The Saga of Shirou's Summons

***

Было время, когда я чувствовала скорбь смертных, уходящих из жизни. Я до сих пор считаю себя непохожей на богов, непохожей на других нимф и наяд, которые называли меня сестрой или кузиной, племянницей или тетей. Я, безусловно, более чуткая, чем они, более понимающая смертное состояние. Мимолетные чувства любви, печали, гнева, несовершенства, презираемые богами, но такие прекрасные для тех, кто пытается их понять. В конце концов, до меня дошли истории о Сцилле. Помню, как у меня сжималось сердце, когда мне рассказывали об огромном чудовище, пожирающем смертных десятками. Помню чувство вины, осознание того, что мое чудовищное творение продолжит отправлять небожественных людей в могилу. Прошли годы. Сцилла осталась. Я осталась. А смертные исчезли. Это в их природе. У них есть начало и конец. Если их не заберет смерть, то это сделают они сами. Это единственное несовершенство, которое мне никогда не нравилось. Я никогда не видела человека, довольного жизнью. Я лучше всего видела это на примере Одиссея. Я устраивала ему и его команде великолепные пиршества, приправленные такими пряностями, что боги плакали бы от зависти. Они ели и пили, и их смех наполнял мои чертоги. И на мгновение мое сердце наполнилось радостью. Но веселье было мимолетным. С наступлением ночи у него всегда дрожала нога, и он смотрел туда, где стоял его корабль. Еще один день рядом со мной, еще один потерянный день. Эмия Широ похож на него. Им движет жажда победы, страх, что всего, что он делает, недостаточно. Он даже не осознаёт, что война почти закончилась. И я рада, что он этого не осознаёт — эта война не для него…

***

Рин с сомнением посмотрела на миску каши, которую Кастер поставила перед ней. Кастер и Широ тут же принялись за еду, но у Рин не было аппетита — она ковырялась в еде, обдумывая варианты. Берсеркер ударила руками по столу. — А как же я, ведьма?! Где моё подношение?! Рин вздохнула, наблюдая, как Кастер подняла бровь, а Широ продолжал есть, ничуть не обеспокоенный. — В прошлый раз, когда вы были здесь, ты жаловалась, что я готовлю неудовлетворительно», — Кастер отпила глоток чая, — Я, в общем-то, горжусь своими способностями повара, и поскольку ты ешь ради удовольствия, а не ради пропитания, нет смысла выбрасывать еду, которая не ценится. Берсеркер зарычала, но даже стоя, она была едва выше Кастер. — Тогда я не могу ли съесть одну из этих свиней у тебя во дворе? Они бы не стали… — Исключено. Голос Кастер был тихим и спокойным, наполненным силой созданного ею самим домена из поместья Эмия. Рин напряглась — она пришла попросить о помощи, а не начинать драку, в которой они не смогут победить. — Берсеркер, я куплю тебе сладостей после этой встречи, так что, пожалуйста, наберись терпения, — сказала она. Им срочно нужна была помощь Кастер. — Ты смеешь просить у меня терпения? Я тебя съем за твою дерзость! Угроза была вполне реальной. Рин уже потеряла одно Командное Заклинание из-за непредсказуемости своей Слуги, и ей не хотелось тратить ещё одну на новые истерики. Но сегодня этого не произойдёт, даже Берсеркер знала, что в святилище Кастера сражаться не стоит. Она проворчала, но безропотно села на своё место. — Эти свиньи — пустая трата мяса, если вы не собираетесь их есть. — Они дают мне ману. А ведь в нашем нынешнем виде это важнее еды, не так ли? Берсеркер усмехнулся. — Они подкармливают тебя объедками, совсем как твой Мастер. Выражение лица Кастер помрачнело, но Широ заговорил первым, улыбаясь: — Ты права, я не могу дать Кастер необходимую ей ману, и сражаться рядом с ней было бы слишком рискованно. Технически я никчемный мастер, но она всё равно поддерживает мою мечту. Рин моргнула. Она с облегчением вздохнула, увидев, что Широ понял, что оставаться в безопасности в святилище Кастер — лучший вариант. Приятно знать, что его склонность помогать не граничит с идиотизмом. Может быть, он еще переживет войну. — Конечно, как маг ты бесполезен, но… у тебя доброе сердце, Широ, — сказала Рин. Кастер улыбнулась ей и слегка кивнула, Рин ответила ей тем