The Saga of Shirou's Summons

***

В тот день пропустили школу не только Иссей. Мато Синдз и Рин Тосака тоже отсутствовали, оба заболели. От одной мысли об этом его аж тошнило. Иссей был ранен, а Широ был тем, кому доверили его героические намерения. Кто бы мог подумать, что Иссей на это способен? Широ всегда называл Иссея другом. Мальчик был непоколебим в своих убеждениях, и хотя он полагался на Широ, часто это происходило потому, что он знал, что может на него рассчитывать. Теперь же ему снова доверяли. Он размышлял об этом достаточно долго, чтобы почти не заметить своего возвращения домой. Что-то здесь было по-другому. Двери выглядели менее обветшалыми. Окрашенные стены его дома казались чище. Не новые, но лучше ухоженные. Что-то было лучше, чем то, с чем Широ мог справиться самостоятельно. Как будто качество улучшилось на каждой поверхности. Двери бесшумно открылись, явив взору знакомый ему двор. Но растения выглядели ухоженными. Всё росло в чётких узорах, и он не помнил, когда в последний раз использовал сад для чего-либо. Даже мох выглядел аккуратно уложенным. Всё гудели, в носу ощущался запах дождя. — Я дома! — его голос эхом разносился по пустому саду. Три долгих удара сердца не было ответа, но затем он услышал перезвон инструмента. Звук доносился из-за его дома, из додзё. Широ подкрался к старому зданию, увидев, что оно тоже блестит. И звуки музыки продолжали звучать. Знакомое ему додзё представляло собой большое пустое пространство, достаточное для любой тренировки. Но двери открывались в комнату, заполненную тканью. Ткань, свисающая на веревках, заполняла всё помещение, образуя своего рода сёдзи. Он надавил на неё рукой, но она казалась прочнее камня. Ткань выдержала его давление, не прогнувшись ни на дюйм. — Кастер? — тихо спросил он, — Это ты сделала? Струящиеся узоры кана покрывали каждый сантиметр ткани. Узоры были богатыми и красочными, украшенными изображениями произведений искусства, которые он видел только в музеях. Твердые, как камень, и более качественные, чем все, что у него когда-либо было. Ткань образовывала лабиринт узких проходов, едва достаточных для того, чтобы протиснуться его плечами. Играла музыка, завораживающая своим тембром, пока он бродил. Наконец он оказался посередине и увидел её. Кастер была в своей стихии: за её спиной, словно под воздействием магии, двигался ткацкий станок. Левой рукой она играла на струнном инструменте с тринадцатью длинными струнами, натянутыми на часть трубки. Трубка была почти шесть футов длиной, и её пальцы привычно перебирали струны. Правая рука была свободна, чтобы выписывать слова на ткани. Шаг за шагом, кропотливо, она вписывала что-то в окружающий его мир. — Кастер? — спросил он, у него пересохло во рту. Она подняла глаза, чтобы встретиться с его взглядом, но ничего не сказала. Ее руки двигались методично, останавливаясь лишь для того, чтобы дать ему знак присоединиться к ней. На полу лежал коврик, который он узнал. Единственное, что ему было знакомо в додзё, тот самый коврик, на котором он любил сидеть во время еды. Он согнул колени и расположился в пяти футах от слуги. — Что… Ее инструмент громко играл, и его язык был заглушен ее магией. Она продолжала играть, и ее руки продолжали писать на вращающейся ткани. Когда она закончила работу над отрезком ткани, вся комната застонала, когда она опустила ткань вниз. Стены извивались и переплетались, и Широ понял, что лабиринт только увеличился. Луна двигалась, пока он наблюдал за ее игрой, поднимаясь все выше в ночном небе. Ветер раскачивал все тканевые стены, колыхаясь от несущейся в себе природной энергии. Было чудесно видеть, как комната вокруг него колышется и танцует. Словно слова ожили под мелодию, которую медленно играли ее пальцы. Его колени горели, и к тому времени, как она закончила, дневной свет уже погас. Ее инструмент изгибался и извивался, превращаясь в искорки света. Воцарилась тишина, и Кастер поклонился, наконец, приняв его. — Прерывать песню считается верхом невежливости. Еще более невежливо прерывать ее магическое действо… — ее взгляд снова встретился с его, плотное кимоно, которое она носила, изящно