Сыграем в жизнь

Открыв глаза, он осмотрелся вокруг. Снова та же палата. И почему-то за окном опять льёт дождь. Антон было подумал, что это сон. Но, повернув голову, заметил Арсения, спящего на стуле, сложив на груди руки. Он был всё в той же чёрной одежде и даже без халата. Антон аккуратно поднялся, садясь в кровати, но вдруг заметил на руках тканевые завязки. Отец исполнил свою угрозу и привязал его к койке после очередного побега. — Проснулся. — тихо сказал Арсений, открыв глаза и потянувшись, как кот. — Почему я ничего не помню? Ну, того, как мы возвращались. — Ты устал. Похоже, для тебя это стало слишком большой нагрузкой. Ничего опасного. Это не обморок и ничего в таком духе. — Арсений встал, подходя к кровати. — Как себя чувствуешь? — Как будто не спал. — Антон снова тряхнул рукой, пытаясь освободиться. Но даже это движение было слишком слабым. Он чувствовал, как глаза закрываются. — Тогда поспи. Не волнуйся, всё хорошо. — Арсений говорил тихо и успокаивающе. Антон знал, что доктор сам в свои слова не верит, но отпираться не стал. Он был уже готов откинуться обратно на подушки и заснуть, но его отвлёк громкий стук. Это распахнувшаяся дверь влетела в стену. — Ты, мелкий паршивец! Ты хоть понимаешь, до чего довёл свою мать?! Антон не успел среагировать, да и Арсений тоже. Его отец, сильный коренастый мужчина, влетел в комнату. Антон не знал в своей жизни ничего страшнее, чем злой отец. Ему казалось, что тот в таком состоянии был способен на всё. Но ему не казалось... Мужчина, подойдя к кровати, с размаху дал пощёчину сыну. Для ослабленного Антона это было слишком. В глазах потемнело, он изо всех сил фокусировался на уплывающей картинке и отгонял чёрные пятна, пытавшиеся поглотить его разум. Он не различал слов отца, но заметил Арсения. Арсений замер на какую-то секунду. За всё время практики он ещё не видел такого обращения с больным ребёнком. Но вот им завладел гнев. Он уже не думал. Как в тумане, он бросился на мужчину. Замахнувшись кулаком, целился ему в лицо. Впервые он был зол настолько, что не видел другого выхода, кроме драки. Впервые он кого-то бил. Впервые не мог усмирить гнев. Последнее, что увидел Антон перед тем, как отключиться, — это то, как медсёстры и врачи растаскивают двух самых важных в его жизни мужчин. Он не злился на отца. Если сравнивать с обычными побоями, то этот удар был ещё довольно мягким. Но не в таком состоянии. Не тогда, когда он и сам еле оставлял глаза открытыми.

×××

И снова пелена тумана. Кажется, прошло несколько дней, а может, недель. Антон не знал. Он помнил приходивших друзей, помнил даже свою учительницу младших классов. Правда, не помнил — галлюцинация это была или действительно пришла проведать. Помнил тёплые руки, снимающие оковы. Он помнил своего отца. Помнил его слёзы. Помнил его извинения. И слёзы матери. Всё это смешалось в одну кашу. Он проснулся от шороха возле своей кровати. Приоткрыв глаза, увидел Арсения — он менял капельницу. Заметив безмолвный взгляд Антона, он наклонился. — Ты как? — он говорил тихо, и Антон за это был безгранично благодарен. Громкого голоса, как и яркого света, он бы сейчас не вынес. — Я умру. — тихо сказал он. Что-то в нём говорило это. Он чувствовал смерть так, словно она стояла в дверях и точила косу. Но при этом, на удивление, не чувствовал паники. Арсений не ответил. Пододвинул поближе стул и сел рядом. Антон почувствовал, как тёплые пальцы доктора коснулись его руки. — Я слышал, люди чувствуют, когда им пора умирать. А теперь и я чувствую. Это так странно... — Да, такое случается. Я поставил тебе обезболивающее выше нормы. Тебе не будет больно. — врач медленно гладил внутреннюю сторону руки. Видимо, это была какая-то особая точка. Парень задышал медленно и тихо. — Арсений Сергеевич... хочу сказать какую-нибудь киношную муть. Можно? Арсений не сдержал грустной улыбки. — Тебе всё можно. — Живите счастливо. Ладно? Вы всегда такой грустный. — Антон как-то по привычке перешёл обратно на «вы». Но Арсению было всё равно. Он перестал плакать над своими пациентами уже давно. Но сейчас этот парень был не просто пациентом. Он был примером. Тем, кто может найти счастье в чём угодно. И Арсений думал, что будь все люди на земле такие, как этот парень, — и мир был бы лучше. Он поднял руку мальчика и уткнулся в неё лбом. Он не всхлипывал и не дрожал. Слёзы лились сами собой. И ничего он не мог с этим сделать. Но Антон не должен видеть своего врача таким. Глаза закрылись. Руки ослабли. Аппарат рядом сменил ломаную линию на тихую ровную строку. Яркое солнышко по имени Антон умер.