же. Она откусила кусочек каши, а затем еще несколько, когда вкус показался ей безобидным. — Доброе сердце ничего не даёт, Мастер. — в её голове тлел пламенный голос Ибараки, — Только действия приносят результат. Прекрати пустые разговоры и действуй. — Заткнись, Берсеркер. Может, он и дурак, но… Берсеркер фыркнул рядом с ней. Кастер услышала этот звук и окинула их взглядом. — Если вы хотите немного поесть, мы можем подождать еще немного, прежде чем переходить к делу. — Нет, нет, — промурлыкала Берсеркер, откинувшись назад и опираясь на руки, — Мой Мастер просто рассказала забавную шутку, понятную только нам. Мне это понравилось. Вы, стратеги, можете планировать, просто скажите мне, что и когда грабить, и я буду там. За столом воцарилась тишина. Желтые глаза Берсеркера метались между Рин и Кастер, пока те размышляли и переминались с ноги на ногу, готовясь к разговору. Широ ел свою еду, ничего не замечая. Рин съела еще одну ложку, задержавшись на мгновение дольше обычного, чтобы пожевать. — Ты знаешь, почему мы здесь, Мастер. К чему такая задержка? Я нетерпелива — моя жажда крови не была утолена в достаточной мере с момента моего призыва. Давайте действовать. В этот момент Рин почувствовала укол. Легкое мерцание чего-то в глубине ее сознания, крошечный огонек, загоревшийся запальной горелкой. Боже, Берсерк ужасно раздражала. Неужели кто-нибудь из её окружения когда-нибудь не говорил ей просто заткнуться? Не отрывая взгляда от Широ, Рин почувствовала, как нахмурились ее брови, а рука крепче сжала столовый прибор. Кастер, с ее проницательным взглядом, конечно же, это заметила. — Широ, дорогой, не мог бы ты покормить моих животных? Широ вздрогнул, оглядываясь по сторонам, словно погруженный в свои мысли. — Оу, да. Конечно, — он встал, кивнул Рин и вышел во двор, оставив их одних. Кастер подождала, пока дверь закроется, и начал работать с барьером. — Вы хотели поговорить о недавних исчезновениях, верно? Рин кивнула. — Я понимаю, что, возможно, я параноик. Фуджимура связана с семьей якудза, так что я готова списать это на что-то другое, но… Сакура Мато — это совсем другой случай. Она также моя родная сестра. Рин отмахнулась от этих мыслей, сложила руки и, изображая из себя Тосаку, старалась сохранить сомнения и гнев. Страх перед тем, что могло произойти, остался. — Сакура Мато слишком близка к крупной семье магов, чтобы просто… исчезнуть, особенно во время войны, в развязывании которой она сама участвовала. А учитывая внезапные нападения по всему городу, я думаю, было бы глупо закрывать глаза на подобное. Кастер наклонилась вперед, оперевшись локтями на стол и нахмурившись. — Я не могу говорить за Тайгу, так как встречалась с ней лишь мельком. Хотя… я, возможно, знаю о Сакуре и других нападениях. Берсеркер с силой ударила когтем по столу, на ее лице расплылась дикая ухмылка. — Тогда скажи нам, кого убить, ведьма! Кастер с раздражением посмотрела на царапины на столе, но через секунду взяла себя в руки. — Прошу вас не спешить с этим. Мы имеем дело с парой Мастер и Слуга, с человеком, которого, как я знаю, вы с Широ… знаете очень хорошо. Действовать, ослеплённые яростью, чревато травмами или смертью. Рин почувствовала на своем лице гневный взгляд, но быстро отмахнулась. Конечно, они имели дело с Мастером, неужели Кастер считал ее глупой? — Уверяю вас, мы с Берсеркером сами справимся. Кастер подняла руки в защитном жесте. — Конечно, я никогда в вас не сомневалась. Я знаю, что вы, смертные, можете быть немного… опрометчивыми, но это грубое предположение. Прошу прощения, — она вздохнула, когда Рин расслабилась. Берсеркер, похоже, не была так настроена, но сдержала едкое замечание, которое она хотела сказать, — За этими атаками стоит Синдзи Мато. Мои фамильяры следят за ним и его слугой уже две ночи. Что касается Сакуры… у меня есть основания полагать, что он также причастен к ее исчезновению. — Синдзи?! У этого ублюдка есть Слуга?! Черт! — Рин ударила кулаком по столу, и искра в ее голове вспыхнула еще ярче. — Значит, добыча найдена, — пробормотала Берсеркер, едва