The Saga of Shirou's Summons

***

— Итак, вы наконец-то прибыли. Этот голос был не тем звуком, который издаёт человек, сжимая воздух в гортани. Это был голос, который одновременно находился внутри и вне его сознания, покоился на стенках его черепа, насмехаясь над его растерянностью и тревогой. В тот момент, когда он его услышал, он инстинктивно это понял. Эмия Широ открыл глаза и был поражен тем, насколько хорошо он видит без очков. Его сердце стало намного сильнее, кости больше не болели, и, вау, он чувствовал так… много. Теплый воздух обволакивал его кожу, и он чувствовал, как он касается каждого волоска. Только тогда он наконец ответил на голос. Он не видел их, но это не означало, что он должен был быть грубым. — Здравствуйте, — вежливо сказал он, — Где я? — В Конце Времен, — последовал ответ. — Прошу прощения? Громкий смешок, похожий на грохот гор. — Будь благодарен, мальчик, — сказал голос. — Если бы не моя рука, вырвавшая тебя из пасти Алайи, ты был бы обречен на вечные муки. — Я… не совсем понимаю… Он на мгновение задумался, осматриваясь вокруг. Комната была темной, с каменным кафельным полом. Тусклый свет из одного конца комнаты отбрасывал тени на восточную мебель. Может, там отдыхала какая-то фигура? Она была довольно далеко, он не мог сказать точно. — Но… спасибо? — Хм… — снова грохот, — Выходи. Представься. Он бы спросил, куда именно они хотят его направить, но, учитывая, что единственным ориентиром был свет и набор мебели (подушки? Диван? Куча вещей, в которых он не был уверен), понять намек было несложно. Он пошел в этом направлении. Свет становился ярче по мере его приближения, а темный камень окрашивался в красный и желтый цвета, когда свет огня окрашивал воздух. — Э-э… привет? — окликнул он, подходя ближе, но так и не нашел никого. И тут кто-то появился. Рукаю, рука размером с небольшую квартиру, бесшумно и бесчувственно опустилась перед ним. Она просто была там. Он проследил за рукой до её владельца… И он узнал это лицо. У него перехватило дыхание. Глаза, залитые солнцем, смотрели на него сверху вниз, светло-розовые локоны ниспадали на лицо, которое он видел во сне десятилетиями. Ухмылка была не столько злобной, сколько соблазнительной. Она была намного крупнее его, сидя прямо, но ее внешность была безошибочно узнаваема. — Та…? — неуверенно начал он. — Она без умолку болтала о тебе, знаешь ли, — сказала она. Ее голова, должно быть, была на несколько этажей выше него, а голос звучал одновременно и громогласно, и щекотал слух, — Она не успокаивалась, пока я не заверила ее, что ее желание исполнится. — Погоди… так ты…? — Один из моих хвостов так отчаянно желал понять человечество, что спустился в Срединное царство, — продолжило существо. — Она жила, любила, умирала снова и снова. Она опустила туловище так, что оказалась на боку на большом футоне — разве это не был диван всего несколько мгновений назад? Она тоже подняла руку, жестом приглашая его последовать за ней. Он не смог удержаться и сделал то же самое. — Было невероятно интересно наблюдать издалека, как она разрушала себя ради мечты, — существо снова перевело на него взгляд, — Знакомое чувство, а? Широ схватился за грудь. Давно он не испытывал ничего подобного, не думая о том, что у него вот-вот случится сердечный приступ. Но нет, это было просто прошлое, снова разбивающееся о берега его сознания; прилив после долгих лет отлива. — Да… — пробормотал он, — Очень-очень давно… — Вы двое были не так уж и разные… — существо улыбнулось, но это была не та знакомая улыбка, которую он помнил. Это была улыбка, полная веселья, — Один был просто более эгоистичен, чем другой… хотя и ненамного. — Простите, я всё ещё не понимаю, — сказал он, покачав головой и проведя рукой по волосам. Ух ты, у него снова появились волосы, — Вы её знаете, верно? Где она? — Хм, а ты наглый да? Та, что была тут до тебя была более осмотрительна… — ее взгляд еще сильнее сфокусировался на нем, и его охватило чувство, будто он вот-вот загорится изнутри, — Знала когда лучше будет промолчать… — Я… я прошу прощения, — Широ склонил голову, затем пояс. Ему всё ещё было невероятно сознавать, что это действие больше не вывихнуло ему спину, — Я не