Загорать, да б не спалиться

***

— Нет, Андрей, — Вздохнул Ростислав, забирая рекламный буклет из рук русоволосого парня. На обложке, всеми известная картинка пальмы на одиноком пляже, только с огромной надписью «Гавайи». — Наоборот, цветок в левом ухе — женат. В правом — холостяк. Тут явно опечатка. — Он пробежался взглядом по страницам и, заметив фразу «Приглашаем в Гавайи», фыркнул: — Вот, пожалуйста. И это не единственная. Где ты вообще эту ерунду откопал? — Откуда тебе знать, что у них там в голове! Послушаю тебя и что, упущу возможность показать себя красивым и свободным? — Андрей скрестил руки на груди. — Ты меня терроризируешь своим «редакционным заданием», да и вообще своими любительскими знаниями. — Он ткнул пальцем в журналистский бейджик на шее Ростика, который тот носил не снимая. — Сначала надо увидеть всё своими глазами, понимаешь? — Как долго вы ещё будете спорить о какой-то ерунде? — С лёгкой досадой вмешалась Виктория. Она подошла ближе, звонко цокая своими лабутенами. Двое парней, сидевших на скамье, переглянулись и тяжело вздохнули. — Это ты спроси у нашего журналиста, — Пожал плечами Шавель, — Он тут любую информацию оспорит. Тебе с такими навыками лучше бы в адвокаты, Рость. — Вы как дети в поездке, честно, — Усмехнулась красноволосая. Девушка лихо скинула свою тяжелую спортивную сумку, розового цвета, на колени русоволосого парня. — Дай сюда, я хоть гляну, что вы там уже двадцать минут обсуждаете, — Она протянула ладонь к Ростику. — Да пожалуйста, — Пожал плечами Ростислав, передавая ей буклет. — Только там бред полный, предупреждаю. Вика раскрыла его, пробежала взглядом по строчкам и с усмешкой добавила: — Хотите произвести впечатление на местных холостячек значит? А я думала, что для Ростика это будет деловая поездка. — Конечно, Вик. - Без доли сомнений, ответил зеленоглазый за двоих. - Вот теперь ты понимаешь как важна информация про левое или правое ухо! Только представь, обычный цветок, а сколько может рассказать и показать! Это как знак о «доступности» без лишних разговоров. — Поиграв бровями сказал Шавель, поглядывая краем глаза на Косухина и прыская со смеху. Смутившись такому выводу друга, Картер скрутила буклет и хорошенько влепила им Андрею по голове, поглядывая на Шереметьева, мол «Это и твоя идея тоже?» — Ты и так кажешься черезчур доступным, Андрей. Без всяких цветов, — Раздраженно бросил Ярослав, не отрываясь от своего телефона, сковывая все внимание группы на себе. Четверо друзей уже около трёх часов находились в Международном аэропорту, полном жизни и раздраженных пассажиров. Кто бы мог подумать, что весь город решит в одночасье улететь куда-нибудь посреди рабочей недели — да ещё и в без двадцати одиннадцать утра. А ведь всё началось два месяца назад, когда Ярослав первым скинул в чат ссылку на дешёвые билеты с фразой: «Если не сейчас — то никогда». Последовали долгие обсуждения, согласования отпусков и привычные подколки. Ростик сразу заявил, что возьмёт с собой камеру и снимет хоть какой-то материал для редакции, и эта затея в итоге окупилась — газета согласилась оплатить ему поездку как рабочую командировку. Вика, хоть и старалась делать вид, что мечтает лишь о вечеринках и загорелых красавцах с коктейлями, иногда всё же украдкой ловила себя на мысли о том, каким романтичным мог бы получиться отпуск рядом с определённым зеленоглазым другом. Андрей же улыбался этим разговорам и отшучивался, но где-то глубоко мечтал наконец провести пару спокойных дней с Яриком — без посторонних глаз и бесконечной суеты. Сам Ярослав