развевалось, когда она сложила руки перед собой, — Но теперь этому замыслу пришел конец. — Леди Мурасаки, — ответил Широ, поклонившись, — Прошу прощения за то, что прервал вашу песню. Но я хотел бы узнать, что вы сделали с моим домом. — Сила меча определяется силой руки, которая им владеет, — ответила она, тщательно подбирая слова, — Разум настоящего воина должен быть окружен добродетелью и изяществом, если он хочет быть достаточно сильным, чтобы победить врагов, намного превосходящих его по силе. Она говорила загадками. Он устал от всего остального, и его слова не сразу становились понятными. — Ты не доверяешь мне работать с тобой? Она слегка покачала головой, волосы развевались. Две длинные пряди по обе стороны носа щекотали щеки, пока она обдумывала свои слова. — Я не сомневаюсь в вашем сердце. Но то, с чем вы столкнетесь, выходит за пределы возможностей смертных. Я улучшила твой дом и его оборону, чтобы уберечь вас от той же участи, что и Рюудо-сана. Это причиняло ему еще большую боль, учитывая, как много он о нем думал. — Пока вы не преодолеете пределы своего тела и духа, мы не сможем победить… — она снова призвала инструмент, — Я не остановлюсь, пока это не будет закончено. Пожалуйста, переночуйте здесь сегодня ночью, в безопасности. К утреннему свету я закончу то, что вам нужно. — В додзё? Мой футон в самом конце дома! — пожаловался Широ, — Я ещё даже ужин не приготовил, а Тайга уже будет за меня волноваться! Кимоно сдвинулось, когда она вежливо рассмеялась. — С дамами вашего двора уже покончено. Они прибыли раньше вас и будут видеть сны, пока моя работа не будет закончена. Дамы, во множественном числе? — Кастер? Кто здесь? — Твоя сестра и твоя наложница. Ведь та, что полна темных чувств и навязчивых идей, не может быть ничем иным, — тканевая стена поднялась, и Широ увидел за ней два футона. На одном лежала Сакура, а на другом — Тайга. — Сакура не моя… — он покраснел, чувствуя, как горят его щеки, — Ты не можешь так говорить о других, Кастер! — Я буду описывать женщину по её качествам и говорить, каким человеком я её считаю! — её голос был твёрдым, — Я выражаю ей огромную честь, называя её наложницей. Она шепчет во сне. Её поведение напоминает мне меня саму, в котором есть как хорошие, так и плохие черты. Я называю её наложницей из уважения. Своими поступками она ничего больше не заслужила. Широ кашлянул, прочищая горло. — В будущем, пожалуйста, не называй её так. Она моя близкая подруга. То, что ты называешь почётным титулом, может навредить кому-то, если ты будешь его использовать. Ткань отлетела назад, словно она закончила с этой частью разговора. — Подождите, пожалуйста. Скоро всё закончится. Луна должна взойти полностью, прежде чем я смогу что-либо предпринять. — Почему? — Высшая точка чувств в душе достигается, когда восходит луна. Сердца влюбленных бьются в унисон со светом луны. В этом свете мать нанизывает последние штрихи на платок дочери. Отец рисует лучшие детали детских вещей (парадные веера/предметы придворной одежды) в чистом стиле Поэтической Эдды, — ее слова успокоили его. Кастер никогда бы не причинила вреда тому, кто ему дорог, — Обещания, которые мы даем богам, слышны, когда солнце садится за горизонт, но на них нужно ответить до того, как луна снова упадет. — Магия должна подчиняться тем же правилам… — он всегда чувствовал себя наиболее сильным ночью. — Боги научили смертных путям звезд и вдохновения, — подтвердила она. Или, по крайней мере, он думал, что она подтверждает, — У вас сердце героя. Из всех классов в этой войне, Слуги класса Кастер наиболее одарены неожиданными способностями. Возможно, я стала лучше, чем когда-либо была при жизни. Я едва постигла секреты магии. — Но теперь они у тебя есть? Она резко взмахнула веером в руках, открывая и закрывая его, ее эмоции искажались. Когда веер остановился, он мог видеть только ее нос и глаза, которые были устремлены на окружающее их произведение искусства. — Я знаю, что обладаю властью. Однако эта власть больше связана с тем, что я написала, чем с той придворной дамой, которой я себя считаю, — ее руки сжимались, чернильница вращалась от движения пера, — Все