сдерживая слюноотделение. Кастер не возражала против вспышки гнева Рин. — Однако я не думаю, что исчезновение Сакуры… того же типа. Рин, насколько хорошо ты знаешь об отношениях Сакуры и Синдзи? — Я знаю, что он — мерзавец, поэтому не могу представить, чтобы всё было радужно. А что? Кастер прикусила губу, отводя за ухо выбившуюся прядь розовых волос. — В мой первый день здесь… У Сакуры было несколько синяков. Глаза Рина расширились. Нет. — Я затронул эту тему с Широ, а он лишь прорычал: «Синдзи», так что… извините. Мои фамильяры в последний раз видели Сакуру, когда она вошла в поместье Матоу. Рин мгновенно вскочила на ноги, в груди горела ярость, превосходящая все, что она когда-либо испытывала. В ее мыслях проносились все те моменты, когда она должна была заметить, должна была что-то сделать, но все возвращалось к Синдзи. Он причинил боль ее чертовой сестре — он мог убить ее. Боже, как она могла быть такой слепой?! — Значит, мы будем охотиться? — прорычала Берсерк, от её когтей исходил жар. — Рин, пожалуйста, успокойся… Рин резко повернула голову к Кастер, в ее глазах вспыхнул огонь. — Не смей мне говорить, чтобы я успокоилась, чертова ведьма! Синдзи — жалкий маг, к концу ночи я буду отчищать его мозги с подошвы своей обуви за то, что он сделал с Сакурой! Поддержи меня или сиди здесь, в своем святилище, мне все равно! С этими словами Рин ворвалась в ночь, а за ней, вслед за ней, пылкий Берсеркер. Она не заметила легкой ухмылки Кастер, когда та, расправив крылья, неторопливо пошла вслед за ней.

***

В течение часа Рин направила гандр на череп Синдзи, и его слуга превратился в прах. — Не притворяйся дураком! — чёрно-красные молнии сверкали и хлестали по Синдзи, играя его дурацкими волосами, — Ты подбирал мирных жителей прямо с улицы, мы тебя видели! Что ты сделал с Сакурой и Фуджимурой-сэнсэем?! Свинья имела наглость визжать и отшатываться. — Я ничего не знаю, клянусь! Зачем мне тратить на это время… Её усиленный удар отбросил кирпич всего на дюйм от его головы. — Не лги мне! Я знаю, что ты — кусок дерьма, Синдзи, я бы не удивилась, если бы ты убил собственную сестру! — Если бы я убил её, дедушка был бы в ярости! Я бы никогда на это не пошёл… Оранжевое пламя обдало обжигающим жаром левую сторону ее лица, когда вмешался ее Берсеркер. — Мастер, если этот сопляк не скажет нам, что мы хотим… — горящая рука Они медленно приближалась к рту Синдзи, — Тогда к чему тратить на него наше время? Кастер может вырвать из его никчемной тушки все, что нужно. Глаза этого ублюдка расширились от ужаса, но это только ещё больше разжег огонь в сердце Рина. — Клянусь! Клянусь! Я этого не делал, клянусь! Пожалуйста, не причиняйте мне вреда! Звук хлопающих крыльев возвестил о прибытии Кастер. Ее волшебные ястребы расположились на насесте среди уличных фонарей, наблюдая, как падальщики, за ее приземлением. — Значит, отговорки? Пресмыкание? Этот трусливый поросенок действительно скажет что угодно, лишь бы избежать ножа мясника, не так ли? — она сделала шаг вперед, ее желтые глаза заблестели в свете Берсеркера, когда она наклонилась ближе, присоединившись к двум другим. Рин знала свои границы как маг, и те границы, которые она могла и не могла переступить. Психологическое воздействие… от одной мысли об этом у нее скручивало желудок. Но в то же время что-то внутри нее горело. Этот жалкий дурак — они даже тело Сакуры не нашли! Они искали и искали, провели столько дней, прочесывая город, и не смогли найти даже тело ее сестры! А теперь он… — Я этого не делал! Это ты на меня наезжаешь, приводя двух Слуг и все эти необоснованные заявления! Это… это несправедливо, Тосака! Она даже не могла смотреть ему в лицо, оно было таким отвратительным. Если бы у неё было хоть немного меньше самообладания… Дикая ухмылка Берсеркера кричала о том, что она готова разорвать его на части в любой момент. Они с Рин сейчас были на одной волне. Кастер тихонько напевала, пока Синдзи болтал без умолку. — Неподтвержденные доказательства, говорите? Мы бы точно не стали преследовать вас без доказательств, — она махнула