Загорать, да б не спалиться

Гавайи пахнут иначе. Сразу как только ты сходишь с трапа самолета, в лицо мягко ударяет теплый, ночной бриз. Воздух — влажный, тягучий, будто вобрал в себя кокосовое молоко, соленые брызги океана и дыхание сочной, темной зелени, которая здесь на каждом шагу. Даже ночью остров не засыпает — он дышит, живет, поет. Пальмы медленно раскачиваются в ритме ветра, словно танцуют древний танец под аккомпанемент сверчков. А над всем этим — небо, усыпанное звездами, и круглая луна, заливающая ландшафт молочно-серебряным светом. Мауи — это не просто остров. Это почти мираж, который оказался настоящим. Здесь все кажется другим: воздух — плотнее, время — медленнее, краски — насыщеннее. Каждый поворот дороги, словно кадр из кино. Каждое дерево кажется живым, каждое облако — чуть ниже, чем обычно. А тишина здесь не глушит, а поет — вместе с гулом цикад, с теплым шелестом листвы, и с мягким плеском волн где-то вдали. Самолет зашел на посадку сквозь розово-оранжевый закат. Аэропорт Кахулуи. Где-то внизу тянутся длинные ленты прибрежных дорог, мигают крошечные огоньки рыбацких лодок и отелей. Все это кажется кукольным, игрушечным, нереальным — пока не чувствуешь, как колеса касаются земли. Плавное торможение, легкое покачивание — и все, они приземлились. В салоне оживает гул голосов, скрип пряжек, небольшой хаос. Каждый спешит быть первым, чтобы вдохнуть океанский воздух после длительного полета. — А где девушки с цветочными ожерельями? — Слегка разочарованно и больше устало пробормотал Андрей, оглядываясь по сторонам. — Говорили, что они встречают всех туристов. — Узнали, что ты летишь, и спрятались, — Усмехнулся Ростик, бросив на плечо сумку. — Идемте, такси уже ждет. Да, Мауи волшебный, но после перелета веки налиты свинцом. Такси выехало с освещенной парковки и вскоре свернуло на узкую дорогу, ведущую к резорту. За окнами потянулись заросли тропических деревьев, и шум листвы вдруг стал особенно отчетливым. Дорога вилась между пальмами, и лишь редкие фонари оставляли на асфальте мягкие пятна света. Бунгало пряталось в тени деревьев, чуть в стороне от основной дороги, будто нарочно укрытое от любопытных глаз. Его фасад цвета теплого меда будто впитывал лунный свет. Соломенная крыша слегка потрескивала от вечернего ветра. На крыльце — плетеные кресла, в которых будто уже сидели вчерашние отдыхающие, оставив тепло своих тел. А теперь эта очередь настигла и нашу компанию. Дом, в котором предстояло провести ближайшие две недели, выглядел как мечта, вырванная из Pinterest — светлый, просторный, двухэтажный. Он стоял среди стройных пальм, всего в паре минут ходьбы от пляжа. Мягкий, солоноватый воздух проникал в легкие, а где-то на фоне слышался плеск прибоя и едва различимый гул отдыхающих. Это был не одинокий домик — целый ряд бунгало аккуратно располагался вдоль ухоженной дорожки, ведущей к общему бассейну и зоне отдыха. Когда дверь открылась, вся четверка остановилась в прихожей. Они долго и восхищенно осматривали дом, будто не веря, что теперь это их временный рай. Ростислав с восторгом заглядывал в каждую комнату; Вика направилась к балкону, чтобы проверить вид на океан, а заодно сделать пару кадров на телефон. Андрей и Ярослав были сдержаннее, но тоже не скрывали улыбок. В доме пахло свежестью дерева, и чем-то слегка цветочным — чистота, простор и мягкий свет будто обволакивали со всех сторон. Разделили комнаты быстро, без споров: Ярик взял ту, что с видом на сад, Вика — с выходом на балкон, а Андрей с Ростиком оставшиеся комнаты. Кто-то из них даже пошутил, что при таких условиях можно и не выходить на улицу две недели. Смех, первые разговоры о планах на завтра, распаковка чемоданов — все напоминало старые добрые школьные поездки, только теперь они взрослые и наконец-то свободные. Усталость от перелета, казалось, немного отступила под напором радостного возбуждения. Но стоило на секунду опуститься на постель, как всех разом накрывало. Один за другим они разбрелись по своим комнатам, обещая продолжить разговоры уже утром. Дом стих. Осталось только легкое потрескивание потолочного вентилятора, скрип кроватей и редкие шаги, доносившиеся из комнаты Ярослава.