хотел быть грубым. Просто… прошло так много времени… Несколько мгновений царила напряженная тишина. — Для таких существ, как ты, полвека — это огромный промежуток времени, — спокойно сказала она. Чувство утихло, — Та, которую ты знал как Тамамо-но-Маэ, снова во мне. Она наклонила голову. — Хотя она и не полностью слилась со мной, она очень рада тебя видеть. Он резко вдохнул. Прошло много времени с тех пор, как он перестал надеяться найти её сам. Он не забыл её обещание, просто время… измотало его. Пустота никуда не исчезла, но к этой пустоте он привык. Но теперь, когда она рядом… совсем рядом… почти недоступна… к тому, чего он давно не чувствовал, начали возвращаться чувства. — Это… — у него немного перехватило дыхание, и он закашлялся, — Извините, я просто… — Ты именно такой, каким она тебя описывала… — он снова поднял глаза и увидел, что она смотрит на него с любопытством, — Внутри тебя скрывается нечто действительно интересное… — Э-э… ​​спасибо, — наконец сказал он, — Можно я задам ещё один вопрос? — Можно. — Итак… кто вы? Улыбка становилась всё более свирепой. — Всё, частью чего она была. Аматэрасу. Это заставило его отступить на шаг назад. Колени подкосились. Он… это была богиня. Настоящая богиня… а это означало, что Тамамо все это время была наполовину божеством. Ему понадобилась секунда, чтобы перевести дыхание. — Ты боишься? — прошептал она, ее голос обволакивал его, — Ты думаешь, она нечестна, скрывая столько правды? Ещё один глубокий вдох. Наконец он смог снова выпрямиться. Он мог смотреть ей прямо в глаза, видеть солнце, смотрящее на неё в ответ, и отвечать. — Нет, — заявил он. — Я доверял ей с давних пор. И до сих пор доверяю. Она… — он сжал кулак, — Она верила в меня. С давних пор. Поэтому я… я буду верить в неё. — Ммм… Два ярких, как солнце глаза, смотрели на него. Свет скользил по его коже, лаская каждую мышцу, каждый нерв, каждую химическую реакцию в его теле — ничто не оставалось нетронутым. Она не просто смотрела на него, она смотрела сквозь него. Она улыбнулась. Это было знакомое чувство, этот взгляд. Он скучал по нему. — Ты не лжешь, — богиня, казалось, была почти впечатлена. — Не ей. Никогда ей. — Меньшее бы стало гарантией обращения в пепел… От этих слов у него по спине пробежал холодок. Но ему нечего было бояться, на самом деле. Он доверял ей, и если… если это произошло из-за неё, если единственная причина, по которой он сейчас здесь, это её борьба за него, то… Оно легко вернулось. Я так сильно тебя люблю. — Почему? — он вздрогнул, когда богиня подошла к нему еще ближе, ее лицо теперь было всего в нескольких десятках футов от него. Каждая черта ее лица была высечена из мрамора, искорки в ее глазах могли бы быть солнечными пятнами, а ее дыхание было… ну, как теплый летний ветерок, — Что же в ней было такого, кроме ее преданности и доброты к тебе? — Вы имеете в виду, почему я влюбился в неё? Богиня слегка наклонила голову. Он воспринял это как утвердительный ответ. — Ну, поначалу… ну… Он вздохнул и сел на кафельный пол. Его угнетала не физическая усталость, а тяжесть воспоминаний. — Давай без этого. — Хм? Но это всё, что он успел сказать, прежде чем она осторожно подняла его указательным и большим пальцами. После пугающего мгновения, проведённого без опоры под ногами, она положила его на одну из огромных подушек, разбросанных позади неё. К счастью, подушка стала немного прогибаться, обеспечивая ему устойчивое положение, так что у него не случился ещё один сердечный приступ за последний час. Она повернулась к нему лицом, и только тогда Широ заметил, что она одета гораздо менее консервативно, чем когда-либо одевалась Тамамо. Этот румянец был знаком, хотя и смущал, и это было утешительным чувством. К нему возвращалось так много того, что он уже успел позабыть. — Вопрос. — Ах, да! Извините… — не двигаясь с места, он почувствовал легкое давление в грудь, — Э-э… спасибо? Губы богини слегка приподнялись, но она никак не отреагировала. — Поначалу это было… странно, — начал он, — Мне было очень некомфортно от того, что кто-то так заботливо ко мне относился. Это… было… казалось неестественным. И она не была добра к тем, кто мне дорог, что еще больше оттолкнуло