Слуги в этой войне обладают так называемыми Фантазмами. Хотя ритуал утверждает, что все они благородны и величественны, большинство из них могут причинить только большой вред. Часто после них ничего не остается. Я не могу назвать такие вещи благородными. — У тебя тоже есть подобное? Она кивнула, разворачивая свиток. Чернила блестели, и глаза Широ горели от одного взгляда на него. — Всего лишь отпечаток моих творений, заключенный в один футляр. Я могу призвать эти слова в такую ​​мощную силу, что она пронзает саму душу тех, кто против меня, — она нахмурилась, опустив взгляд, — Но я недостаточно сильна в одиночку, чтобы победить. Мы оба это знаем. Она начала разворачивать свиток, и Широ моргнул. На нем почти ничего не было. Возможно, одна или две страницы. Он должен был быть намного длиннее. — Это…? — Я выгравировала это здесь, — она указала на додзё. На сверкающие тканевые стены вокруг него, — Одна лишь история Гэндзи не может снискать благосклонность богов и людей. Но Гэндзи — это больше, чем просто его история. Он — принц, басня и миф, несущий надежду всем, кто читает о его трудах. Если верить современному миру, это является основополагающим для вашей культуры. Это имеет вес. Моё видение того, что я написала, связано с жизнью, которая не может сравниться с вашей. Киото далёк в духе и памяти. Поэтому… — веер снова распахнулся, губы слегка нахмурились, — Если я использую этот Фантазм, он будет слабее из-за моей веры в то, что он собой представляет. В то, во что я в него верю. После её слов наступила многозначительная пауза. В тишине послышался невысказанный шепот, и Широ невольно стал расспрашивать её дальше. — Имеет ли значение вера? Разве магия не выходит за пределы мира веры, в реальность? Стены вокруг них зашуршали, и губы Кастер напряглись от смеси удивления и сомнения. Она не отводила от него взгляда, на мгновение задумавшись над ответом. — Я больше не доверяю этому Фантазму, — наконец ответила она, когда ночь стемнела, — Он не смог спасти Рюудо-сана, — ее плечи слегка опустились, пожалуй, это был единственный раз, когда он видел, как она теряет самообладание, — В моих руках я вижу только его провал. Он уставился на свои руки. На ладони была мозоль — результат многолетней стрельбы из лука. Он знал, как только натягивал тетиву, что мог контролировать стрелу. Что каждый его выстрел был отсылкой ко всем предыдущим выстрелам. С каждым разом стрела становилась всё точнее и надёжнее. — Нельзя доверять тому, что не сделал своими руками. На этот раз она посмотрела в пол. Но поклонница не скрывала своей грустной улыбки. — Я не могу. Но я могу переписать эту историю. Я написала её однажды, и я могу написать её снова. — Но в чём будет разница? Она подняла глаза, когда лунный свет хлынул сквозь окно. Луна достигла зенита. — Я не могу доверять этой форме. Я — это я, но в то же время — нет. У меня есть навыки и знания, но мне дан «благородный» Фантазм, основанный на моих собственных убеждениях. У придворной дамы не должно быть убеждений, иначе она становится врагом двора, — веер захлопнулся, и ее нос раздулся от волнения, — Эта сила — противоречие в моих руках. Широ заметил, как их окружали тканевые стены. — Ты меняешь свою версию событий? — Мастер… — ее тон изменился, — В моих руках эта сила слаба и невыразительна. Но в ваших она будет иметь гораздо больший вес. Ваше сердце исполнено убежденности. В отличие от Рюудо-куна, я дам вам эту силу. Было эгоистично с моей стороны удерживать ее. Держаться за то, что искажено вашей культурой больше, чем моей, — она жестом указала на Широ, — Встаньте, пожалуйста, Широ Эмия. К своему ужасу, он заметил, что её книга теперь пуста. Вся история Гэндзи теперь лежала на тканевых стенах, сотканных на её ткацком станке, окружая их и извиваясь вокруг его додзё. — Чем я могу помочь? — Слуга класса Кастер может делать то, что соответствует его жизненным навыкам. Если дать ему время и предоставить безопасное место для работы, он сможет создавать предметы силы, наполненные магией. Мои же я наполню своей собственной работой. Так в ваших руках они станут мечом и щитом, способными преодолеть любое препятствие, — она