***

Ярослав поставил чемодан на пол, щелкнул замки и аккуратно распахнул его. Он неторопливо разложил несколько отглаженных рубашек, пару шорт и футболки, аккуратно сворачивая каждую вещь. Всё выглядело методично, почти успокаивающе — как будто это был его способ удержать контроль над хаосом отпуска. Он снял часы, положил кошелек на прикроватную тумбу, задвинул чемодан в угол и выдохнул. Хоть где-то у него появился контроль над ситуацией. Ровно до того момента, пока не скрипнула дверь. Косухин даже не обернулся — по нерешительным шагам и слишком долгой паузе у порога все и так было понятно - кто это был и для чего пришел. — У тебя есть своя комната, — Спокойно сказал Ярослав, продолжая складывать вещи, не оборачиваясь на присутствующего парня. — Ты же знаешь об этом. Андрей медленно прошел к кровати, оглядывая комнату, которая досталась Ярику. Помещение было в теплых тонах, с деревянными жалюзи, широкой кроватью и лампой, отбрасывающей мягкий янтарный свет на остальную мебель. Шавель без приглашения плюхнулся на идеально заправленную кровать, позволяя себе утонуть в мягком матрасе и подушке. Повернувшись на бок, русоволосый начал наблюдать за монотонными движениями шатена, подперев голову рукой. — А у тебя тут уютно, — Пробормотал последний. — И пахнет тобой, как дома. В моей комнате все совершенно по другому. Ярик промолчал, но в его движениях что-то стало резче. — Почему не разбираешь свой чемодан? — Спросил он, переводя тему, все еще не поднимая взгляд. — Завтра первый день. Ростик уже, наверное, подготовил план путешествий. Ты же знаешь его — у него все по спискам для отчета. — Потому что, — Шавель прикусил губу, словно отдергивая себя от какой-то мысли и громко выдохнул. — Потому что не хочу. Потому что я задолбался, Ярик. Я чувствую себя чужим в этой поездке. Я скучаю по тебе, а ты меня гонишь при первом удобном случае. Ярослав застыл. Медленно повернулся, и наконец взглянул на него. И в этот момент все в комнате как будто стало плотнее. Тепло янтарного света сменилось тяжестью паузы, даже воздух стал вязким. Казалось, только что между ними еще была легкая усталость вечера, а теперь — сгустившееся что-то, тревожное и знакомое. Косухин не сводил свой уставший взгляд, пока Шавель ждал ответов. — Андрей, — Начал тихо шатен, спустя минуты молчания. Решать проблемы с Андреем, личного характера, было сравнимо с обезвреживанием бомбы. Одно не то слово и произойдет взрыв эмоций, который сложно остановить. — Мы же с тобой договаривались. — Да-да, я помню! — Зеленоглазый резко сел и скрестил руки на груди. — Мы просто друзья! Мы тут не вдвоем! — Довольно громко возмущался Шавель, наблюдая за сменой эмоций Косухина. — Не в одной комнате. Не в одной кровати. Не в одной галактике, чёрт побери! Поверь, я выучил все наизусть. Мне уже по горло твоя паника. — Я просто… — Ярик запнулся, собираясь с мыслями. Он прислонился плечом к стене и тоже скрестил руки. Косухин прекрасно понимал, что младшему не нравилась эта идея, но он вновь попытался ее отстоять. — Просто не хочу, чтобы кто-то начал догадываться о нас. Мы все здесь знаем друг друга прилично долго, отчего спалиться не составит труда. Взять даже Вику, которая заскакивает ко всем в комнату без стука, если ей что-то нужно. — Голубоглазый отвел свой взгляд в сторону, ему было трудно обговаривать такие жесткие правила поведения с Андреем. — Тебе повезло, что сейчас все уставшие с аэропорта и спят, но сомневаюсь, что у нас будут еще такие шансы ближайшие