рукой, и лужица неподалеку заблестела, наполнившись магией и создав изображение, которое увидели все. Волшебная запись показала поместье Мато. Точнее, усталую, робкую Сакуру, входящую в главное здание. Видео, а именно видео, ускорялось: солнце садилось, затем восходило, и так снова и снова. Сакура не выходила. А вот Синдзи выходил. Синдзи осмелился изобразить недоумение. — Что… что это? Кастер наклонила голову, прищурив глаза. — В последний раз, когда мой фамильяр видел Сакуру. Я не буду утверждать, что мои птицы непогрешимы, но… они надежны. И вы, конечно же, не смогли бы их запутать. — Я… но… это… — пробормотал Синдзи, пытаясь что-то объяснить. Рин не дала ему успокоиться, пробив еще одну дыру в стене своим гандром, прежде чем приготовить следующую. Берсеркер двинулась вперед, проведя обжигающим пальцем по щеке. Он закричал. Сакура закричала, когда ты выкачал из неё ману и оставил умирать? — Где она, Синдзи? — ее голос теперь был тихим, но сила ее заклинания искрилась с такой силой, которую она никогда прежде не применяла к не-человеку. Берсеркер была практически ненасытен. Синдзи не ответил. По крайней мере, не связно. Не так, чтобы это могло помочь. Огонь горел ярче, жарче. Слишком жарко. Раздался жестокий щелчок, и она почувствовала, как кровь течет под пальцами. Синдзи вскрикнул, когда она раздавила ему плечо, но, возможно, теперь он даст ей ответы, которые она хотела получить. — Где она?! Он закричал, но крика не было в ответ. На обеих ее руках теперь была кровь, а его другое плечо подкосилось под ее хваткой. — ГДЕ МОЯ СЕСТРА?! И вот она вернулась, её руки были не окровавлены, Синдзи скулил, как капризный, невредимый щенок, не получивший сегодня угощения. Она моргнула, подавляя пламя в своём сознании. Насилие не решит эту проблему. Она это знала. Она… Рука Кастер лежала у неё на плече. Берсеркер прорычала предупреждение другой Слуге, но их договор был нерушим. Ни один из них не стал бы причинять вред Мастеру другого. Но Кастер проявила достаточно уважения к Они, чтобы отступить, прежде чем заговорить. — Рин, очевидно, он нам ничем не поможет… по крайней мере, сейчас. Если ты дашь мне немного времени, я смогу рассказать тебе, что произошло. Где бы ни была Сакура, мы её найдём. Обещаю.

***

Ибараки ухмыльнулась, наблюдая, как девушка выбивает кусок дерева ударом кулака. — Я его ненавижу! — снова закричала Рин. Ибараки последовала её примеру, легко разорвав ещё одно пополам взмахом когтя, с радостной улыбкой на лице. Разрушение доставляло такое удовольствие! — Да, Мастер! Если кто-нибудь убьёт кого-нибудь из моего клана, я разорву его на куски за эту дерзость! — под жадными руками рассыпались ещё два ствола. Берсеркер предусмотрительно сдержала огонь. Поджигать лес рядом с этой глупой человеческой хижиной было бы недопустимо. Им нужно было сохранять хоть какую-то скрытность, пока её Мастер не даст ей указание действовать. Рин зарычала, в каждом её шаге тлела ярость. — Где же Кастер? Она уже достаточно провела времени с этой крысой! Пора найти Сакуру! — Верно! Вождь никому не позволяет вмешиваться в дела своего клана. На горе Оэ было то же самое. Девушка глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. На мгновение окружающее её тепло стихло. — Всё в порядке, всё в порядке… — пробормотала она себе под нос, — Синдзи бы не посмел, он сам так сказал… мы не знаем, что она мертва. Берсеркер разразилась громким смехом, оскалив клыки в рычании. — Ха! Мастер, такие, как он, трусы и отбросы… Он не только наверняка убил её, но если бы это произошло быстро, это было бы милосердием… Я знала отбросов столько, что ими можно трижды заполнить овраги вокруг горы Ооэ, и это ещё до того, как я начну считать людей! Если он оставил её в живых, удерживал… нет для него достаточно сурового наказания. — Кроме того, Мастер, — усмехнулась она, проведя когтем по щеке Рин, который в ответ сердито посмотрел на нее, — Лучший способ справиться с трусами — это полностью их искоренить. Трус бежит к тому, кого считает сильнейшим, а затем играет по его правилам, чтобы выжить. Этот