отпустила веер, почти молясь, — То, что я считаю историей Гэндзи, и то, что вы считаете историей Гэндзи, — это разные вещи. Но ваша вера придает им божественную или духовную природу. Ваше мужество заставит слова взлететь гораздо выше, чем мог бы мой язык, — свет из окна осветил ее лицо, бледная кожа засияла, — Встаньте, Мастер. Теперь я возлагаю на вас свою надежду, как вы начали возлагать свою на меня. Две маленькие метки на полу его додзё засветились, и Широ наполнился энергией. Теперь это было реально. Если он сделает это, он станет частью её пути. До этого это было просто поэзией и обменом энергией с ней. Приняв это, он сделает это своей реальностью. Но в глазах Кастер читалась растерянность. Она уже потеряла одного Мастера в этой войне. Иссей доверил ему нечто важное, и Широ не подведёт его. Его рука запульсировала, когда ткань начала виться к нему. Словно он был валиками, которыми ткань втягивалась, она исчезала в пылинках света, прежде чем они коснулись его кожи. Свет стал настолько ярким, что он ничего не мог разглядеть. Куда бы он ни посмотрел, везде была только ткань. Ткань, чернила и сила. Слова мелькали в его голове быстрее, чем он мог их обдумать, пока Кастер хлопала веером. Подняв перо, она начала петь. Ее голос разносился по маленькой комнате, пока она пела: — Мои траурные одежды… …более бледный оттенок. Но слезы погружают мои рукава в самые глубокие колодцы. — эти слова казались важными, и силы наполнили его тело. Вся комната выглядела как закручивающийся вихрь, в центре которого находились он и Кастер. Ее руки продолжали играть на инструменте, пока последние остатки ткани и чернил не впитались в Широ, и ее голос начал нарастать. — Каоруко связывает тебя! Широ почувствовал, как его ноги оторвались от пола, как будто наряд ворвался в него воочию. Он выглядел как архаичные доспехи, одновременно невесомые и могущественные. Додзё казалось почти пустым, словно навсегда утратившим свою былую мощь. На поясе он нащупал синай, обтянутый той же тканью, что и остальная часть доспехов. Кастер сидела, сгорбившись, на полу, выглядя изможденной. — Леди Мурасаки, — начал Широ, прежде чем заметил, что его голос изменился. Он стал глубже, зрелее, — Спасибо. За что, он не мог догадаться. Но ему показалось правильным сказать это. Позади них обеих Сакура издала пронзительный вздох. — Сенпай! Кастер и Широ резко обернулись, застигнутые врасплох. — О боже! Должно быть, я слишком отвлеклась на ритуал! Одну минуту, Мастер. Я могу заставить ее забыть, я думаю, — Кастер взяла веер, раскрывшись, чтобы скрыть свое удивление. — Нет! — Широ протянул руку, — Нет, спасибо. Она и так всё видела. И я доверяю своим друзьям. Сакура мне доверяет. Веер Кастер резко захлопнулся, явно выражая ее раздражение. — Если ваше мнение имеет значение для такой наложницы. — Пожалуйста, не называй её так! — Широ, собравшись с духом, произнёс, — Она совсем не такая! Насколько ему было известно, у неё даже никогда не было парня. — Сенпай? — спросила Сакура, переводя взгляд с одного на другого, — Я пришла попросить вашей помощи. Кто-то похитил Синдзи. — Похитил? Кто? — Широ тут же почувствовал напряжение. — Мужчина в плаще и с белыми усами вытащил его из нашего дома! Он разбил окно и утащил Синдзи! — Кастер замерла, — Я не знала, к кому еще обратиться. Сакура выглядела ужасно, если присмотреться. На ее коленях была грязь, чего он никогда раньше не видел. — Райдер, — подтвердила Кастер, — Нам повезет, если этот Синдзи проживет достаточно долго… — Я знаю, где они, — осторожно произнесла Сакура, — Я видела, как они зашли в тот новый аквапарк, который сейчас строится. Waku Waku Splash, рядом с развлекательным районом. Он не работал в зимние месяцы, по крайней мере, сейчас. Широ знал о нём только от Синдзи, так как тот много о нём рассказывал. — Я ухожу… — Широ встал. Было раннее утро, и луна была единственным настоящим источником света в додзё, — Сакура, пожалуйста, используй всё, что тебе нужно. Мой дом открыт для тебя, — глаза Кастер сузились. Ей это не понравилось, — Если Райдер уже напал на твой дом, тебе небезопасно там оставаться. Я пойду спасать Синдзи и приведу его сюда, — месть за Иссея осталась невысказанной, — Кастер, ты пойдешь со мной? Вздох. — Если придётся…