две недели. Мы ведь с тобой знаем, что могут быть слухи. Вика, Ростик — они не глупые. Поэтому нам опаснее оставаться наедине. — А мы что, настолько хорошие друзья, что друг к другу в комнату не ходим? А если рядом постоим, то все, нас сватать будут? — Психанул Шавель. Его голос дрожал от обиды и усталости, но взгляд оставался твердым, пронзительным. Он не сводил глаз со старшего, который тут же напрягся, хмурясь от этого тона. — Если ты меня будешь избегать, Ярослав, — Продолжил Андрей, почти срываясь. — Ты привлечешь в сто раз больше внимания, чем если бы мы просто вели себя естественно. Думаешь, люди не замечают, когда кто-то отчаянно пытается держать дистанцию? Ярослав открыл рот, чтобы что-то сказать, но закрыл снова. Его пальцы невольно сжались в кулак. Слов будто не было. — А может, все проще? — Добавил русоволосый уже тише, но с вызовом. Он склонил голову, глядя снизу вверх, и в глазах мелькнула смесь уязвимости и злости. — Может, ты просто меня стесняешься? Что я слишком громкий, слишком… не такой, как тебе надо? Что я не вписываюсь в твою аккуратную, вылизанную картинку? Повисла тишина. Слова Андрея не просто задели — они открыли глаза. Что-то в его голосе, в том, как он пытался сдержать дрожь на последних словах, било сильнее, чем любой упрек. У Косухина внутри словно щелкнул переключатель. Он вдруг увидел перед собой не дерзкого, непослушного Шавеля, каким тот привык казаться, а уставшего мальчишку, которому было больно и одиноко. Ярослав медленно выдохнул. Он больше не злился — он просто не знал, что сказать. Вся картина в его глазах резко изменилась. Усталость, накопившаяся за день, давила на плечи. Косухин подошел ближе, остановился перед кроватью. Взгляд у него был сложным: в нем не было ни злости, ни раздражения — только тихое понимание. Шатен понимал, что Андрей не просто протестует. Он переживает. Ему сложно делать вид, что между ними ничего нет. Сложно возвращаться в роль друга, когда пару дней назад ты просыпался рядом с кем-то, чувствуя его дыхание. Да еще и перелет добил окончательно — нервы были на пределе. Косухин осторожно присел на край кровати. Он не отводил взгляда от Андрея, и в этот момент в его глазах читалось что-то большее, чем простая усталость. Медленно, почти несмело, он протянул руку и провел пальцами по растрепанным волосам младшего, зачесал прядь со лба и задержался у виска. Его пальцы чуть дрогнули, будто в этом касании было слишком много всего: и вина, и нежность, и желание хоть как-то объяснить, что слова Шавеля были ошибочными. — Ты не неправильный, — Наконец произнес Ярослав. — Никогда не позволяй никому убеждать тебя в обратном, даже мне. Андрей сдался. Шумно выдохнув, он уткнулся лбом в плечо Ярика, зарываясь в его рубашку, впитывая тепло и близость, в которой так отчаянно нуждался. Рука старшего легла ему на затылок, потом скользнула вдоль спины, притягивая ближе — и в этом жесте было все, от извинений до заботы. — Все настолько хорошо, что я боюсь все испортить одним лишь шагом. — Продолжал говорить Косухин, кладя свой подбородок на макушку русоволосого. — Дело не в тебе, а в них и во мне. — Что ты хочешь этим сказать? — Тихо спросил Андрей. — Просто иногда я теряюсь. — Ответил Ярик после паузы. — Особенно когда ты вот так приходишь, и садишься, и смотришь. Как будто… Он замолчал, не закончив мысль. Слово застряло на языке, обжигая горло. — Как будто что? — Шавель отстранился, взглянул на него снизу вверх. Его голос был все еще хрипловатый, но уже