Миротворение

***

Мирное восстание

Было темно. Пусто. Никаких чувств страха или безмятежия, только мрак. Однако он прервался резким светом, а после и осознанием. Он умер. Мрак постепенно начал рассеиваться, уступая место свету и контрасту нарастающей боли и страдания. Его предали. И не просто предали. Его конкретно обманули, так ещё и близкие друзья. Это было так подло, однако поучительно. Спасибо вам, семейство Уизли, Дамблдор, Гермиона, Рон, Симус, Дин, его любимая Джинни или уже нелюбимая… Хотя не так важно. Спасибо им за то, что они показали, какой он глупец и неслыханный болван, которого можно обвести вокруг пальца и сломить одним лишь словом. Какая жалость, не правда ли? Сознание постепенно начало проявляться, и снова мрак в после… Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди. Подождите… Всё заново? Так значит, Смерти пожалела его и отпустила. Какая милота. Нужно будет поблагодарить её позже. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию. Мистер и миссис Дурсли весьма неодобрительно относились к любым странностям, загадкам и прочей ерунде. Да-да… Мы поняли. Давайте перемотаем чуть дальше. Семья Дурслей имела всё, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет. Причем больше всего на свете они боялись, что кто-нибудь о нем узнает. Дурсли даже представить себе не могли, что с ними будет, если выплывет правда о Поттерах. Миссис Поттер приходилась миссис Дурсль родной сестрой, но они не виделись вот уже несколько лет. Миссис Дурсль даже делала вид, что у нее вовсе нет никакой сестры, потому что сестра и ее никчемный муж были полной противоположностью Дурслям. Дурсли содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Тисовую улицу пожалуют Поттеры. Дурсли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели. И они категорически не хотели, чтобы их Дадли общался с ребенком таких родителей. Жаль, что судьба к ним была неблагосклонна и подарила им несчастье в виде малыша Поттеров. Думаю, продолжать не стоит? Хотя ваше мнение я не слышу, но давайте начну.