***

В аквапарке было темно. Огромное здание возвышалось над всем вокруг, а у его основания располагался тихий сад. Яркие цвета, обещавшие развлечения, скрывали огороженное поле. Поле, которое большинство людей не могли пересечь, или же их мягко отталкивали. Широ, едва коснувшись поля, даже не обратил на это внимания, отвернувшись от здания. — Это всего лишь барьер, — сказала Кастер, где бы она ни находилась. Она не смела показаться и в данный момент была лишь голосом, доносящимся с ветра, — Вы можете пробить его и войти. — Узнают ли они о нашем приходе? — Нет, если моя собственная легенда позволит, — сказала Кастер, появившись на мгновение настолько, чтобы нарисовать что-то на земле. Это выглядело как лепесток цветка, но с длинными, плавными линиями, заполненными текучей каной, — Эта земля — наша родина. Единственные двери, которые не могут открыться нам, принадлежат правящему даймё, — она кивнула Широ, и он протянул руки. На этот раз его не наказывали силой или давлением, и они без проблем добрались до дверей аквапарка. Замки были взломаны каким-то лезвием. — Это, должно быть, сделал кто-то из Слуг. — Твой собственный клинок прорежет гораздо дальше, если ты сохранишь веру в себя, — прошептала Кастер в воздухе, снова становясь невидимой, -Теперь ты несёшь легенду Гэндзи. Широ привык жить в одиночестве. Но часть своей жизни он также был безрассудным любителем острых ощущений. Он умел вести себя тихо. Но что бы ни сделала Кастер, его шаги были скрыты еще сильнее, чем обычно. От его ног не доносилось ни звука, пока он не задумался, почему. А потом все стало звучать как хлопанье по дереву. — Ай! — он даже споткнулся. — Сосредоточьтесь! — прошипела Кастер, — Никогда не позволяйте своему разуму ослабеть! Вера — это определение вашей силы! Широ уставился на свою ногу. Вера. Он доверял Кастер. Но это должно было быть нечто большее. Это должна была быть слепая вера. Широ почувствовал, как обострились его чувства, когда он смотрел туда, где находилась Кастер. Даже невидимая, он знал, что она здесь. Его нога коснулась земли, и Широ понял, что нет ни звука. Он ничего не слышал ни от одежды, ни от пола. Бетон блестел от влажности внутри, но даже при этом его шаги были бесшумны. Аквапарк был огромным, с водными горками, которые тянулись над и вокруг двух больших бассейнов. Нет, не бассейнов, а озер. Это были озера, достаточно большие, чтобы вместить сотни людей одновременно. Широ просто оглядывался по сторонам и чуть не пропустил корабль, стоящий в одном из этих водоемов. Он выглядел как деревянный парусник с тремя мачтами. Он казался слишком большим для озера, но каким-то образом все же поместился. Его ноги двинулись в сторону, скрываясь за зонтами и торговыми лавками. По мере приближения не было слышно ни звука, пока он не дошёл до длинного пирса. Он услышал крики с лодки и низкий смех в пустом пространстве. — Почему меня должно волновать, что видит или не видит мой Мастер? — звучал один жестоко и капризно, — Они даже не знают, что ты у меня в руках, сладкая крошка. — Пожалуйста, не называй меня так! — это был голос Синдзи. — Твоя сестра сбежала и бросила тебя умирать! Она выпрыгнула из окна, даже не подумав присоединиться к тебе! Твою голову никто не выкупит, никто не придет тебя спасать! Я могу развлекаться сколько угодно! — корабль был уже в нескольких шагах, из каждой панели торчали пушки. Широ почти дотронулся до него, — Пока эта война не закончится, я могу оставить тебя своим маленьким юнгой! — из корабля донесся мрачный смех, сопровождаемый звуком падающего на пол тела, — Э? Просто разговоры заставили тебя потерять сознание? Едва ли можно назвать тебя мужчиной. Ты доставишь мне удовольствие, пока Мастер занимается разведкой, — палуба загрохотала, тяжелые сапоги зашуршали по ней. Затем они замерли, — Ну и ну! Не знаю, как вы оказались так близко, но черт возьми! Сама лодка извивалась, словно вода была намного глубже, чем должна быть в бассейне с искусственными волнами. Паруса шелестели на ветру, и её оттаскивало от пирса, не давая им подняться