Синдзи, вероятно, изливает душу Кастер, умоляя о пощаде, пресмыкаясь и говоря, что сделает для нее все, что угодно, если она просто оставит его в живых. Взгляд Рин оставался суровым, но Они видела, как тлеют угли. Она поняла, что эта девушка достойна быть её Мастером, когда увидела в ней огонь — тот же самый огонь, что горел в самой Ибараки. И его было так, так легко разжечь. — А потом он побежит домой к дедушке. «Дедушка, — закричит он, — эти грубияны Слуги и Мастер с двумя хвостиками меня побили, ты должен что-то сделать!» — ее улыбка стала шире, из-под клыков потекли клубы дыма и жара, — Я бы убила эту мразь, которая приползла бы ко мне вот так, на месте — я бы даже сердце их не ела, потому что от таких выродков мне бы точно стало плохо. Кулак Рин сжался. Два оставшихся Командных Заклинания засияли. Глаза Ибараки сверкнули предвкушением — это был решающий момент. — Я же тебе говорил, я не стану убийцей… — сияние погасло. — Разве ж это убийство?! — победоносно прорычала Ибараки. Рин выслушает её, — Ты будешь мстителем. Единственной справедливостью, которую этот мальчик когда-либо встретит в своей жалкой жизни. Что будет после того, как он убежит обратно к дедушке? Его дедушка — не я, он маг, и старый. Он не убьёт мальчика так, как я. Таким образом, появится ещё один трус. Трус с властью, который будет увещевать, но и продолжать потакать своему выродку. И таким образом выродок процветает, выходя из-под защиты своего клана, чтобы убивать, грабить, брать и убегать обратно к дедушке всякий раз, когда что-то идёт не так. Рин отвернулась. Она рассекла воздух рукой, и от нее откололась щепка, образовав плоское сиденье. Она села. — …ты говоришь так, будто ты не чудовищный, грабительский Они. Тот, кто без разбора разоряет человеческие деревни. — Именно такой я и являюсь! — Ибараки запрокинула голову и рассмеялась, языки пламени взметнулись в воздух и хлестали по листьям над головой, — Без разбора! Я нападу на любого человека, которого увижу, с ликованием разрывая его на части! Я не буду унижаться, если буду сражаться с кем-то сильнее меня, и не буду нападать на тех, кто слабее меня. Он целится в слабых, бедных, в тех, кто не может по-настоящему сопротивляться. А кто-то же должен бороться за обездоленных, не так ли? Рин отвела взгляд, опустив глаза на упавшую ветку. — Не пытайся выставить себя хорошей. — Никогда бы не стала. Я злая, как никто другой, но у меня достаточно гордости, чтобы злиться, — выражение лица Ибараки помрачнело, дикая радость исчезла, хотя ее огонь вспыхнул ярче, — Где твоя гордость, Мастер? Он забирает твою сестру, а ты… разбиваешь кирпичи у его головы? Немного пугаешь его? Где твой гнев, твоя ярость? Ты позволила трусу жить, чтобы кто-то другой пострадал из-за этого? Рин снова почувствовала кровь на своих руках, перед ней предстал образ сгорбленного Синдзи. Она моргнула, и это ощущение исчезло, сменившись испепеляющим взглядом Ибараки, призывающим к действию. Взмахи крыльев эхом раздались, когда Кастер приземлилась рядом с ними, пролетев сквозь отверстие, проделанное ими в кроне самолета. Ее лицо было твердым, серьезным. Рин стояла, пока взгляд ведьмы не отрывался от нее. — Мы недооценили семью Мато в целом. Рин, мне очень жаль. Взгляд Рин обрушился на Кастер со всей силой нарастающей ярости. — Что?! Что ещё произошло?! Кастер поморщилась, взмахнула посохом и вызвала еще несколько магических образов. — Не хочу показаться жестокой, но… смерть могла бы стать для нее спасением от чего-то худшего. Спустя целую вечность Рин с ужасом наблюдала, как образы воспоминаний Синдзи прекратились. — …Это то, что она пережила? Даже Ибараки, насколько это было возможно, выразила отвращение. — Такое логово тараканов заслуживает того, чтобы его стерли с лица земли… — Он изнасиловал её. Кастер кивнула. — Да. — И… черви… Кастер снова кивнул. Рин несколько раз открыла и закрыла рот от полного шока. Затем пламя взревело. — Берсеркер? Ибараки зарычала. — Мы грабим? Рин покачала головой. — Нет. Мы сравняем с землей это проклятое поместье. И всех, кто в нем живет.

