Какого цвета дружба?

      С каким цветом ассоциируется дружба?       Может быть, с лазурно-синим? Тонкая кисть окунулась в баночку с водой, зависшую в воздухе рядом с белёсой головой. Со стекла стекли капли, словно бриллиантовые слезы, подсвеченные тёплым летним солнышком и отливавшие всеми цветами радуги, раскрашивая задумчивое и без того перепачканное краской лицо девочки. Устроив лёгкий водоворот, кисточка выскользнула из сосуда, переместившись на грязную палитру с мешаниной из засохшей краски. Следы преступлений её прошлых творческих работ затвердели, и среди этой «Сахары» глаза наконец-то нашли засохший синий кусок, который тут же расплылся лужицей, разводя ещё больше грязи в когда-то белом футляре.       Первый мазок по деревянной поверхности оставил после себя толстую и волнистую линию. Кисть опять окунулась в синюю акварельную лужицу и, вернувшись к балке, вывела вторую волну, перетекающую в следующую букву. "Д" получилась извилистой, но плавной и крайне значимой. Сколько прекрасных слов существует в этом мире на букву "Д"! Дом, день, дерево, детство, добро, дождь, десерт, дедушка, диадема, дорога, дракон и, в конце концов, ДРУЖБА. Деревянная стремянка опасно качнулась, когда она спустилась на одну ступеньку, запрокидывая голову к потолку и оценивая лазурно-синюю волнистую надпись с огромной, как прибой, «Д», что высилась над другими буквами, грозясь утопить. Синий – это цвет преданности, надежды, доверия и мудрости. Цвет её факультета, цвет заляпанной футболки, что сейчас была на ней, цвет ручья, где они с папой часто ловят пресноводных заглотов, цвет маминых глаз. Но…       — Не то, — спустя пару секунд прозвучал тихий и тоненький голос.       Рука одним движением достала из-за уха волшебную палочку. Серьги из слив-цеппелин качнулись. Взмах древком — и синие буквы пропали с потолка, расплываясь, как круги на воде. Поднявшись снова на скрипучую ступеньку, стремянка вновь качнулась, а она убрала палочку за ухо и задумчиво уставилась на палитру. Взгляд упал на оттенок сангария: храбрость, доброта, великодушие — цвет ИХ факультета.        Кисточка нырнула, устраивая очередной шторм в баночке и окрашивая жидкость в мутно-синий. Звяк, звяк. Деревянная ручка пару раз стукнулась о край банки, убирая лишнюю влагу, и, перемещаясь в палитру, развела кроваво-красное месиво на засохшем куске акварели. Ворс коснулся нагретого солнцем покатого потолка, и на нём появилась сначала большая, с завитками, "Д", затем "р", а после и остальные буквы. Скрип. Плеск воды в банке, отлетающей чуть в сторону. Печатный станок на втором этаже кряхтел и иногда перебивал пение птички да шуршание слив-цеппелин за круглым окошком, которое было распахнуто настежь. Она оперлась локтями на ступеньку и, положив подбородок на ладони, осмотрела красную надпись. Линии закручивались, путались, как нитки в клубке, переходя от одной буквы к другой. Грызя рукоятку кисти, она вздохнула.        Волшебная палочка выбила пару локонов, выбираясь из-за ушного хрящика, но она не обратила на это внимания и, взмахнув, превратила буквы в маленькую красную змейку, которая, петляя по потолку меж силуэтов, сначала скрутилась кольцами, а потом втянулась ленточкой в конец волшебной палочки, изящно вильнув хвостиком напоследок. Уже второй раз поднявшись на ступеньку, она окунула кисть в воду, которая теперь стала фиолетовой, и, устроив очередное "цунами", задумалась. Снизу донёсся запах свеженапечатанной газеты, папа что-то напевал себе под нос, и она, подхватив этот мотив, окунула ворс в чёрный цвет.  Почти поднеся к деревянной поверхности кисточку, она замерла. Нет. Папа никогда не использует чисто чёрные чернила при печати. Тёмно-фиолетовые или тёмно-розовые — да, но не чёрные. Бульк. И вода окрасилась в грязный, мутно-фиолетовый цвет. Убрав кисточку за ухо, она поймала пустую баночку пальцами, засунула в неё волшебную палочку, которая снова выбила пару пушистых прядей, выбираясь из-за уха, и проговорив сначала:       — Экскуро! — жидкость всосалась в конец волшебной палочки, очищая попутно заляпанные стенки. После прозвучало тихое:       — Агуаменти, — из конца древка вырвалась тонкая струйка воды, наполняя стеклянный сосуд по новой.       