меня, но вся ситуация была нестабильной и… Он на мгновение остановился, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями. — Мне это не понравилось. Она постоянно прижималась ко мне, и… с этим было трудно справиться. — Тебе не понравилось трепетное отношение к себе со стороны Слуги? — спросила она с некоторым весельем. — Ну… да? — он почесал затылок, подбирая слова, — Я так привык быть самодостаточным, и это было не только по необходимости. Я не хотел переставать готовить или ходить по магазинам только потому, что кто-то другой мог сделать это за меня. Он вздохнул и откинулся назад. — Но, кажется… в ту ночь все изменилось. — Демонстрация неуверенности. — Да, — кивнул он, — Наверное, это немного… глупо. Но тогда я впервые по-настоящему осознал, что она… она не просто играла со мной. По крайней мере, я так это видел. Но… — он схватился за воздух, словно пытаясь собрать свои мысли воедино, — Наверное, я даже не понимал, что она реальный человек, пока она не заплакала, рассказывая о том, как страшно… не быть. — Ты не думал, что она намеренно выставляла себя в таком свете, чтобы вызвать подобную реакцию? Он бросил на богиню взгляд, но, поняв, кто это, поспешно отвел ее. Из ее уст раздался тихий смешок. — Мне не нравится ребячество со стороны собеседников, но это вовсе не значит что не терплю когда у кого-то есть что возразить мне. — О… ладно, — он сжал кулак и закашлялся, — В общем… отвечая на твой вопрос, нет. Может быть… может быть, это было наивно с моей стороны. Но… я не знаю. Можно ли действительно так сильно притворно плакать? — Божественность делает то, что не под силу смертным. — Но ведь боги тоже люди, не так ли? Ее улыбка стала чуть шире. — Да, примерно как человек это головастик… — Да ладно! Вы же понимаете, о чём я! Раздался громогласный смех, и на этот раз он даже улыбнулся ей в ответ. И снова вернулось это знакомое тепло. — В том смысле, что божественное так же подвержено прихотям и капризам, как и вы? Тогда да. — Так… я думаю, что верить правде, когда человек так откровенно говорит, — это нормально. — Широ снова откинулся назад и уставился в темное небо, которое время от времени вспыхивало невероятными красками, — Я знаю, что никогда не был самым… проницательным парнем, особенно тогда. Если бы это была ложь, она определенно была бы достаточно умна, чтобы обмануть меня. Но если бы я не доверял людям, то… ну, я бы никогда не узнал ее. Никогда бы ей не открылся. — Рекурсивная логика, — небрежно заметила богиня, — Вернись к исходному вопросу. — Хорошо, ладно… — он собрался с мыслями, — Так… почему я…? На этот вопрос и правда было непросто ответить. Он не мог сразу ничего придумать. — Можно мне минутку подумать? — Мы пребываем на краю времени, мальчик, — богиня упала на спину и закрыла глаза, — У тебя здесь нет и секунды и в то же время больше моментов чем ты смел мечтать… — А… хорошо… Он решил не слишком углубляться в это и вместо этого сосредоточиться на сути проблемы. На вопросе, который она задала. Так что же на самом деле привело его к ней? Воспоминания возвращались к нему гораздо легче, и он мог пересматривать их в более подробном виде, как будто они произошли совсем недавно. Отчасти это, безусловно, было связано с её поддержкой. Не в том смысле, что она стала его Слугой в самом буквальном смысле этого слова, а в том, как она подбадривала его и направляла к тому, чтобы стать лучше. Её желание помочь ему, её забота о нём, её готовность протянуть ему руку помощи, на которую никто другой не решался. Это тронуло его. Дело было в её честности с ним. Конечно, она что-то от него скрывала, но у каждого есть скрытая сторона, это нормально. Он редко говорил ей о пожаре, и она никогда не расспрашивала его об этом. Даже когда она проявляла к нему собственнические чувства, она всё равно оставалась… собой, в каком-то смысле. Это было не совсем то же самое, но он мог видеть частичку той же самой личности ближе к концу их отношений. Иногда она понимала его мысли без его слов, но когда не понимала, просила его уточнить, чтобы не допустить недоразумений. И она никогда не скрывала своих мыслей, когда чувствовала, что нужно сказать что-то важное. Она была… невероятной. И даже