***

Рука Рин светилась красным, это было видно даже в пылающих обломках поместья Мато. Изувеченное тело Синдзи лежало, отброшенное в сторону, насаженное на разбитые перила. Рин почти хотела поблагодарить Кастер за то, что она позволил ему вернуться сюда, за то, что дала ей возможность убить его. Костер вокруг них все равно оказался недостаточным. Не за все страдания Сакуры. Зокен снова попытался сбежать, но магия Кастер удержала его на месте. Все было идеально для нее. — Прекрати драпать! — прорычала она, сжимая кулак. Ее второе Командное Заклинание пульсировала алой энергией, — Ты отсюда не выберешься. Убей его, Берсеркер! Ее Командное Заклинание сгорело. С ревом чудовищный они, окутанный огнем и яростью, обрушился на старика. Жуки и черви были испепелены от одной лишь близости к берсеркеру, и вскоре от труса осталась лишь куча пепла, а дикая Ибараки все еще разрывал землю там, где он когда-то был. Крылья Кастер сияли над ними, и яркие руны омывали пепел. Рин почувствовала, как присутствие человека исчезло. Зокена больше не было. Этого было недостаточно. Ее ярость еще не утолилась. Они заплатили недостаточно, они недостаточно пострадали! Она резко обернулась, бросив горсть взрывоопасных драгоценных камней в случайный угол поместья. Взрыв заставил её стиснуть зубы и пробил дыру в стене, но этого было недостаточно. Ибараки, всё ещё пребывая в собственном оцепенении, разрушила конструкцию и извергла огонь, словно чудовище, которым она и была. А ведь они так и не нашли тело Сакуры. Кастер приземлилась рядом с ней, осматривая разрушения. — Власти скоро будут здесь. Нам следует уходить. — Ты её нашла?! — взревела Рин, заставив женщину отступить на шаг назад. «Нет. Я бы… я бы предположила, что её оставили на произвол судьбы, чтобы её съели черви. — ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Она попыталась бросить ещё драгоценных камней, но отчаянный рывок рукой из мешочка показал, что они закончились. Она использовала их все. Ибараки, однако, поняла, чего она хочет, и темп её ярости соответственно увеличился. Западная стена исчезла под ней. Ибараки, казалось, всегда понимала, чего на самом деле хочет Рин. — Рин, я… мне нужно вернуться к Широ и обновить свои чары. Пожалуйста, поскорее покиньте это место. После этого Кастер исчезла в вихре перьев. Рин ещё минуту неистово металась по поместью, пока огонь и дым не заставили её голову закружиться. Внезапно её накрыла усталость. Вдали завыли сирены, и в этот момент она едва могла поднять руки. — Берсеркер, мы уходим. Ибараки пришлось долго уговаривать, она был слишком поглощена безумием, чтобы ее можно было так легко оттащить, но в конце концов они сдались, и они совершили побег. Лишь когда они отошли от жары, и мимо пронесся прохладный осенний ветерок, в голове Рин что-то щёлкнуло. Ледяной коготь ужаса сжал её сердце. — Она сказала — «Полагаю»… Ибараки подняла взгляд от шоколадки, приподняв бровь. — И что? Ужас начал нарастать. — Кастер видела все воспоминания Синдзи. Она… она должна знать, где находится тело. Пепел на ее пальто вдруг стал тяжелее. Ибараки откусила еще кусочек шоколада. — Ты хочешь сказать, что ведьма нам солгала? Я бы больше удивилась, если бы это было не так. Ты что, всерьез ей доверяла что ли? Рин лихорадочно анализировала каждый момент последних двух дней. Она не… доверяла ли она Кастер? Нет, это было деловое соглашение между магами, она это знала, конечно же, они не доверяли друг другу. Что она упустила? Что… где же… — Мы всё равно уничтожили нескольких трусов. Это то, что вы, люди, назвали бы справедливостью, не так ли? Широ… Она наблюдала за Широ годами, и он никогда не оставался в стороне, когда нужно было кому-то помочь… и всё же, в тот вечер он выглядел совершенно невозмутимым. Это было у неё перед глазами, почему она пропустила… нет, она не могла винить себя в этом. Маги обладают почти бесконечным контролем в своём святилище, ей вообще не следовало туда входить. Значит ли это, что Широ в опасности? Он… можно было с уверенностью предположить, что в какой-то момент он был зачарован, но проверить это она не могла, пока не вытащит его из святилища! Чем больше Рин думала, тем сильнее рассеивался туман мести под этим ведром ледяной воды. Кастер рассказала ей о Синдзи. Кастер представила доказательства, изображения, которые можно было легко сфабриковать. Она пересказала воспоминания, всё. А Рин просто… приняла это? Боже, как она могла быть такой глупой?! — Берсеркер, Кастер нас обманула. Мне нужно поговорить с Эмией.