же, сдержанно кивая на все их идеи, только и грезил — забыть обо всём, спать под пальмой и не слышать ни единого рабочего звонка. Каждый из них по-своему строил планы, но всех объединяло одно: хоть раз в жизни сбежать от серых будней и не нажить проблем. Но по иронии судьбы, отпуск на островах начинался ровно как в каком-нибудь ситкоме: сначала Шереметьева задержали на регистрации из-за ошибки в отчестве, потом Картер — за перевес багажа (и ее бурный спор с персоналом задержал очередь еще минут на двадцать). Потом был Андрей, трижды не прошедший через сканер: рамка пищала при каждом его движении. Шавеля обыскали, высыпали содержимое ручной клади на конвейер, где оно благополучно перемешалось с чужими вещами. С горем пополам собрав всё обратно, четвёрка наконец добралась до зоны ожидания — и впервые за утро смогла хоть немного расслабиться. — Яра, ну чего ты опять заводишься? — Мягко спросил Андрей, вытягивая ноги вперёд и откидываясь на металлическую спинку кресла. — Мы уже здесь, в зону прошли, посадка вот-вот. Всё хорошо. — Хорошо?.. — Ярослав медленно поднял голову и посмотрел на него с таким выражением, будто собирался прожечь взглядом дыру. — Мало того, что охрана всё ещё на нас косится, так мы понятия не имеем, с какого гейта вылет. А посадка начинается через пятнадцать минут! — Как это? — Удивилась Виктория. — В билете же написано — двадцать четыре «Е». Мы потому тут и сидим. — Да. Только пока вы обсуждали цветочные обычаи, рейс уже раз шесть объявляли с разными гейтами. - Косухин в бесчисленный раз обновил страницу с электронным билетом. — Если в билете написано двадцать четыре, и на табло оно, значит двадцать четыре, — Пожал плечами Шереметьев. — Обычно информация в билете обновляется автоматически. — Если она обновляется, — Буркнул голубоглазый, — То, может, кто-то удосужится её проверить хотя бы раз за полчаса? — Да проверяли уже, — Отмахнулся Андрей. — Ты из нас один, кто считает паранойю формой ответственности. Среди привычного шума аэропорта вдруг заиграла едва различимая музыка, а следом раздался голос девушки по громкой связи — приятный, но настолько тихий, что его легко было спутать с чьим-то разговором поблизости. — А ты слишком расслабился, — Отрезал Ярослав. — Может, попробуешь включиться хоть на одну поездку? Диктор тем временем проговаривала что-то о рейсах, вежливо извиняясь за неудобства, но всё звучало так глухо и неразборчиво, что даже повторенная трижды информация не становилась понятнее. — Может, попробуешь выдохнуть хоть раз? — Парировал Андрей, уставившись на него. — Вы оба можете заткнуться? — Вика резко повернулась к ним. В эти громкие секунды тишины, резко и отрезвляюще прозвучал голос диктора: «Повторяю: тридцать седьмой гейт, рейс 318. Последние вызовы! Посадка завершается у гейта 37A. Далее, рейс 325…» Все замерли. Казалось, воздух в зале вылетов стал тяжелее, а голоса пассажиров и громкие объявления превратились в один сплошной гул. Табло мигнуло, сменив цифры, а телефоны тут же дружелюбно — и в то же время пугающе — выдали уведомление: «Смена статуса: посадка завершается». Это был именно их рейс, без вариантов. Но гейт, конечно же, оказался в противоположном конце терминала, словно в насмешку над их утренним спокойствием и самоуверенностью. — Что?.. — Выдохнул Ростик, глаза округлились. — У нас меньше десяти минут! — Тридцать седьмой А?! — Картер в ужасе оглянулась по сторонам, стараясь зацепиться взглядом за указатель. - Это далеко? — Это где-то в чёртовом конце терминала! — Шавель вскочил, уже хватая рюкзак. В голове у каждого