачного шанса вернуть то, что потерял. Ради того, чтобы доказать, что он не был тем, в кого превратили его страх и ложь. Он вышел на улицу, в холодный, равнодушный дождь Гриммена, направляясь в Ржавый квартал, к неведомой встрече, чувствуя, как по спине пробегается невидимый, насмешливый взгляд Джона Харриса из какой-то темной подворотни. Игра началась, и ставкой была его жизнь.