***

— Тосака? Уже поздно, и ты же знаешь, что Кастер не хочет, чтобы я ввязывался в войну. Что это такое? Широ зевнул, потянулся и выдохнул в прохладном вечернем воздухе. Рин незаметно активировала камень, предназначенный для защиты от любой магии прорицания. По словам Берсеркер, Кастер все еще была в продуктовом магазине, поэтому это был ее единственный шанс поговорить с Широ наедине. Ибараки могла следить за ней лишь некоторое время, прежде чем та поймет, что что-то не так. — Я не доверяю Кастер, и думаю, тебе тоже не стоит ей доверять. Поведение Широ мгновенно изменилось. Он скрестил руки на груди, глядя на неё со смесью подозрения и защитной реакции. — Ты потратила столько усилий, прежде чем мы стали союзниками, повторяя: «Мы враги, мы враги», а теперь хочешь, чтобы я доверял тебе больше, чем своей собственной Слуге? Тосака, я уже понял, что ты обо мне не слишком высокого-то мнения, но тебе не кажется что я заслуживаю хотя бы элементарного человеческого отношения? Рин опустила взгляд. Она знала, что это будет нелегко, но ей совсем не хотелось с ним спорить. — Я знаю, что мне мало причин верить. Я говорю это не как маг, а как человек, который заботится о Фуюки так же сильно, как и ты. Это и мой дом тоже. И ты должен знать, что Кастер дергает за ниточки нас обоих. Широ закатил глаза. — Кастер только и делала, что оберегала меня и проявляла ко мне доброту. Рин прикусила губу, задумалась, а затем отвернулась. — Пойдем со мной, Эмия. Она двинулась вперед, идя вдоль реки. Широ следовал за ней, не отрывая взгляда от воды. — Добрый маг — либо дурак, либо искусный манипулятор, — начала Рин, благодарная за возможность говорить, не глядя на его обиженное выражение лица, — Дураки часто погибают, становятся жертвами эксплуатации или их избивают до полусмерти, а другие представляют собой несравнимо большую опасность. Эмия, ты же знаешь… Я знаю, что «добрый» — одно из последних слов, которыми меня могли бы описать. Недавно я это осознала. Поэтому я хочу, чтобы ты мне доверял, потому что, в отличие от Кастер, Берсеркер и остальных, мы с тобой выйдем из этой войны живыми. — А остальные? Закончат как Синдзи, да? У Рин всё внутри сжалось, её захлестнула волна тошноты. Она резко повернулась к нему лицом, едва скрывая вину в глазах. — Э-это, собственно, то, о чём я хотела поговорить. Кастер, она… Бровь Широ нахмурилась от гнева. — Она сказала мне, что ты убила его, что ты виновна в разрушении поместья Мато! — Н-нет, я… он убил… — Ты думала, что он убил Сакуру, поэтому стала линчевателем! Рин крепко сжала губы. Кастер уже придумала для него историю, и это даже не было большой ложью. Она сделала… всё это. В этот момент у нее не было сил возмущаться. Она не могла оправдать свои действия перед ним. Два дня спустя она все еще не простила себя. Она отвернулась от него. — Я совершила ошибку, и поверь, я за это заплачу, — пробормотала она едва слышно. Он даже не смотрел на нее, а просто смотрел на воду. Злой. Рин ломала голову, как бы убедить его, показать, что Кастер — это змея в птичьем оперении. Она могла бы быть к нему добра, но Фуюки за это заплатит. Фуюки… Вот оно. Если она переведёт его через реку в Синто, на вершину Центрального здания… если она укажет ему на их школу, на храм и на все огни людей, спокойно спящих в своих постелях, не обращающих внимания на бушующую вокруг войну… может быть, он поймет, что это важнее их обоих. Что на кону слишком многое, чтобы доверять непроверенным намерениям бессмертной ведьмы, какой бы доброй она ни казалась. Возможно, ей удастся хоть что-то исправить из того ущерба, который нанесла ей сегодня вечером слепая ярость. — Пойдем со мной, — сказала она, — Мне нужно тебе кое-что показать. Он следовал за ней в мрачном молчании, пока её ноги не зазвенели о металлическую решетку моста. Рин сделала ещё несколько шагов, чтобы понять, что он совсем остановился. У них не было времени на это. Кастер мог вернуться в любой момент. — В чём задержка, Эмия? — спросила Рин, снова повернувшись к нему. Он замер, не отрывая взгляда от реки внизу. Неужели это… страх? Почему он боялся воды? Ему же придётся переходить этот мост… Греческая ведьма, свиньи, боязнь