мягче. Ярослав не ответил. Голубоглазый смотрел на него — внимательно, слегка тревожно, будто пытался что-то взвесить внутри себя. В воздухе между ними вновь повисла недосказанность. Словно им было снова по семнадцать лет, когда каждое слово о любви, давалось очень тяжко. Медленно, не отрывая взгляда, Ярик поднял руку и коснулся пальцами щеки Андрея. Провел ими к подбородку, задержался, будто передумав. Потом чуть наклонился — неуверенно и робко целуя младшего в уголок его губ. Осторожно. Быстро. Почти невесомо. Переступая через свои ограничения. Андрей затаил дыхание. На миг в его взгляде промелькнуло удивление, но он не отстранился. Он просто продолжал смотреть на него. Добро усмехнувшись такой реакции, Ярослав молча встал, прошел к своему чемодану, опустился на корточки и порылся в вещах. Через несколько секунд, Ярик вытащил свою старую серую футболку, принт которой был уже частично застиран. И все также без слов, передал эту футболку Андрею. — Можешь поспать со мной. — Сказал он, — Переодевайся и ложись, сегодня был непростой день. Андрей взял футболку и, без лишних споров, послушался Косухина. Он переоделся прямо в комнате — не спеша, будто в полусне, — стянул помятую футболку, в которой провел весь перелет, и натянул чужую. Чувствуя себя вновь как дома. Понаблюдав за действиями младшего, Ярослав выключил лампу, и комната наполнилась густой тишиной, которую нарушал лишь шум прибоя где-то вдали. Он лег рядом, не делая резких движений, и даже не успел окончательно устроиться, как Шавель почти моментально пододвинулся ближе, утыкаясь лицом в шею шатена.

***

Проснулся Ярослав не сразу. Его разбудило нечто неуловимое — может, движение, может, чужое дыхание возле уха. Он приоткрыл глаза. Комната все еще была погружена в полумрак, только тусклый свет с улицы пробивается сквозь щели в жалюзи. Ему потребовалось пара секунд, чтобы осознать где он. Приподнявшись на локти, Ярик посмотрел на часы — половина четвертого утра. — Андрей, — Шепнул он и осторожно потряс его за плечо. — Иди в свою комнату, пока остальные не проснулись. — Ммм… — Отозвался Шавель, едва разлепив глаза. Он выглядел полностью сбитым с толку. — Твоя комната — по коридору и налево, — Напомнил Ярик, уже мягче, но все же настойчиво. — Ага, — Андрей протер лицо рукой, сонно зевнул и, не особо раздумывая, встал с кровати. Легкий холодок пробежался по его телу, после того как он покинул теплую постель. От чего, по привычке, парень схватил худи, что аккуратно висело на спинке стула и надел его. — Ты… — Ярик открыл рот, но не успел договорить. Андрей уже вышел за дверь, закрывая ее с легким щелчком. Русоволосый зевнул, снова провел рукой по лицу и уже собрался сделать пару шагов в сторону своей комнаты, как вдруг из-за поворота показалась Виктория. Босиком, с кружкой в руке, и в вафельном халате. Она выглядела так, будто тоже только что проснулась — волосы растрепаны, взгляд немного рассеянный. Они остановились почти одновременно. На долю секунды повисла тишина. Андрей молча посмотрел на нее. Вика — на него. Его волосы были взъерошены, на нем — не его одежда. И она прекрасно знала, чье это бежевое худи. Но оба были слишком сонными, чтобы до конца осознать ситуацию. Он слегка кивнул ей — без вызова, без стыда, просто как будто это был обычный день. Она ответила тем же: едва заметное движение подбородком, взгляд — чуть внимательнее, чем нужно. Они не произнесли ни слова. Просто молча разошлись в разные стороны, будто бы ничего и не произошло.