на борт. Она двигалась скорее как продолжение воли, чем как настоящая лодка. А на носу, поставив ногу на перила, стоял высокий европеец. У него была белая борода, заостренная у основания. В руке он держал тяжелый меч, и Широ встретился с ним взглядом. — Подумайте, Мастер, — прошептала Кастер ему на ухо, — В этот момент ты — Гэндзи. Его шаги — это твои шаги. Твои действия — продолжение двора его господина, и ты стоишь на водах его земли! Вера. Широ сосредоточился, и почувствовал, как что-то похожее на ткань или чернила коснулось подошв его ног. — Освободи невинных… — Широ произнес это чужим голосом. Голос прогремел, сотрясая паруса и стены вокруг них, — Во имя Кикукамоншо! Широ даже не до конца понял смысл этого слова. Оно просто вырвалось у него изо рта. Но вокруг него появилось свечение, печать в воздухе над ним. Она была розовой, и Широ почти было стыдно на нее смотреть. Он призвал печать императора! Но Гэндзи был вторым сыном императора. Он был отцом следующего! По праву он мог ее использовать! — Я его забрал. Юнга принадлежит мне, я могу пользовать его как захочу! — мужчина рассмеялся, — А может, обменяемся именами, и тогда мы действительно начнём эту вечеринку? Ты даёшь мужчине именно то, чего он хочет от жизни! — он наклонился вперёд, лодка заскрипела, — Ты разговариваешь с Райдером. — Это имя, за которым ты прячешься, — громко произнес Широ. Одно только упоминание имени Райдер почему-то приводило его в ярость, — Назови мне свое настоящее имя, и я назову тебе свое. Прежде чем выгоню тебя со своих законных земель. — Ха! — засмеялся Райдер, его борода развевалась, — Заставь меня! — выстрелила главная пушка корабля, направляясь прямо на него. Кастер ахнула. Должно быть, именно это ранило Иссея. Или тот темный меч, который он носил. Широ положил руку на меч и вытащил его из ножен. Вера была той силой, которая ему была нужна. Меч встретился с пушечным ядром во вспышке света, и Широ почувствовал эйфорию, когда две его половинки покатились позади него, безвредно упав на террасу позади него. — Ублюдок, — холодно пробормотал Райдер, — Ты что, какой-то Сэйбер? Он не собирался побеждать, стоя здесь, и корабль продолжал бы двигаться по волновому бассейну. Широ посмотрел на рябь на поверхности воды и доверился тому, что создал Кастер. — Я переправлюсь через озеро Бива ради тебя, — начала петь Кастер, песню, которую слышал только он, — Иду к границам моего королевства, чтобы спасти тебя! Когда его ботинок ступил на поверхность воды, он не погрузился в неё. Вода была для него как бетон. И поэтому он побежал вперёд, под пристальным взглядом Райдера. Корабль резко развернулся, открыв ему весь борт. От этого движения у него встали дыбом волосы. Один пушечный снаряд, видимо, он сможет выдержать. Тридцать — это уже совсем другая история. — Моя госпожа? — называть её здесь Кастер было бы ошибкой. Райдер знал бы, что сражается не со Слугой. — Думаю, Санта-Мария утолит твою жажду героических подвигов! Готовься бросить якорь и умереть! — Райдер побежал обратно в корму корабля и начал колоть мечом по центральной части судна. — Каороку не допустит гибели ещё одного принца! — Кастер появилась на пирсе, её инструмент играл мрачный звук. Ноты были видны в воздухе, словно сами ножи, которые, изгибаясь, устремлялись навстречу кораблю, — Прочь, злой дух! Райдер был совершенно потрясен, когда его корабль коснулся этих записей, и… исчез. В мгновение ока, окутанный паром, он упал в воду, издав какой-то отвратительный крик. Широ пришлось остановиться и оглянуться на Кастер, которая в изнеможении рухнула на пирс. — Кастер! — Вперёд! Добейте его! — ответила она, указывая веером. Райдер, по-видимому, был фантастическим пловцом, так как он уже выбрался из воды и направился к водной горке. Синдзи был перекинут через плечо, из его рта хлестала вода. Широ побежал по воде, в то время как Райдер вытащил какую-то архаичную винтовку и выстрелил в него. Его одежда потянула его, вытащив из-под обстрела, прежде чем тот успел его задеть. Затем он оказался у подножия платформы, преследуя Райдера и Синдзи по лестнице к вершине горки. Несмотря на то, что он бежал вверх по восьми