Чистая, кристальная жидкость закачалась за стеклянными стенками, когда девочка рассекла воздух палочкой, и банка снова зависла в воздухе, расплёскивая содержимое на пол и стремянку. Засунув палочку в пучок на голове, она вновь взялась за кисть. Мокрые ворсинки метались от одного цвета к другому, пока не остановились над пурпурным. Через несколько минут на деревянном полотне, в ряд, как строчки в газете, стали появляться печатные буквы. Стремянка вновь возмутилась, а девочка, осмотрев свои труды, помотала головой.       «Ну это же не статья в колонке, — подумала она, стирая надпись с потолка. — Тут нужно что-то особенное. А газета под такое совершенно не подходит».       Путешествие кисти повторилось: банка, вода, звон при стряхивании капель, палитра. Замерев над тёмно-зелёным и капнув на него пару капель воды, она задумалась. Зелёный… Цвет, который ассоциируется с природой, а следовательно, с безопасностью и покоем. А ещё это цвет растений, которые так любит один из НИХ.        Ворс нырнул в зелёное болото, а после начал выводить пластичные, словно ветки деревьев, буквы. Линии переплетались, путались, где-то были толстыми, где-то совсем тонкими, но в конечном счёте и они пропали с потолка, поскольку разрослись, как дерево под её окном, перетаскивая всё внимание с пяти фигур на себя. Всё не то. Положив палитру и кисть на верхнюю площадку стремянки, она устало опустила голову на руки. Слива-цеппелина, нагло заползала через большое круглое окошко, выгибаясь и тут же прячась, как вор за кружевной занавеской. Внимание от незадачливого беспредельщика, отвлёк солнечный зайчик, образовавшийся от колыхания тюли и преломления солнечного света. Взгляд метнулся вправо, пытаясь найти источник мерцания. Оказывается, это был лучик, попавший на большое зеркало, которое папа подарил ей на прошлое Рождество. Рама была кривая, наполовину выложенная из плитки, точно такой же, как на кухне, а оставшуюся половину, внизу, облепили ракушки и камушки разных цветов и размеров. С верхушки зеркала свисала гирлянда, как напоминание о давно минувшем празднике.       «Надо будет убрать, — появилась мысль в голове, но так же быстро, как появилась, она стремительно и покинула её светлую голову».       На уголке, качаясь на шнурках, висели розовые кеды. Под ними, на и без того аляпистом ковре, валялись отлетевшие засушенные бабочки и полевые цветы: фиолетовые, розовые, оранжевые, красные, что раньше красовались на рамке. Подул ветерок, наполняя комнату свежестью, сдувая гербарий и насекомых чуть в сторону и трепыхая тоненькие ниточки, на которых держались голубые, коричневые и серые пёрышки, оставшиеся после создания ловца снов. Они отражались в зеркальной поверхности вместе с планами на уже прошедший неделю назад день, синим флажком факультета, вырванным листом из придиры и одной-единственной фотографией. Зеркальная гладь кое-где была в трещинах, и хозяйка комнаты не оставила в покое и их, перекрыв кривым витражом с рисунком из алых роз. В отражении, для которого было крайне мало места из-за натиска всех этих вещиц, отразилась её маленькая фигура: тапочки, домашние растянутые штаны с цветочным узором, синяя футболка в полоску, бусы из ракушек, перепачканное оранжевой краской лицо, небрежный пучок с торчащей палочкой и… Отражение вскочило, чуть не упав со стремянки. Руки вцепились в деревянные боковины, чтобы не рухнуть на пол. Свои собственные серые, почти серебряные глаза в зеркальной глади, натолкнули на гениальную и в то же время такую простую идею. Как она не подумала об этом раньше? Быстро спустившись по скрипучим ступенькам, она рванула к кровати и с грохотом упала на колени.       — Луна, у тебя всё в порядке? — донёсся со второго этажа голос отца.       — Лучше некуда, пап! Кажется, я словила мозгошмыга! — ликующе ответила она и, вытащив большую прямоугольную коробку из-под кровати, начала вытряхивать содержимое на пол.       — Будь осторожна, если их заберётся слишком много, они могут вызвать…       — Слишком сильное размягчение мозга и, как следствие, обморок! — прервала она папу на полуслове. — Я знаю, пап! Но он тут один, да и тот какой-то случайно заблудший. Так что не переживай!       Скрепки, какие-то оборванные листы, ракушки, бусины, камушки, пустые баночки, ленты, ручки, огрызки карандашей и прочий творческий хлам, который и выкинуть жалко и использовать нельзя, падал на пол. Под кровать укатилась лампочка как раз в тот момент, когда пальцы вытащили из коробки нужную вещь. Быстро поднявшись с колен и держа перед собой, как ей сейчас казалось, ни больше ни меньше сокровище, она забралась на стремянку. Взяла кисточку, обмакнула её в воду, окрасив её в болотный оттенок, и только потом вскрыла новенькую, ещё ни разу не использованную баночку масляной краски. Крышечка хрустнула, запах растительного масла проник в нос. Звяк, звяк. Кисть ударилась о край и плавно погрузилась в переливающуюся жидкость. С замиранием сердца она поднесла ворс к покатой крыше и сделала первый, мягкий и лёгкий золотой мазок.        "Д"— значит доброта, которую проявила бойкая рыжая девочка, первой подружившись с ней и защищая впоследствии от смешков и нападок одноклассников. "Р" — значит решимость, которая бушует в рыжем, долговязом пареньке каждый раз, когда кто-то задевает его друзей или семью. "У" — значит уважение, которое испытывает не только она, но и весь магический мир к мальчику с вечно взъерошенными волосами и шрамом на лбу. "З" — значит знания, которыми обладает одна девочка с непослушными волосами и очень умными глазами. "Ь" — значит мягкость характера скромного, но честного и верного парнишки. "Я" как завершение — обозначает её саму. Подводит черту, показывая, что отдельно от них она, конечно, может существовать, но всегда будет чего-то недоставать. Скрип, пошатывания деревянной стремянки. Прядка упала на запрокинутое к потолку лицо, но она сдула её, выпустив слабый поток воздуха изо рта.       С каким цветом ассоциируется дружба? Дружба — это словно сверкающая в солнечных лучах баночка с водой, да что уж там, она как само солнышко, только согревающее тебя изнутри, а не снаружи. И даже когда вы далеко друг от друга, это тепло всё равно остаётся в тебе, прыгая, как шустрый солнечный зайчик, щекоча и радуя даже в самый хмурый день. Дружба — это поддержка. Даже когда весь мир считает тебя чокнутым и ненормальным, друг скорее сойдёт с ума с тобой, чем предаст и примкнёт к остальным, "нормальным" людям. Дружба — это как сидеть вечером в полутёмной комнате возле камина или в тусклом свете лампы. Каждый занят своим делом, но в образовавшейся тишине комфортно всем без исключения. Дружба — это помощь и забота без скользких мыслей о выгоде, когда ты помогаешь просто потому, что это первое, что родилось в твоей голове при несчастном виде близкого человека. Дружба — это громкий смех или, напротив, тихие, но горькие слёзы, которые обязательно пройдут в крепких дружеских объятьях. И в конечном счёте, дружба — это то, что не купить за всё золото волшебного и магловского мира, потому что дружба — это само по себе очень редкое, безвозмездное, волшебное и оттого крайне ценное золото.       — Дружба – цвета золота, — подытожила она, довольно улыбаясь и наблюдая за маленькими золотыми буковками, что образовали цепочку, связывая между собой пять драгоценных лиц, взирающих на неё с потолка и дарящих улыбки в ответ.

***

«Потолок в комнате Полумны украшали пять замечательно выписанных лиц: Гарри, Рон, Гермиона, Джинни и Невилл. В отличие от хогвартских портретов, они не двигались, но всё же какая-то магия в них была. Гарри показалось, что они дышат. Среди портретов, объединяя их в единое целое, вилась тонкая золотая цепочка, но, приглядевшись, Гарри понял, что на самом деле это тысячи раз повторенное золотыми чернилами слово: друзья… друзья… друзья.» «Гарри Поттер и Дары Смерти» Дж.К. Роулинг.