***

Утро выдалось особенно солнечным. На веранде уже стоял легкий шум — пели птицы, вдалеке слышался плеск волн и смех ранних туристов, прогуливающихся по территории резорта. Теплый океанский бриз колыхал занавески и приносил с собой аромат соли и кофе. Вика с самого утра хлопотала у столика: разложила фрукты, поджарила тосты, поставила банку джема, расставила разноцветные кружки. Она выглядела довольной, напевала себе под нос и прищуривалась от солнечного света, пробивающегося сквозь листья пальм. Ростик сидел за столом, лениво размешивая кофе. — Все-таки просыпаться на Гавайях куда приятнее, — Заметил он, потягивая напиток. — Особенно когда завтрак готовишь не ты, — Усмехнулась Картер и ткнула его локтем в плечо. Вскоре к ним присоединился Ярослав — сонный, с растрепанными волосами, но уже в знакомой хмурой сосредоточенности. Он молча налил себе кофе, кивнул всем в знак приветствия и устроился за столом. Разговор зашел о планах на день: пляж, фотографии, может, обед в ближайшем кафе. Все смеялись, делились впечатлениями, спорили о солнцезащитных кремах и спорте. И тут на веранду, не спеша и все еще зевая, вышел Андрей. В чужом худи, с взлохмаченными волосами, и с бутылкой воды в руке. Он выглядел заспанным, немного потерянным — как человек, проснувшийся не в своей реальности. — А вот и наш спящий красавец, — Протянул Ростик, глядя на него поверх чашки. — Спал где? На крыше? Выглядишь помятым. — Просто долго не мог заснуть, — Пробормотал Шавель, открывая бутылку. — Прикольное худи, — Неожиданно сказала красноволосая. — Это не Ярика случайно? Андрей замер на полпути к стулу. Легкая дрожь прокатилась по его позвоночнику. Сердце на мгновение пропустило удар. Сон как рукой сняло, а осознание ситуации сильно давило на мозг. В ушах зазвучали вчерашние слова Ярослава: «Я не хочу, чтобы кто-то начал что-то подозревать». Он резко выдохнул носом, будто прогоняя лишние мысли. Неужели Косухин был прав? Неужели все действительно настолько легко вылезает наружу? Прошла всего одна ночь, а подозрения уже на столе. — Мое, — Спокойно сказал Ярослав, привлекая внимание младшего. — Он замерз от кондиционера. Пришел за теплой вещью, так как ему было лень распаковывать чемодан. Я отказался, он разорался. Ну, все как обычно. — Ха! — Усмехнулась Виктория. — Да уж, с тобой лучше не спорить. В следующий раз и я к тебе пойду, раз вещи раздаешь. — Только прошу не после полуночи, — Буркнул голубоглазый, хлебая кофе. Андрей сел и жадно отпил воду, наконец немного приходя в себя. Виктория уже давно отвлеклась на другие темы, а именно на растущие вокруг цветы, Ростик переключился на рабочие моменты для командировки. Все смеялись и просто наслаждались утром. Все — кроме Андрея. Он молчал, глядел на свою бутылку, не участвуя в разговоре. Где-то внутри у него все еще что-то тревожно звенело. А Ярослав, отпив кофе, бросил на него короткий и тяжелый взгляд — без слов, но предельно ясный. Как молчаливая договоренность, что вчерашняя ночь была их последняя встреча.