Правда в тенях Гриммена

      Боль в боку пылала из-за раны, нанесенной ножом, каждый вдох давался с трудом. Ло прижался к холодным, грязным ящикам, сжимая кулаки от бессилия и ярости. Шаги приближались – тяжелые, неспешные, как шаги палачей. Синий свет "Глаз Бездны" мерцал под ржавой машиной в трех шагах от него, насмешливо недоступный. А наверху, на балке, как демон, стоял Джон. Его белый костюм и шарф казались теперь не просто ярким пятном, а символом самого гнусного предательства.       Почему? – билось в висках Ло, смешиваясь с болью. Ради чего? Ради зрелища? Ради денег? Его вера в людей, и так потрепанная изгнанием, трещала под этим ударом. Он доверился, пренебрег осторожностью, и вот результат – грязь, боль, и гибель в этом вонючем углу.       – Вылезай, пташка! – скрипел Вектор где-то близко. – Сэкономишь нам время – сэкономишь себе мучений!       Ло зажмурился. Его план с рычагом крана казался детской фантазией. Он собрался рвануть – к кристаллу, к рычагу, куда угодно, лишь бы не ждать удара в спину. Но в этот миг сверху раздался голос Джона. Голос, лишенный привычного сарказма, неожиданно резкий:       – Эй, Кривоносый! Смотри-ка, что у меня тут!       Все, включая Лололошку, инстинктивно подняли головы. Джон стоял на самом краю балки, балансируя с присущей ему легкостью. В его руке, высоко поднятой над головой, пылал ярко-оранжевый сигнальный факел! Его свет, ослепительный и неестественный в полумраке склада, вырвал из тьмы перекошенное лицо Вектора, его людей, замерших в нелепых позах.       – Красиво, да? – крикнул Харрис, и в его тоне снова зазвучала знакомая насмешка, но теперь она казалась прикрытием. – Весь Гриммен теперь увидит твое уродливое рыльце, Вектор! Как думаешь, долго до Стражей? Или до тех, кто действительно платит за голову этого изгоя? И не тебе!       Эффект был мгновенным. Лицо Вектора исказилось не столько злобой, сколько паническим страхом. Его цепкие глаза метнулись к заваленному главному выходу, потом к каким-то черным закоулкам в глубине склада.       – Гаси его! – завопил он, теряя скрипучий шепот. – Немедленно! Ловите его все!       Его люди, забыв про Ло, ринулись к балкам, пытаясь найти путь наверх или что-то бросить. Один из них швырнул трубу, но она со звоном отскочила далеко в сторону. Джон легко уклонился, продолжая размахивать факелом, как дирижер хаоса.       – Ой, промазал! Тренируйся, Толстяк! – дразнил он. – А пока... Красавчик! Шевели своими длинными ногами! Рычаг у крана! Тот, что с красной тряпкой! Дерни его на себя!       Голос Джона был не просто командой. В нем звучала ясность. Та самая, которой не хватало его обычной болтовне. И указания были конкретными. Не просто "беги", а установка на действие. На спасение.       Ло не раздумывал. Доверие было мертво, но инстинкт выживания и этот странный, лишенный сарказма приказ заставили его действовать. Он рванулся из-за ящиков не к выходу, а вглубь склада, к основанию огромного, ржавого портового крана. Боль в боку пронзила остро, но он заставил ноги двигаться. И да – там был рычаг, старый, заклинивший, обмотанный гнилой красной тряпкой.       – Он уходит! – заорал кто-то из людей Вектора, но их внимание все еще было приковано к Джону и его ослепительному факелу.       Лололошка схватил холодный металл рычага двумя руками. Он не поддавался. Парень рванул изо всех сил, упираясь ногами в скользкий пол. Мышцы горели. Рычаг дрогнул, скрипнул, сдвинулся на сантиметр. Еще рывок! Еще!       Сверху раздался резкий свист. Ло мельком увидел, как Харрис швырнул в толпу у балок две маленькие металлические сферы. Они упали на пол с глухим стуком.       – Гранаты! – истерично закричал кто-то.       Паника стала всеобщей. Люди Вектора бросились врассыпную, забыв и про Лололошку, и про Джона. Вектор скрылся в темноте, его скрип заглушил общий гвалт.       Сферы с шипением выпустили густые клубы едкого, ослепляющего дыма, мгновенно заполняя пространство у балок. Кашель, крики, топот – все смешалось.       Рычаг, наконец-то, подался! С громким металлическим скрежетом что-то сдвинулось в механизме крана. Стрела, висевшая над входом, содрогнулась и с оглушительным грохотом рухнула вниз, перекрыв главный проход грубой металлической перегородкой и подняв облако пыли.       В этот момент кто-то сильный схватил Ло за руку выше локтя.       – Не оборачивайся! Беги! Налево, вдоль стены есть лаз! – прошипел знакомый голос прямо в ухо. Джон! Он спустился, как тень, его белый костюм был покрыт сажей, оранжевый шарф сбит набок. В его глазах за очками не было ни насмешки, ни цинизма. Была только лихорадочная решимость и тревога.       Лололошка, оглушенный грохотом, болью и неожиданностью, позволил Джону тащить себя. Они метнулись вдоль стены, прочь от дыма, криков и рухнувшей стрелы крана. Джон вел его уверенно, как будто знал каждый сантиметр этого проклятого склада. Через груду пустых бочек, под низко нависавшей платформой, к небольшой, едва заметной в стене, выбитой вандалами или временем, дыре, прикрытой рваным брезентом.       – Вперед! – Харрис буквально втолкнул Ло в темный пролом.       Парень кубарем скатился по короткому, сырому склону, больно ударившись плечом, и оказался в узком, вонючем тоннеле из сложенных кирпичей – старом дренажном канале. Через мгновение рядом с ним приземлился Джон, тяжело дыша.       – Бежим, – просто сказал двойник, уже поднимаясь и зажигая маленький фонарик. Его голос снова был ровным, но без привычной игривости. – Пока они не опомнились. Держись за меня, если шатает.       Он двинулся по каналу быстрым шагом, не оглядываясь, уверенно выбирая путь в лабиринте ответвлений. Ло, хромая и прижимая руку к раненому боку, поспешил за ним. Вопросы душили его сильнее дыма. Но слова не шли. Только тяжелое дыхание и стук сердца в ушах.       Они шли, казалось, вечность. Постепенно канал становился выше, воздух – чуть менее спертым. Наконец Джон остановился у старой, ржавой решетки. Он огляделся, что-то проверил фонариком, затем сильным ударом ноги выбил замок. Решетка с скрежетом отвалилась.       – Выход, – сказал Харрис, пропуская Ло вперед.       Они выбрались в другой переулок Гриммен, подальше от Ржавого квартала. Дождь все так же моросил. Джон быстро осмотрелся, затем потянул Ло за собой в глубокий, сухой дверной проем заброшенного дома.       Внутри пахло пылью и крысиным пометом, но было относительно безопасно. Джон прислонился к стене, снял очки и протер лицо шарфом. Он выглядел уставшим, его безупречный костюм был в грязи и разрывах.       Лололошка стоял, опираясь на стену, пытаясь перевести дыхание и осмыслить произошедшее. Боль в боку пульсировала. Он смотрел на Джона, этого хаотичного двойника, который только что спас ему жизнь. Ценой риска для себя. Играл опасную игру, притворяясь предателем.       – Почему? – наконец вырвалось у Ло, голос хриплый. – Зачем этот спектакль? Ты мог просто предупредить! Ты мог...       – Предупредить? – Джон резко повернулся к нему. В его глазах горел не сарказм, а что-то другое – отчаяние? – Чтобы ты, с твоей честной мордой и верой в доброту всех подряд, полез к нему на переговоры? Чтобы попытался его убедить? Или чтобы сбежал при первой же опасности, бросив кристалл? – Он грубо ткнул пальцем в сторону Ржавого. – Вектор – паук. Он чувствует страх и наивность. Единственный способ вытащить тебя оттуда живым – сделать так, чтобы он считал меня своим подлым сообщником, а тебя – легкой добычей. Чтобы его внимание было приковано ко мне и к хаосу, который я устрою. А твоя задача была – выжить и добраться до рычага, когда прозвучит команда. Хотя, – он усмехнулся, но без злобы, – с рычагом ты справился. Почти.       Ло молчал. Логика была жестокой, но железной. Его собственная прямолинейность и доверчивость действительно сделали бы любые прямые действия самоубийством. Джон сыграл на его слабостях, чтобы спасти. Играл в злодея, рискуя быть пойманным или убитым людьми Вектора.       – Но кристалл, – прошептал Ло, чувствуя горечь утраты. – "Глаз Безны" – он там...       Джон замер. Потом медленно полез во внутренний карман своего помятого пиджака. Его рука вынырнула, сжимая знакомый сверток из темной ткани. Он протянул его Ло.       – Под машиной валялся. Подобрал, пока ты к рычагу героически полз, – усмехнулся Джон, отводя взгляд. – Не благодари. Просто не хочу, чтобы из-за моих планов ты терял последнюю память о доме. Хотя план, – он хмыкнул, – вышел так себе. Придется теперь залечь на дно. Вектор меня теперь возненавидит пуще тебя.       Лололошка взял сверток дрожащими руками. Холодное сияние кристалла проступало сквозь ткань. Он посмотрел на Джона. На его грязный белый костюм, на усталое лицо, так похожее на его собственное, но с совершенно иной жизнью внутри. Впервые он не видел в нем ни клоуна, ни предателя. Он видел человека, который только что спас ему жизнь, поступив жестоко и правильно.       – Ты ранен? – спросил Ло, замечая темное пятно на рукаве Джона выше локтя.       – Царапина. От летящей дряни, – отмахнулся Харрис, снова надевая очки, возвращая себе маску легкомыслия. Но она уже не казалась такой прочной. – А вот тебя здорово ткнули. Надо перевязать, пока не загноилось. У меня тут... – он пошарил в другом кармане, доставая неожиданно аккуратный аптечный пакетик, – кое-что припасено. На случай, если мой гениальный план пойдет немного не по сценарию.       Джон подошел ближе, его движения были уже не театральными, а практичными. Он осторожно приподнял край чужого худи, осматривая рану. Ло не отстранился. Боль была острой, но в ней было и странное облегчение. Предательства не было. Была жестокая, рискованная дружба. И оранжевый шарф Джона в тусклом свете фонарика теперь казался не угрозой, а щитом, который принял удар, чтобы спасти его.       – Держись, – сказал Джон, доставая антисептик. – Будет больно. Но это Гриммен. Здесь больно всем. Главное – выжить. А у нас, – он встретился с Ло взглядом поверх темных линз очков, и в его глазах мелькнула тень знакомой дерзости, но уже без яда, – теперь есть шанс. И общий враг. Это уже кое-что, да, красавчик?