***

Тем не менее Гарри Поттер жил с Дурсль, и в настоящий момент он крепко спал, хотя спать ему оставалось недолго. Тетя Петунья уже проснулась и подходила к его двери, и через мгновение утреннюю тишину прорезал ее пронзительный визгливый голос: — Подъем! Вставай! Поднимайся! Гарри вздрогнул и проснулся. Тетя продолжала барабанить в дверь. Мерзкая сука. — Живо! — провизжала она. Гарри услышал ее удаляющиеся шаги, а затем до него донесся звук плюхнувшейся на плиту сковородки. Он перевернулся на спину и тут же вспомнил. Смерть. Ах, точно. Он умер, а теперь тут? Так вот, какой сюрприз ему подготовили. Тетя вернулась к его двери. — Ты что, еще не встал? — настойчиво поинтересовалась она. А вот его шанс на выживание. Нужно быть покорным, каким он и был. — Уже встаю, тетя! — Гарри вылетел из чулана быстрее пули, даже не удосужившись надеть очки. Тетя же неодобрительно пискнула, когда дверца ударила ей по груди, однако прежде чем она успела что-то сказать, он опередил её. — Ах! Извините, тетя. Я сейчас же пойду и приготовлю завтрак. — Поттер резким движением руки взял очки с полки у его скудной кровати и нацепил их. Петунья даже не успела опомниться, как племянник убежал на кухню, и оттуда послышался звук открывающегося холодильника. Мисс Дурсль закрыла дверцу чулана и потопала на второй этаж, чтоб разбудить своего любимого и ненаглядного сынишку, у которого был день рождения, а также мужа. Когда Гарри переворачивал подрумянившиеся ломтики бекона, в кухню вошел дядя Вернон. — Причешись! — рявкнул он вместо утреннего приветствия. Примерно раз в неделю дядя Вернон смотрел на Гарри поверх газеты и кричал, что племянника надо подстричь. Наверное, Гарри стригли чаще, чем остальных его одноклассников, но это не давало никакого результата, потому что его волосы так и торчали во все стороны, к тому же они очень быстро отрастали. Гарри же не обращал внимания на взгляд дяди Вернона, что сидел в гостиной и перечитывал подарки, что были разбросаны по полу. Ах, как же его распирала злость. Этот жирный морж с усами так его бесил, что ему хотелось его проклясть. — Тридцать три… Тридцать четыре… Тридцать пять… — Мистер Дурсль тяжко дышал, как псина, а после довольно хлопнул в ладоши. — Тридцать шесть! А точно, еще подарок от Мардж, значит, тридцать семь. К моменту, когда на кухне появились Дадли и его мать, Гарри уже вылил на сковородку яйца и готовил яичницу с беконом. Дадли как две капли воды походил на своего папашу-свиноту. У него было крупное розовое лицо, почти полностью отсутствовала шея, маленькие глаза были водянисто-голубыми, а густые светлые волосы аккуратно лежали на большой жирной голове. Тетя Петунья часто твердила, что Дадли похож на маленького ангела, а Гарри говорил про себя, что Дадли похож на свинью в парике. Гарри с трудом расставил на столе тарелки с яйцами и беконом — там почти не было свободного места из-за подарков для Дадли. Вот же заноза в заднице, эта мелкая жадная свинота. Дадли в это время считал свои подарки. А когда закончил, лицо его вытянулось. — Тридцать шесть, — произнес он грустным голосом, укоризненно глядя на отца и мать. — Это на два меньше, чем в прошлом году. — Дорогой, ты забыл о подарке от тетушки Мардж, он здесь, под большим подарком от мамы и папы! — поспешно затараторила тетя Петунья едва успевая думать прежде чем говорить. — Ладно, но тогда получается всего тридцать семь. — Лицо Дадли покраснело, сделав его похожим на томат. Гарри, сразу заметив, что у Дадли вот-вот приключится очередной приступ ярости, начал поспешно поглощать бекон, опасаясь, как бы кузен не перевернул стол. Хотелось пульнуть вилкой в глаз свиньи-младшей, но он сдержал свой пыл. Тетя Петунья, очевидно, тоже почувствовала опасность. — Мы купим тебе еще два подарка, сегодня в городе. Как тебе это, малыш? Еще два подарочка. Ты доволен? Дадли задумался. Похоже, в голове его шла какая-то очень серьезная и сложная работа, не присущая ему, как и его мамашке. Наконец он открыл рот. — Значит… — медленно выговорил он. — Значит, их у меня будет тридцать… тридцать… — Тридцать девять, мой сладенький, — поспешно вставила тетя Петунья. — Ааа! — Уже привставший было Дадли тяжело плюхнулся обратно на стул, но краска не отхлынула от его лица, почти доводя Поттера до желания посмеяться, но он тут же вспомнил, что может быть потом. — Тогда ладно… Дядя Вернон выдавил из себя смешок, который был похож больше на хрюк. А вот и его истинная натура лежит, не так ли? — Этот малыш своего не упустит — прямо как его отец. Вот это парень! — Мистер Дурсль взъерошил волосы на голове Дадли. Тут же зазвонил телефон, и тетя Петунья метнулась к аппарату быстрее, чем любое заклинание, которое помнил Поттер. А Гарри и дядя Вернон наблюдали, как Дадли разворачивает тщательно упакованный гоночный велосипед, видеокамеру, самолет с дистанционным управлением, коробочки с шестнадцатью новыми компьютерными играми и видеомагнитофон. Дадли срывал упаковку с золотых наручных часов, когда тетя Петунья вернулась к столу. Вид у нее был разозленный и вместе с тем озабоченный. Гарри уже знал, что будет. — Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет взять этого. Тетя махнула рукой в сторону Гарри. Рот Дадли раскрылся от ужаса, а Гарри ощутил, как абсолютное безразличие, ведь он уже проходил это, но счастье было. Каждый год в день рождения Дадли Дурсли на целый день отвозили сына и его друга в Лондон, а там водили их на аттракционы, в кафе и в кино. Гарри же оставляли с миссис Фигг, сумасшедшей старухой, которая, как оказывается, была скиббом и доставляла всю информацию Дамблдору, жившей в двух кварталах от Дурслей. Гарри ненавидел этот день. Весь дом миссис Фигг насквозь пропах кабачками, а его хозяйка заставляла Гарри любоваться фотографиями многочисленных кошек, живших у нее в разные годы. Абсолютно долбаннутая женщина, и Поттер не сомневался в этом ни секунды. Он даже не стал слушать то, что слушал в прошлой жизни, и решил сразу вставить своё слово. — Вы можете оставить меня одного, я клянусь, дом будет в порядке, и я уберусь в саду. — Вставил Гарри, надеясь, что его предложение всем понравится и он наконец сможет сбежать туда куда подальше. Например, на Косую Аллею. Вид у тети Петуньи был такой, словно ей сказали, что земля взорвётся через секунду. Дурсль старший презренно посмотрел на него, но тут же изменился в лице. — Милая… А может всё же стоит? Я не хочу, чтоб мой сынишка попал в какую-нибудь беду из-за этого поганого мальчика. — Вернон постукивал пальцами по столу, выжидающе глядя жене в глаза. — А вдруг он превратит дом в руины, Вернон? Мы не можем его оставить тут одного. Он — настоящая проблема. Дядя закатил глаза, и его усы дёрнулись, а взгляд стал решительный. Вот так поворот. В прошлой жизни его взяли с собой, и что случилось? Катастрофа, но тот момент, когда с ним заговорила змея, был просто ужасом. Он, конечно, как-нибудь потом вытащит бедняжку оттуда и поговорит по душам. — Ты думаешь, это возможно, дорогой? — Петунья нахмурила свои тоненькие бровки, а вид у неё был, словно она проглотила лимон. — Да-да! Он только будет мешать веселью нашего Дадличка. — Дядя закивал, словно тряпичная кукла, и осел на стул, как какой-то важный человек.

