«S+L». Тонкие, как чернильные линии на старом пергаменте, подрагивающие, как змейка, — две буквы на коре. Откуда они появились в тихой заводи и значат ли они больше, чем может показаться на первый взгляд? Или это всего лишь опечатка на коре? «L» знает ответ, но эта маленькая история не только о нём. Она про весну, красоту в моменте и дружбу. Конечно же, дружбу.

Златопуст любил грезить перед сном, придумывать закрученные сюжеты. Они оживали, раскрашивали темноту под отдающими болью в виски веками. Одна беда: часто забывался. С возрастом сюжеты стали насыщеннее, заковыристее, вытекали за границы бумаги, пока в конечном счёте не затопили весь магический мир чернильной ложью. Это не просто навязчивая сказка — это реальность, где имя героя уж точно знают все, но автор продолжает допускать сюжетные дыры и трепать чужие судьбы.

Предновогодняя суета поглощает всех без исключения. Даже те, кто отнекивается, втайне лелеет веру в чудо. Люди бегут по асфальту, запрокидывают голову к небу, безмолвно моля серую тучу сжалиться. Увы. Беготня и суматоха. Прохожие уже привыкли к белым колоннам и арочному карнизу. Бежевое здание и маленький балкончик не цепляют взгляд. Зря. Прохожие не замечали, проходили мимо, не зная, что где-то там, за окошками, двое ругают погоду, украшая свою историю дешёвыми, но самыми ценными декорациями.

Для человека, который не видит мир, но слышит каждый вздох, оглушительный гул становится благом и карой. И он намеренно карал себя, приходя каждый день, а иногда и ночь в коридор, где не умолкала скрипка, зато затихал надоедливый голос в голове.

Для Джинни Уизли все дни пахнут почти одинаково: маминой стряпнёй, доносящейся из кухни по утрам; машинным маслом от рабочей одежды папы; фейерверками, взрывающимися почти каждый обед или вечер; и коллекцией журналов. Но это лето для неё ещё долго будет пахнуть по-особенному: прутьями от мётел, сочной зелёной листвой и, конечно, медовыми яблоками.