лестничным пролётам, он почти не задыхался. Его лёгкие скорее напрягались от паники и беспокойства, чем от каких-либо усилий. Наверху ему снова пришлось пригнуться, когда раздался очередной выстрел, и его доспехи дернулись от почти неизбежного удара. Райдер раздраженно зашипел: — Защита от стрел! Я думал, что уже кастрировал недомерка Кастер! Широ чуть не запнулся, произнося эти слова. Его походка казалась неуверенной, менее совершенной. — Я не прощу тебе этого… — он поднял меч, и теперь они находились на самой высокой платформе в аквапарке, — Не могу! — Докажи, что ты не просто слова! — Райдер схватил откуда-то надувной круг и поставил на него ноги, — Или смотри, как все горит вокруг тебя! — Райдер бросился вниз по горке, злорадно хихикая, когда влетел в полутрубу. Широ поморщился. Он мог либо догнать Слугу с горки, либо убежать обратно по лестнице и пересечь половину аквапарка вслед за ним. Райдер мог сбежать или вернуться и ранить Кастер, прежде чем Широ сможет её защитить. Избежать этого было невозможно. Он прыгнул в трубу, его ботинки плавали на поверхности движущейся воды. Опять же, то, что Кастер создала для него, давало ему силу для всего этого. Но сила ничего не значила без сердца и души, чтобы ею владеть. Кататься на водной горке, не плавая в воде, было совершенно непривычно. Ему приходилось резко раскачивать тело, чтобы компенсировать каждый поворот, по крайней мере, до третьего поворота. Горка как раз закончилась, образовав рваный разрез во всей конструкции. Следующий участок горки был более чем в шести метрах от него, и до него нужно было совершить длинный прыжок. Райдер был на глубине тридцати футов, скользя по волне вдоль трясущейся платформы. Широ нахмурился. В эту игру могли бы играть двое. Его рука чуть не вывихнулась, когда он схватился за край сломанной горки, изменил направление и оказался над Райдером. — Ха! — захихикал Райдер, удерживая Синдзи между ними. Его меч был готов к удару, он использовал лицо Синдзи как прикрытие, чтобы помешать Широ заблокировать его, — Ну попробуй! Широ не нужно было ничего делать. Вера. Всё, что ему нужно было, — это верить. Его меч удлинился, превратившись в длинный одати. Лезвие значительно превышало рост его собственного тела, когда он взмахнул им. Следующий поворот горки оборвался, и все трое упали с оставшихся тридцати футов на землю. Синдзи скатился в детский бассейн, ударившись о столб. Райдер упал в навес и приземлился на ноги, а Широ врезался в бетон, сильно перекатываясь. Колени ужасно болели, но он преодолел боль. Его меч вовремя сжался, приняв обычную форму катаны, и клинок Райдера встретил его перед ним. Мужчина был силен, отталкивая Широ, и по парку разнеслись резкие металлические лязги. — После того, что я с тобой сделал в прошлый раз, Кастер, должно быть, держит тебя на плаву благодаря кровавым жертвоприношениям! — рассмеялся Райдер, — Посмотрим, какого цвета твоя кровь! При мысли об Иссее Широ почувствовал вспышку ярости. Клинок в его руках отреагировал, превратившись в копье и рассекая плащ Райдера. В памяти всплыли движения, которые ему и в голову не приходило знать. Боевые приемы, которые казались такими же знакомыми, как и его владение луком, но когда он попытался вспомнить, все казалось далеким. — Сдохни! Каждый раз, когда их клинки соприкасались, оружие Широ изгибалось и меняло форму, приближаясь все ближе и ближе к лицу Райдера. Белобородый мужчина выглядел смертельно серьезным и зарычал, когда его щека была рассечена меняющимся оружием Широу. — Ты можешь отменить мою Санта-Марию, но ты не избавишься от моих мерзких наклонностей! — удерживая его клинком, Райдер вытащил пушку и прицелился. Не в Широ, а в упавшего Синдзи. — Ах ты ублюдок! Его глаза сверкнули. — Меня зовут Колумб, ты, мелкий засранец! Широ почувствовал запах серы от оружия ещё до выстрела. Он ощутил, как что-то пронзает его конечности, и боль в суставах и костях. Он не мог спасти Синдзи вот так. — Кастер! — закричал он. Должен быть выход. — Моно но аварэ, — пропела она, и её голос разносился по ветру. Ветер яростно закручивался, и Широ почувствовал, как вокруг них проносится почти тайфун. Райдер