Горечь на кончике языка

«Некоторые знакомства начинаются с пожара. Главное — чтобы не дотла.»

      Арсений ненавидел переезды.       Он ненавидел пыль, чужие стены, мерзкий хруст ламинированных коробок, надписи на них, сделанные в раздражении — «кухня, блядь», «ебучие полотенца?», «провода».       Он ненавидел грузчиков — двое сегодня просто уронили микроволновку, посмотрели на него, как на муху на окне, и продолжили пить свои энергетики.       И особенно он ненавидел пустые квартиры.       Когда входишь и не слышишь ничего. Когда эхо гуляет по стенам. Когда ты стоишь посреди новенькой ламинатной коробки с ключами в руке, и тебя встречает лишь запах свежей краски и отсутствие занавесок.       Арсений закинул куртку на спинку табуретки — другой мебели пока не было — и выдохнул.       Голова болела с утра. Перевозка, оформление, поездка в банк — всё это втиснулось в один день, и теперь хотелось только лечь и умереть. Или хотя бы вырубиться, как в армии. Не насмерть, но на шесть часов точно.       Квартира была… нормальной. Не его вкус, не его стиль, не его мечта, но и не ад на земле. Просторная кухня, две отдельные комнаты, нормальный ремонт — серые стены, белые плинтусы, дешёвый ИКЕА-шик. Главное — дешево. Ещё главнее — без риелтора. Ну и с каким-то соседом.       Про соседа Арсению особо не говорили. Серёга, старый знакомый, сказал:       — Снимешь с парнем, он нормальный. Я за него ручаюсь, тихий, культурный. Студент вроде. Если совсем не сойдётесь, можно потом разъехаться.       Сейчас Арсений разложил вещи из пакета, поставил на подоконник бутылку с водой и сел. С кухни открывался вид на двор — унылая панельная коробка напротив, стоянка, ржавый турник, дети с мячом.       Он снял очки, протёр лицо ладонями и выдохнул. Внутри было пусто, как в этой квартире.

***

      Антон въехал вечером.       Это случилось так же внезапно, как всё остальное, что случалось в жизни Арсения последнее время. Дверь хлопнула, кто-то громко сказал «бляяять, нахуй ты такая тяжёлая» — и в прихожей послышался топот, скрежет сумки по полу и запах краски.       Арсений вышел из кухни — в футболке, шортах, и в одних носках, с холодным взглядом.       Парень в коридоре был младше его минимум лет на десять. Худой, высокий, с размашистой походкой и торчащими во все стороны волосами, концы которых были зачем-то крашены в металлический цвет. На плече — здоровенная холщовая сумка с кистями и банкой чего-то липкого, в руках — коробка, на которой маркером выведено «ОЧЕНЬ ХРУПКОЕ НЕ ТРОГАТЬ».       Арсений чуть нахмурился.       — Ты… Антон? — спросил он сухо, облокотившись о косяк.       Парень поднял взгляд. Его глаза были зелёные, немного уставшие, но живые.       — Ага. Привет. Ты, значит, Арсений?       Он протянул руку, прямо из-под коробки, и слегка задел дверной косяк. Коробка качнулась, и из неё вывалилась пачка картонок, обмотанных скотчем.       — Блядь, — сказал Антон весело. — Прям с порога начинается пиздец.       Арсений молча наклонился, поднял одну из картонок. Это был набросок — карандашный портрет в три четверти. Чья-то женская фигура, дымка, полуулыбка. Он аккуратно подал её обратно.       — Это твоё?       — Мое. Не трогай, они незаконченные, — тут же сказал Антон.       Арсений ничего не ответил.       Он вернулся на кухню, где вода в чайнике начала закипать, и опустился на табурет. В голове зудело от этой неуместной живости — и от краски, которой пахло от Антона. Какой-то терпкий акрил, вперемешку с мятным шампунем.

***

      К вечеру стало хуже.       Арсений не выносил шума. В его комнате (честно завоёванной первенством заселения) всё было расставлено точно и строго: кровать по центру, ноутбук, лампа с тёплым светом. Он настраивал будильник на утро, когда услышал, как где-то в другой комнате посыпались книги. Потом — цокот чего-то по полу. И, наконец, музыка.       — А вот и блядь, начался пиздец, — пробормотал он.       Не рок, не попса, не шансон. Просто какая-то инструменталка с барабанами и дудками, бесконечная и бесящая, как вой соседского пылесоса в восемь утра.       Он вышел.       Антон, босиком, сидел на полу в своей комнате. На полу — листы бумаги, краски, кисточки. Он был в рваной майке, волосы собраны в нелепый пучок, даже не из половины волос, а на щеке у него отпечатался след от ладони — видимо, проснулся недавно.       — Можно музыку потише?       Арсений стоял у порога, не повышая голоса. Но в его интонации уже что-то щелкало.       — А, да, сорри, — Антон повернулся, нажал что-то на ноутбуке.       — Просто у меня в семь подъём.       — Серьёзно?       — Серьёзно, — ответил Арсений и ушёл, не дожидаясь реакции.

***

      Ночью случилась первая мелкая катастрофа.       Арсений проснулся от какого-то мерзкого звука. Сначала он не понял, что это — будто кто-то хлюпал, бурлил, плескался. Потом осознал — это на кухне.       Он поднялся, включил свет, и тут же понял, что звук — это вода. Идёт из чайника. Электрического. И она льётся на плиту.       — Что за…       Он вбежал на кухню, дёрнул вилку из розетки — вода продолжала шипеть. Чайник вскипел, но крышка была неплотно закрыта, и теперь из него вытекала кипятком целая лужа, стекая под стол и капая на пол.       — Антоооон! — голос Арсения вышел не злым, а изумлённым.       Через пару секунд в дверях появился Антон. В шортах, сонный, волосы растрёпаны, глаза щурятся от света.       — Чего?..       — Ты чайник включал?       — Я… да… ну, типа, хотел чай…       — Ты заснул на ходу? — Арсений уставился на него.       — Я… блядь, прости, я…       Антон шагнул на кухню, но чуть не поскользнулся и крепко вцепился в дверной косяк.       — Да ёб твою… — Арсений уже тянулся за тряпкой, злясь не только на ситуацию, но и на то, что было страшно. Вода и электричество — не шутка.       — Всё, иди, я вытру, я сам…       — Да сядь ты, не разъебись ещё, художник.       Арсений кинул под ноги полотенце, отключил розетку на щитке и опустился рядом, собирая лужу.       Пауза. Они оба молчали. Только капало. Только пар шёл от плиты.       — Прости, — пробормотал Антон. — Я правда не хотел. Просто задремал.       — Угу, — буркнул Арсений, не поднимая глаз. — Просто за первый день уже почти пожар. Отличное начало.