это… само по себе было частью причины. Сколько жизни она зажгла, сколько эмоций она в нём вызвала, просто будучи собой. Она была волшебной — не только в том смысле, что практиковала магию, но и в языке улыбок, которыми она с ним обменивалась. В том, как она с таким рвением уговаривала его посмотреть фильм вместе, просто потому что услышала о нём по телевизору. В том, как она заставляла его чувствовать себя нужным таким, какой он есть, и как она заставляла его чувствовать себя, когда он выражал ей то же самое. Было… так, так много всего. Так много, что у него закружилась голова. Как он должен был всё это описать? Как он должен был выразить всё это словами? 1. «Может быть, это что-то вроде…» [Мягкий конец] 2. «Я не знаю, просто…» [Радостный конец]

[Мягкий конец]

Он сделал все, что мог. Казалось, этого было достаточно. — Похоже, она наконец нашла то, что искала, — сказала богиня, снова взглянув на него. — Вы так думаете? — спросил он, почесав затылок. — Ты во мне сомневаешься? — Нет, совсем нет! — примирительно поднял он руки. — Просто… даже спустя столько времени я до сих пор не могу поверить, что она считала меня лучшим. — Тебя отличает не что-то одно. Сочетание желаемых качеств было достаточно сильным для привлечения, а затем она сформировала тебя так, как хотела. Широ замер. — Подождите… вы имеете в виду… она… — Не будь идиотом! — богиня фыркнула, вероятно, вызвав тайфун на Окинаве, — Ей пришлось приложить огромные усилия, чтобы не сделать этого. Но природа отношений такова, что один человек может измениться, подстраиваясь под желания другого. — Да… ладно, да, я понял. Богиня снова села. — Так есть ли у нее причина поступить иначе? — Ну, у нас было не так много времени, чтобы проводить его вместе… — Этого было достаточно. — Да ну? — Если не хочешь лишиться языка на сто лет вперед, то советую чтобы это был последний раз… — П-простите! — Хм, — ощущение, будто он вот-вот загорится, на мгновение снова нахлынуло. На затылке выступил пот, и он снова поклонился, — Я скоро вернусь. Старайся не отходить. Мои владения простираются лишь до определённого предела, и я не могу гарантировать безопасность, как только ты переступишь порог Внешнего мира. — П-понял! — быстро парировал он, не выпрямляясь. Наступила тяжелая тишина. Наконец, Широ поднял глаза и увидел… ничего. Ее не было. Просто… она исчезла. И он остался совсем один в таком огромном пространстве, что это вызвало у него глубокое сочувствие к муравьям. Он снова упал и вздохнул. …Значит, я мертв, да? До этого момента до него это по-настоящему не дошло. Еще минуту назад он отдыхал на крыльце, наслаждаясь прекрасным солнечным днем ​​под ясным голубым небом. А теперь… он здесь. И, по всей видимости, ему предстояло провести остаток загробной жизни в компании человека, который был похож на любовь всей его жизни, но мало чем на нее походил. По крайней мере, я могу её рассмешить. Это был хороший знак. Она немного напомнил ему Тайгу… кого-то, о ком он давно не вспоминал. На самом деле, увидев это лицо, он вспомнил много людей, о которых давно не думал. Всех своих одноклассников, друзей, Нэко и её отца… Жизнь была прожита достойно. Конец назревал давно, хотя и застал его врасплох. Но он был доволен. Было ощущение, что некоторые дела остались незавершенными, но, будем надеяться, его завещание и семья позаботятся об этом. Он старался подготовиться достаточно тщательно, чтобы не создавать себе лишнего стресса. Подушка под ним наклонилась назад под тяжестью груза, и он поспешно выпрямился, прежде чем сила тяжести взяла свое. — А теперь скажи мне… ты будешь убегать от меня так же, как убегал от нее? Он оглянулся. Его окружала уже не гигантская человекоподобная женщина — она превратилась в лису размером с дом. Она по-прежнему была внушительных размеров, но ему больше не приходилось опасаться, что его могут раздавить в любой момент. И тут её золотистые глаза впились в него, возвращая воспоминания о мгновениях, предшествовавших соприкосновению их губ. — Простите…? Вы спрашиваете…? — Я привела тебя не просто для допроса. Я привязала твою душу к этому месту. Ты никуда не денешься ещё очень долго… — лиса легла на подушку, — Теперь возьми это. Мы