***

Через несколько минут раздался звонок в дверь. — О господи, это они! — В голосе тети Петуньи звучало раздражение, а на лице Дадли уже было жалкое подобие физиономии, которое показывало счастье. Через минуту в кухню вошел лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, вместе со своей матерью. Пирс был костлявым мальчишкой, очень похожим на крысу, такой же уродец, как Питер Петтигрю, вероятно. Именно он чаще всего держал жертв Дадли, чтобы они не вырывались, когда Дадли будет их лупить. Увидев друга, Дадли сразу вскочил со стула и ринулся к своему дружку. Полчаса спустя Гарри, не смевший поверить в свое счастье, стоял у двери дома, ведь тетя с дядей так и не придумали, на кого его можно оставить. Но прежде чем Гарри успел закрыть дверь, дядя Вернон отвел его в сторону. — Я предупреждаю тебя! — угрожающе произнес он, склонившись к Гарри, и лицо его побагровело. — Я предупреждаю тебя, мальчишка, если ты что-то выкинешь, что угодно, ты просидишь в своем чулане взаперти до самого Рождества! — Я буду хорошо себя вести! — пообещал Гарри, хотя даже сам не верил в эти слова. — Честное слово… Но дядя Вернон не поверил ему. Ему никто никогда не верил. Проблема заключалась в том, что с Гарри часто приключались довольно странные вещи, и было бесполезно объяснять Дурслям, что он тут ни при чем. Но, думаю, вы и так это знаете? Хотя, думаю, вам стоит напомнить. Однажды тетя Петунья выразила недовольство тем, что Гарри всегда возвращается из парикмахерской с таким видом, будто и вовсе туда не ходил. Взяв кухонные ножницы, она коротко подстригла его, оставив лишь небольшой хохолок на лбу, чтобы, как она выразилась, «спрятать этот ужасный шрам». Дадли весь вечер подшучивал над Гарри, и тот не мог уснуть всю ночь, представляя, как станет объектом насмешек в школе, где над ним и так издевались из-за мешковатой одежды и заклеенных скотчем очков. Однако на следующее утро он с удивлением обнаружил, что его волосы успели отрасти, и он выглядит точно так же, как до того, как тетя Петунья подстригла его. За это ему запретили выходить из чулана целую неделю, хотя он пытался убедить Дурслей, что не понимает, почему волосы отросли так быстро. В другой раз тетя Петунья попыталась заставить его надеть старый джемпер Дадли — ужасный, просто отвратительный джемпер, коричневый с оранжевыми кругами. Чем больше усилий она прилагала, чтобы натянуть джемпер на Гарри, тем меньше он становился, и в конце концов съежился настолько, что с трудом налез бы на куклу, но уж никак не на Гарри. К счастью, тетя Петунья решила, что джемпер сел после стирки, и Гарри избежал наказания. Вот так счастье