воды… Глаза Рин расширились, когда все кусочки пазла начали складываться воедино. Она продолжала идти, заставляя себя не напрягаться. — Эмия… — спросила она, сохраняя приятный тон, даже когда ее начал охватывать ужас, — Как называлось то блюдо, которое нам подала Кастер? Оно было просто восхитительным… Он не двигался. — Кикеон, кажется. Кикеон. Древнегреческое блюдо, используемое в ритуалах Деметры. Также его подавали жертвам одной колдуньи, известной своим мастерством в… магии превращения. О, черт! Её последнее командное заклинание вспыхнуло. — Берсеркер, вернись ко мне и защити меня! Широ наблюдал, как оживают ее защитные заклинания, и бесстрастно вытащил из своего плаща… кинжал с молниеносным лезвием. В его розово-золотых глазах не было ни страха, ни шока, ни раздражения. Только размеренный, хищный взгляд ястреба. Цирцея, Соколина Ведьма. Ей следовало бы раньше догадаться. Если бы она была здесь, то другое изображение Кастер… иллюзия? А свиньи…?! Ибараки появилась в огненном шаре, оскалив клыки и готовая вонзиться в плоть врага. Рин повернулась, чтобы убежать — как только действие Командного Заклинания закончится, Ибараки обратится против неё. Она сделала два шага, прежде чем шрамы от её Командных Заклинаний взорвались вспышкой магической молнии. Боль пронзила её тело и отбросила на землю. Пошатываясь, задыхаясь, она обернулась к месту боя позади себя — но боя не было. Только кинжал в форме молнии, воткнутый в грудь Ибараки, и довольная улыбка на лице Кастер — нет, Цирцеи. — Честно говоря, я не была уверена, что эта часть плана сработает. После того, как вы поели в моем святилище, я поняла, что с Мато больше не будет проблем, но, в общем, я никогда по-настоящему не доверяла творениям Медеи. — Ч-что ты сделала?.. — Я всего лишь укрепила связь между Мастером и Слугой. Под поверхностью скрывалось столько гнева, мне оставалось лишь слегка подтолкнуть тебя и указать правильное направление, — Цирцея перебила её, глядя на застывшую Ибараки, — Значит, ты Ибараки? Они? Будет замечательно, если ты будешь рядом. Мне нужна сила для помощи по дому. А пока можешь принять свою духовную форму. Я позову тебя, когда ты мне понадобишься. Ибараки бесшумно растворилась в ночном небе. Цирцея перевела взгляд на Рин. Она умела драться. Всегда был шанс, что ей как-нибудь удастся сбежать, но… Пока Рин стояла там, стало ясно, насколько она была сокрушена. Ее полностью переиграли. Над ней играли, использовали, сломили. И теперь ее бросят на произвол судьбы. Прямо как Сакуру. — Ты поняла все это слишком поздно… Взмах посоха Цирцеи заставил Рин почувствовать, как она начинает меняться…

***

Однажды, когда я создам такое чудесное царство, что даже смертные с удовольствием останутся за моим столом, я высвобожу эти заклинания. Он сможет воссоединиться со своими друзьями, которые, словно из сна, проснутся в мире настолько совершенном, что, наконец, обретут покой. Со временем, увидев такое совершенство, они забудут обо всём, что я с ними сделала. Я знаю, что это глупая мечта, но я стремилась к ней на протяжении тысячелетий своего изгнания, несмотря ни на что. Я исчезла в одиночестве на своем острове, ткая гобелен, который, как мне казалось, по глупости должен был расположить к себе следующего доброго героя, который останется со мной. Я не совсем понимала, по-настоящему. Я слышала слова Одиссея, его тоску, его желания, но это еще не имело смысла. Эта война за Грааль дала мне возможность поразмышлять о смертности, поскольку я, в некотором смысле, уже пережила смерть. Вскоре после моего первого призыва я начала понимать время как ресурс, как нечто дефицитное и конечное. Ибо, если я не одержу победу, у меня будет лишь ограниченное время для достижения своих целей. Проведя время в одном месте, вы не смогли бы провести его где-либо еще. Проводить время с одним человеком означало, что его нельзя было провести с другим человеком. Мне нужно было, чтобы он остался именно тогда, когда я его об этом попросила. Мне нужно было, чтобы он сосредоточился на мне. И пока у него были другие люди, борющиеся за его внимание, я бы никогда не победила. Если для этого мне нужно создать еще одну Сциллу… пусть так и будет.