Сыграем в жизнь

Арсений проснулся от тихой возни. Приоткрыв глаза, заметил Антона, сидящего на кровати и тасующего карты. Он раскладывал их, потом снова собирал. Не сразу Арсений почувствовал запах дыма и заметил в зубах у Шастуна свою сигарету. На стуле возле окна лежала его собственная открытая сумка. Всё это Антон нашёл именно там. — Доброе утро, Арсений Сергеевич. — Антон широко улыбнулся. — Окно... — Я открыл. — кивнул Шастун. Хотя это мелкое проветривание всё равно слабо помогало дыму выходить из комнаты. Арсений с тяжёлым вздохом и кряхтением сел в кровати. — Откуда карты? — Так это же ваши. Арсений начал массировать переносицу. Он почти не выспался и чувствовал вполне явную угрозу второй день подряд приходить с синяками под глазами. Он уже не помнил, откуда в его сумке могли найтись карты. Но был рад, что подросток не нашёл там чего похуже. — Сыграем в дурака? — Антон поднял на врача свой щенячий взгляд и, не дожидаясь ответа, начал раздавать карты. Потом, взяв свои семь, отполз к стене, облокачиваясь. Арсений, покачав головой, всё-таки пересел на его кровать, беря карты. Антон не умел играть от слова «совсем». Но позволять ему проигрывать не хотелось. Арсений нарочно скидывал козыри в начале и делал вид, что очень расстроен в конце. Актёрская игра у него получалась явно лучше, тогда как у Антона на лице было написано, какая у него карта, вплоть до масти. Вот так присмотришься и сразу говоришь: «Червовая королева». Но подростку об этом говорить не хотелось. Он выглядел искренне счастливым, думая, что выигрывает. — А вот это тебе на погоны. — Антон положил ему на плечи две шестёрки и хлопнул в ладоши. Он так радовался, что даже не заметил, как впервые обратился на «ты». Но резко осознав, опустил взгляд: — Ой, простите. — Ничего страшного. Думаю, не будет ничего ужасного, если ты будешь говорить на «ты». — Арсений снял с плеч шестёрки, добавляя их в колоду и тасуя её. — Да? Правда? — его глаза засветились тем самым огоньком. — Ну, я постараюсь... Так вот. Ты лох. И ты продул. — Антон показал ему язык и вскочил с кровати, намереваясь убежать. Но Арсений оказался быстрее, схватил его, прижимая к себе. — Если снова вырвешь капельницу — я вставлю иглу тебе в... Его прервал стук в дверь. Милая бабушка в фартухе зашла в номер и, оставив четыре комплекта постиранной одежды, также молча ушла. Антон ждал недолго — секунда, другая, и вот он уже задыхался от смеха. Арсений смотрел на него и сам не заметил, как начал улыбаться. Не важно, сколько осталось времени. Важно то, как его провести. Арсений посмотрел на свой телефон — тот разрывался от звонков и СМС. Так что он поставил его на беззвучный ещё когда только ехал на ту заправку в поисках Шастуна. Он отпустил мальчишку и, взяв телефон, вышел в коридор, оставив Антону чёткие указания о запрете на побег. — Алло, да... — сказал он, выбрав сначала позвонить главврачу. Но быстро понял, что ошибся. Пришлось убрать телефон на расстояние вытянутой руки. И всё равно Арсений чётко слышал всю льющуюся из трубки ругань и крики. Посчитав мысленно до шестидесяти, он снова поднёс телефон к уху. — Нет, я его ещё не нашёл. Я врач, а не полицейская ищейка. Почём мне знать, где он? — и вот снова ругань. В этот раз она прикратилась, когда главврач, высказав все свои претензии, сам и отключил трубку. Арсений тяжело выдохнул и, развернувшись, было направился в номер, но вдруг заметил выглядывающего из-за двери Шастуна. — У вас будут из-за меня проблемы? — и так виновато он выглядел, спрашивая это, что захотелось ему поклясться, что он никому не мешает. — Нет. — Арсений подошёл и потрепал парня по волосам. — Фактически я не причастен к твоему исчезновению. Просто у меня гнида-начальник. — Он прошёл мимо Антона в номер. Вышли из номера уже одевшись в нормальную одежду и побрели к машине. — Что хочешь на завтрак? — Арсений открыл пассажирскую дверь, впуская Шаста. И, когда тот сел, повесил пакет с лекарством на зеркальце. — Не хочу... — Антон избегал зрительного контакта. Вместо этого смотрел куда-то в сторону. Его лицо болезненно побледнело. — Эй, ты в порядке? — врач подошёл ближе, поворачивая его лицом к себе. — Тошнота, слабость...? — Я просто не хочу. Арсений чувствовал нарастающее чувство тревоги. Не оттого ли это, что они возвращались в больницу? Арсений тяжело вздохнул. Он не имеет права как врач заставлять пациента есть. Не имеет. Но... по-другому не может. Когда они проезжали мимо кафешки, Арсений затормозил под предлогом того, что сам проголодался, а вернувшись, бросил на колени парню бумажный пакет. — А это ещё что? — Антон без особого энтузиазма смотрел на доктора, садящегося за руль с таким же пакетом. — Приятного аппетита. — Он достал из своего бутерброды, начиная есть. — Я же сказал, что не хочу. — Шастун бросил пакет на торпеду и откинулся в кресле. — Считай, что я тебя заставил. — Арсений вернул пакет парню на колени, не обращая внимания на негодующий взгляд. — Съешь сколько сможешь. Давай, это не сложно. — Садист. — Я врач, это буквально моя профессия. А теперь ешь. В пакете не было слишком уж тяжёлой еды: картошка фри и бутерброд. Но даже это осилить он сейчас просто не мог. Желание есть, ещё такое яркое вчера, сегодня превратилось в ничто. И Антон ничего не мог сделать со своим организмом. Под косым взглядом Арсения парень достал бутерброд и нехотя начал есть. Он осилил только четверть к тому моменту, как Арсений уже всё доел и, вытерев руки, заводил машину. — Не спеши. Просто постарайся съесть сколько сможешь. Антон кивнул, молча жуя. Ему казалось, ещё немного — и бутерброд распадётся на атомы. Но, несмотря на это, глотать всё равно не хотелось. Дорога до больницы была одним смазанным пятном. Так и не съев даже половины, Антон отбросил пакет и, уткнувшись лбом в стекло, заснул. Сквозь сон он почувствовал, как его укрыли чем-то тёплым, и стало очень приятно. Он помнил, как в мутной дымке ему меняли капельницы. А потом — темнота.