сразу всплыло воспоминание: как они смеялись и подначивали друг друга ещё пару недель назад, мол, «в этот раз точно всё будет идеально», что никаких приключений, никаких срывов, всё спланировано до мелочей. И вот теперь, не успев даже ступить на трап самолета, они влипли по самое горло. — Это всё из-за твоей паранойи! — Вспылил Андрей, глядя на Ярослава. — Моя?! Если бы вы хоть раз слушали объявления, мы бы не сидели тут, как стадо! — Резко огрызнулся Косухин, не веря в то, что зеленоглазый сейчас его упрекает. — Хорош, оба! — Рявкнула красноволосая. — Спорить будете после! Шереметьев в это время, глядя на стоимость билета в приложении, уже тихо считал, сколько придется вернуть, если они не успеют: — Ох, редакция меня убьёт… Но отступать никто не собирался. Вокруг гудел аэропорт, люди сновали туда-сюда, а им казалось, что всё замедлилось, как в дурном сне. — Нам надо бежать! - Скомандовал Ярослав. Он рванул вперёд, едва не опрокинув чужой чемодан. Виктория на секунду замерла, но тут же стянула каблуки, прижала их к груди и помчалась босиком по холодному и грязному кафелю, ругаясь под нос за свой выбор обуви. Андрей, громко выдохнув, закинул на плечо свой рюкзак и, ворча, ухватил ещё и её розовую сумку Вики. Вес едва не свалил его с ног — он накренился вбок, и пару секунд балансировал, пока всё же не поймал равновесие. Ростислав замешкался дольше всех — его чемодан зацепился за поручень кресла. Он дернул раз, другой, и только после третьего рывка чемодан послушно вырвался из западни, чуть не опрокинув соседа с газетой. Они неслись по терминалу — петляя, уворачиваясь, чуть ли не перепрыгивая через другие сумки, суматошно бросая «Извините!» направо и налево. Вика едва не врезалась в мальчика с большим плюшевым медведем, Андрей зацепил стойку с журналами, которые с шумом посыпались на пол. Ярослав, сосредоточенный, как бегун на старте, буквально протискивался плечами между пассажирами, время от времени оборачиваясь и кидая друзьям: — Быстрее! Ростик, замыкая колонну, задыхался, но нашёл силы выкрикнуть: — Ребята, я вас прокляну, если не успеем! — Держи камеру! — Выкрикнул Андрей, обернувшись через плечо. — Хотя бы засними, как мы позорно опоздали! — Не говори такого! — Рявкнула Картер, но Шереметьев послушно включил камеру. Хоть что-то у них останется на память о Гавайях. Когда они наконец выскочили к зоне посадки, впереди мигал указатель 37A — как долгожданное спасение. Они неслись, сбившись с дыхания, шумно и хаотично, так что прохожие спешили прижаться к стенам или отойти подальше, чтобы не попасть под горячую руку этой четвёрки. Охранники у рамок с недоверием и легкой тревогой следили за ними, словно ждали, что в следующую секунду эти люди устроят еще больший переполох. Сотрудница авиакомпании уже поднимала микрофон, чтобы объявить закрытие выхода, устало глядя на часы, явно не рассчитывая больше никого увидеть. — Мы здесь! — Выкрикнула Вика, размахивая каблуками, как сигнальными флажками, ловя большое количество удивленных взглядов от мимо проходящих людей. - Ребята, быстрее! — Рейс 318? Последние? Поторопитесь! — Ответила женщина. Они буквально вкатились в рукав, с одышкой, и красные, как помидоры, от жары и волнения. Андрей чуть не уронил Викину сумку, Ярик жадно глотал воздух, Вика судорожно вытирала пот со лба и подправляла волосы. А Ростислав, всё ещё держа камеру, успел заснять весь их марафон, а также счастливые, но потрепанные лица друзей идущих по рукаву. — Успели! Так начинался их долгожданный отпуск — с хаоса, сумбура и споров. Но всё же — он начался.