оба хотим знать, что произошло за прошедшие годы. На мгновение он не понял, о чём она говорит. Затем рядом с её передней рукой аккуратными стопками упали дневники, в которых он записывал важные и интересные моменты своей жизни — все сорок восемь. Каждый был озаглавлен по годам, которые он охватывал, и, к его удивлению, следы износа, накопившиеся за эти годы, были восстановлены. Он улыбнулся. — Да. Я могу это сделать. Он выбрал первую книгу из стопки — первый дневник, тот, в котором они проводили время вместе. Но это было не то, что ей нужно, поэтому он просто открыл книгу, чтобы посмотреть на фотографию. При жизни она так сильно выцвела за эти годы, что он лучше помнил её, чем видел на странице. Но теперь казалось, будто он только что сделал снимок, даже более красочный, чем тот, что получил от камеры. Он снова положил его и взял второй дневник. Затем он поднял на неё взгляд. — Куда мне следует…? Она встретилась с ним взглядом, и он сразу понял. Он перелез через ткань и оказался между ее руками, под шеей — в самом удобном месте. Он откинулся назад, прижавшись к ее мягкой груди, и вздохнул. — Спасибо, — сказал он. — Да, да, начинай! Его улыбка стала шире, и он открыл первую страницу. — 26 марта 2004 года. Каким-то чудом мне удалось всё успеть и сдать экзамены в том году. Было довольно тяжело, особенно после…

[Радостный конец]

Чья-то рука провела по его волосам. — Тебе необязательно. Его глаза резко распахнулись. Ослепительная улыбка смотрела на него сверху вниз. — Привет, — сказала Тамамо. Спустя мгновение он вздохнул. — Неужели мне снова снится один из этих снов? — Чему равен квадратный корень из 1729? — резко спросила она. Он моргнул один раз, потом два. — Что? — Ты всё ещё думаешь, что это сон? — она игриво улыбнулась. — Кстати, это не чётный квадрат. На самом деле это наименьшее число, которое можно выразить как сумму двух положительных кубов двумя разными способами. Он медленно поднялся с её колен, потирая глаза. — Я… что? — Я ждала здесь очень долго, — тихо сказала она, игривый тон исчез, — Было… много времени, чтобы просто… подумать. Часть этого времени я развлекала себя изучением тем, в которых ничего не знала. Часть времени я размышляла о том, что могла бы сделать лучше. — Что ты имеешь в виду? Она криво усмехнулась и покачала головой. — Если бы я не потратила столько времени на то, чтобы застолбить за собой участок, думаю, у нас было бы еще несколько дней, чтобы насладиться им в конце. Наконец, ему показалось, что он не отстаёт от разговора. Хотя он всё ещё пытался смириться с тем, что она рядом и что он может её коснуться. На то, чтобы это пережить, потребуется ещё немного времени. — И если бы я не был таким упрямым, у нас была бы неделя или больше, чтобы это усугубить. Но сожаления — пустая трата времени. Она усмехнулась. — Какая неожиданная мудрость из твоих уст. — Ну, благодаря тебе я прожил полноценную жизнь… — он обнял её за плечи и притянул к себе, — У меня было много времени, чтобы усвоить некоторые более сложные уроки, как и у тебя. — Ты нашел кого-нибудь еще? — тихо спросила она, прижимаясь к нему. — Я… несколько раз пытался, но к тому времени я был слишком стар, и идеал, запечатленный в моих воспоминаниях, был слишком недостижим для кого бы то ни было. — …Это неправильно, что это меня радует? — Хех. Возможно. Но учитывая, что у тебя не было возможности сделать то же самое, я думаю, это справедливо… — он впервые за десятилетия провел рукой по ее волосам. Они были такими же мягкими, как он помнил, — Это… действительно ты, не так ли? Она кивнула ему в плечо. — Она сказала, что раз уж я так долго здесь оставалась, не будучи полностью поглощенной, то мне бы следовало завести тело. Я не могу покинуть это место, но меня это устраивает. Мне больше ничего не нужно там, за пределами этого места. — Это не ответило на мой вопрос. У него было ощущение, что он уже знает ответ, но он почти… боялся в это поверить. Она повернулась к нему, и улыбка, которая озаряла весь его мир, снова озарила его. — Это я, Широ, — сказала она, — Я вернулась. Этого было достаточно, чтобы он притянул её к себе в самый страстный момент их жизни. Аматэрасу закатила глаза. — Да целуйтесь уже!