сдерживал его, оглядываясь по сторонам. Все огни в здании погасли, и всё погрузилось во тьму. Вода плескалась из сломанной горки, и из уст как его самого, так и так называемого Колумба доносилось тяжёлое дыхание. — Пусть ваши печали определят ваши мечты о полёте, — снова пропела Кастер, и Широ почувствовал, как она тянется его к скудной мане. В воде позади Колумба появилось отражение луны. Хотя крыша здания оставалась неповрежденной, оба мужчины видели ее как на ладони. Она подсвечивала каждое движение Колумба, когда тот отступал от Широ. — Заткнись! — крикнул он, — Я найду тебя и положу конец этому фарсу! Ты, может, и лучше, чем я думал, но все, что ты можешь сделать, это ослабить меня. Санта-Мария уже начинает возвращаться. Ты слишком слаб, чтобы победить меня! — тени его корабля начали подниматься из воды, образуя целостную картину. Широ верил. Он доверял Кастер всё, что у него было. Всё, что потребовалось, — это осколок его оружия, пронзивший спину Райдера. — Во имя Сияющего Принца! — кричал Широ, даже когда тот пытался отскочить, — Ты больше не причинишь вреда! Его клинок был продолжением его воли. Это была сила Гэндзи и вера всей Японии. Он должен был верить, что этого будет достаточно. Он кричал, когда чернила и ткань растекались вокруг него, а клинок увеличивался в размерах. Последний удар, нанесенный с силой горы, укрепил веру Широ в себя. Райдер выглядел потрясённым, хотя это и разрывало его на части. Его глаза кипели от ненависти, которую он видел только у самых мрачных людей, прежде чем окончательно сломиться. А потом всё потемнело, а затем снова озарилось светом. Он обмяк, но кто-то держал его. Ее руки были белыми, и Широу увидел веер, плавающий в воде рядом с ним. — Леди Мурасаки? Она улыбалась ему. Открытая улыбка, не скрытая веером и не замаскированная макияжем. — Ты победил его! Ты сражался и победил! — С силой, которую ты мне дала! — быстро пробормотал Широ. — Я дала тебе божественную защиту и ткань, которая откликалась на твои мысли, — тихо сказала Кастер, всё ещё поддерживая его. Её руки казались сильными, хотя его собственное тело, казалось, было совершенно безжизненным, — Всё остальное исходило из твоего сердца, — она прижалась лбом к его плечу, почти с благодарностью, — Иссей оправдал своё доверие. Свет вокруг них медленно загорался. Широ моргнул, заметив абсолютные разрушения, которые он причинил. Водная горка обрушивалась, а одна из стен была расколота на две части. Протянув руку, он понял, что это, должно быть, произошло из-за последнего удара. Но эта стена находилась более чем в сорока футах от него. — Это сделал я, — прошептал он, что-то в его сердце откликнулось, несмотря на боль в суставах, — На мгновение я стал Гэндз». Мурасаки молчала почти две минуты, они оба переводили дыхание. — Ты носишь рукопись с должной гордостью. Я горжусь тем, что являюсь твоей Слугой… — она помогла ему подняться. Каким-то образом во время боя и восстановления сил Синдзи убежал. Столб, в который он врезался, был испачкан кровью, и Широу охватила паника. Он ранен! Однако, попытавшись встать, чтобы последовать за ним, он вспомнил о том, что только что произошло, и что одной этой веры недостаточно, чтобы поддерживать тело. — Пойдем домой, Мастер. Утром ты можешь принести Иссею подарок в знак того, что мы отдали ему долг. — Но мы не выиграли эту войну. — Ты защитил честь того, кому доверяешь… — она взяла веер и стряхнула с него воду, — И ему было бы очень приятно знать, что его враг пал. — Хорошо, — прошептал он, слегка покашляв. Колени горели, а руки саднили, — Спасибо, Кастер» — Мы партнеры, Мастер, — спокойно ответила она, — Я не могу представить себе никого другого, кому бы я доверила свою легенду. — Почему бы не оставить это себе? — Писательница не может хранить свои секреты и при этом считаться автором. Нас определяют то, что мы отдаем… Возможно, не общество, но другие люди лично нас ценят только тем, что мы отдаем себя другим, — длинное кимоно волочилось по полу, когда они выходили отсюда, — Было бы эгоистично с моей стороны держать свою легенду при себе. Нет, она может расти только в том случае, если кто-то еще ее несет…