Солнышко.

Солнышко день ото дня светит всё ярче. Весна. Март. Интересно, как светит Солнышко в другие месяцы? 
Как в каждое из времён года шелестят листья деревьев? Как в другие разы будет падать с гор водопад? Как в другие месяцы пахнет ветер? Какой через время трава будет температуры?.. Блу не дал себе шанса этого увидеть. Конечно, ему же было интереснее летать по кислотно-яркому небу под действием- Вдох… Выдох… Блу должен относиться к этому спокойно. Блу не должен себя кошмарить. Слишком много думать — вредно для Блу. Такое просто иногда случается с Блу. Нечего было глупить Вдох… выдох… — Блу… эх, доброе утро. — Доброе утро, Орандж… — мечтательно говорит Блу. — Мне так жаль, что я однажды зашёл сюда. Ему не отвечают. Только тихо вздыхают и шуршат по траве ТЫ ДЛЯ ВСЕХ РАЗОЧАРОВАНИЕ, ТЫ ВСЕХ РАССТРАИВАЕШЬ Вдох… выдох… Блу ощущает, как рядом с ним на плед садится Орандж, и слышит, что он тоже выполняет дыхательную гимнастику. Вдох… выдох… Вдох… выдох… — Вот так, вдыхай через нос, — вдох… — и-и-и… выдыхай через рот, — выдох… — Лучше? Блу не может поверить, что ему всё ещё нужна дыхательная практика, чтобы избавляться от навязчивых мыслей. И Блу не может понять, почему Орандж всё ещё ему помогает. — Я снова требую много попыток помощи от тебя, чтобы мне стало хоть чуть-чуть легче? — внезапно хихикает Блу. … Как и в предыдущие три дня, солнце палит не по-детски, а со стороны Оранджа и для него то, что сказал Блу — это уже новая информация. Блу говорит это потрясно легко. И снова с этой «счастливой» интонацией и «счастливой» улыбкой. И этими горькими глазами, полуприкрытыми и выжжеными солнцем. — Ты… — Орандж аж смущается. — Ты ничего подобного не делаешь… И не требуешь ничего, неправда! Я сам хотел помочь! Но Блу уже снова смотрит в небо. Ох, боже… Орандж пытается… худо-бедно анализировать, что происходит. Сложно это, когда твой друг с тобой почти не разговаривает, но всё же, Орандж принимает искренние попытки. Сначала он думал, что вся проблема снова в этих треклятых кнопочках. Что Блу не смог восстановиться полностью после того, что однажды по глупости прыгнул на этот незнакомый сайт и нашёл на полу кнопочку. Снова начал о них думать, снова зашёл в этот сайт и снова не в силах уйти. Опять. Но за эти четыре дня Блу только один раз упомянул о кнопочках, и, ну… по одному этому разу не было похоже, что у него непреодолимое желание повторить их использование. Все те немногочисленные вещи, о которых говорит Блу — это красота природы и то, как он, похоже, себя ненавидит. Это настораживает и… жутко сбивает с толку. Орандж переводит взгляд на Блу. Обмякшее тельце на пледе для пикника смотрит на солнце. — Блу… — тихонько зовёт его Орандж. Тот не поворачивается, но едва заметно вскидывает брови, показывая, что он слушает. — Слушай, я тут, этого… после вчерашнего карательного сеанса солнечных ванн для моих глаз, — он хихикает, и Блу тоже чуть-чуть смеётся, растягивая уголки губ в стороны, — до сих пор переживаю за твои. Надень, пожалуйста, — и он кладёт рядом с Блу панамку. Блу даже не шевелится. … — Слушай меня, я знаю, что-то не так, — продолжает Орандж уже чуть более настойчивым — и нервным — голосом. — Но последнее, действительно последнее, чего я хочу — это то, чтобы тебе было больно. Просто надень это, серьёзно. А лучше вообще пошли отсюда, подальше от солнца-тирана. На роговице Блу переливаются разноцветные солнечные лучи. От него не исходит ни звука. — Я знаю, что ты не хочешь разговаривать, — третья попытка, но терпение уже на исходе. — Но, пожалуйста, Блу, ты мой друг. Я хотя бы не позволю, чтобы ты вредил себе. Орандж уже строго смотрит Блу в глаза. — Даже если тебе кажется, что ты этого заслуживаешь. А это неправда. … — Блу, ты должен понять- — Почему ты никогда не обнимал меня? Ась?! Оранджа застают в ступор этим вопросом. — Что? — он растерянно спрашивает. И тут же приходит в себя. — Неправда. Я тебя много раз обнимал, ты врёшь. — Извини меня, — тут же Блу идёт на попятную. — Ты прав. Извини. … Странный диалог получился. Орандж пожимает плечами, мол, да ничего, вроде как, страшного. И придвигает панамку ближе. — Блу. Предложение в сил- — Ты обнимал меня, когда держал, — внезапно Блу снова подаёт голос, будто бы даже не слыша Оранджа. — И когда я пришёл к тебе сам. А просто так… Блу на солнце не ослеп, а оглох что ли? — От меня, наверное, пахнет этими кнопочками? — Да ничем от тебя не пахнет, господи боже мой! — восклицает Секонд, скрещивая руки и садясь рядом, настойчиво стараясь быть близко к Блу. — Надевай панамку, если не хочешь, чтоб от тебя пахло горелым! Отличная работа, Орандж. Рыкнул на лучшего друга, теперь-то Блу уж точно тебе откроется. Вот видишь, как ты не откроешь рот, Орандж тебя ненавидит … — Извини, — доносится вдруг из-за правого бедра Оранджа. Опять, опять Блу извиняется… — Я неправ, — и молча, покорно надевает панамку. — И ты меня прости, — вздыхает Орандж. Ну вот. Даже с немногословным Блу он умудрился как-то поссориться. Ну, хоть его глаза не сгорят на солнышке. — Ну… не говори больше таких глупостей, ладно? Звучит страшно. Блу улыбается шире. — Конечно, — он произносит сладко. — Наверное, это очень ранит… когда такое говорят. — Что говорят? — Ну… неправду про тебя. Неприятную. — Терпимо, — усмехается Орандж. — …Терпимо? Орандж слегка выгибает бровь. Блу настолько зацепился за это слово, что аж взгляд отвёл от солнца, уставившись на Оранджа и, о боже, он думал, что глаза Блу уже потеряли эту функцию, но нет, сфокусировавшись на нём. — …Терпимо, — отвечает Орандж. — Какое точное слово… — Блу произносит это так, будто что-то очень важное понял.