Одинокий день

      Это было несправедливо, и во всём виновата только Йоко.       Большинство проблем Уэнсдэй в последнее время, или, как бы выразилась вампир, "ревнивые проблемы", были из-за неё. Она то и дело вставала у них на пути и уводила Инид, как будто у неё самой не было девушки, которая могла бы её раздражать. Это невероятно выводило из себя, и вот уже несколько часов, как Инид ушла — а точнее, семь часов и сорок три минуты — в общежитие Йоко.       Инид заранее подготовила Уэнсдэй к ужасной новости о ночёвке с её надоедливой подругой, но Уэнсдэй всё равно была не готова. В основном, она просто не хотела, чтобы Инид уезжала, особенно в общежитие Йоко, но в конечном счёте это было не её решение.              Для Ворона эта ночь длилась уже целую вечность. Она почти сошла с ума. Было уже больше трёх часов ночи, и глаза у неё горели от усталости, но она знала, что не сможет заснуть. Поэтому она попробовала заняться чем-то другим — писать.       Она даже села за свой стол в удобное кресло, выпрямив спину, и уставилась на пишущую машинку, на её красивую, хрустящую страницу и чёрный чернила, которые ждали своего часа.       И всё же её пальцы лежали на клавишах, не нажимая ни на одну из них. Она не могла писать. Она не могла спать. Она не могла думать о Вайпер, о приключениях или убийствах, потому что была слишком поглощена мыслями о том, что Инид не была здесь с ней, как должна была. Даже если Инид была занята домашним заданием, жаловалась или обнимала её часами, она просто хотела, чтобы Инид спала с ней, а не с Йоко.              Тебе нужно поспать. Постучал Вещь с противоположной стороны стола. Уэнсдэй не знала, но Инид попросила его присмотреть за её девушкой, насколько это в его силах. Но Вещь видел, что Уэнсдэй не в духе. Его слова не помогли.       — Я не собираюсь этого делать, Вещь. Я занята, — солгала Уэнсдэй, нахмурившись, и приподняв голову, чтобы подпереть её руками и на мгновение перевести взгляд с Вещи на бумагу. У неё ничего не получалось, и так было уже полчаса. Похоже, она могла писать, только когда рядом была волк.       Ему удалось скрыть своё отношение к происходящему, чтобы не усугубить её состояние. Если ты поспишь, то время до возвращения Инид пролетит незаметно.       Уэнсдэй шумно выдохнула через нос и прищурилась. Она не хотела думать об Инид, потому что тогда бы она подумала о том, что Инид ушла, и как вместо этого она должна быть здесь. Хотя провидица злилась на Йоко за то, что та забрала Инид, в глубине души ей было не по себе от того, что Инид ушла на ночь глядя. Так было с самого Крэкстоуна, а после того, как они вернулись с каникул в школу, стало только хуже.       — Я не скучаю по Инид, — пробормотала Уэнсдэй. Ещё одна ложь. Ещё одна явная ложь, которая, как мог сказать Вещь, была неправдой. Он достаточно хорошо знал Уэнсдэй, чтобы понять, что она расстроена, и он видел, как она страдала, когда волк уходила. Было совершенно очевидно, что она скучала по своей девушке.       Он заметил, что она даже не стала ему угрожать. Это был явный признак того, что что-то не так, и это не могло не вызвать беспокойства.       Я никогда этого не говорил. Постучал Вещь по столу, заставив Уэнсдэй отвернуться и посмотреть вниз, на стол, и лишь мельком поднять взгляд, когда он огрызнулся на неё. Но я не против, чтобы она была здесь.       Уэнсдэй села прямо на его заявление, прежде чем полностью встать со своего места. Она посмотрела на него сверху вниз, придвинув к себе стул, и её голос звучал как-то невнятно. С её губ сорвалась ещё одна ложь, горькая, как яд.              — Мне всё равно, здесь Инид или нет. Она сама себе хозяйка, и мне всё равно, куда она пойдёт, — она сделала паузу, пока Вещь осуждающе смотрел на неё, вполне обоснованно сомневаясь. — Я просто устала, вот и всё, Вещь. Здесь слишком холодно, чтобы отдыхать.       Если бы Инид была здесь, ей бы не было холодно.       Если бы Инид была здесь, они бы уже все спали.       Если бы Инид была здесь...       Вещь громко постучал, чтобы снова привлечь её внимание и отвлечь от собственных мыслей. Если тебе холодно, надень одну из толстовок Инид.       Что?       От этого предложения её брови тут же сошлись на переносице. Она в одной из вызывающих головную боль толстовок Инид? По меньшей мере, это было нелепо. Ни одна из них не соответствовала стилю и цвету Уэнсдэй — они были слишком яркими и напоминали радужную рвоту.       Вещь спрыгнул со стола на пол, проскочив мимо Уэнсдэй и направился в сторону Инид. Спустя мгновение Уэнсдэй обернулась, чтобы посмотреть на него, и, конечно же, он уже забирался на коробки в шкафу, чтобы добраться до огромного количества толстовок, которые коллекционировала её яркая соседка по комнате. С прошлого года их количество увеличилось практически вдвое.       Он начал перебирать их, и Уэнсдэй быстро подошла к шкафу и встала перед ним, наблюдая за тем, как рука осторожно выбирает толстовку с капюшоном. Уэнсдэй хотела сказать, что это вторжение в личное пространство — рыться в вещах Инид, или что это неправильно — красть её одежду, но промолчала. Уэнсдэй уже было всё равно, а если бы и не было, то говорить что-то подобное было бы лицемерием, и они оба знали, что Инид было бы всё равно.       В конце концов его пальцы нащупали рукав тёмно-синей толстовки, которая была далека от чёрного цвета или глубоко тёмно-синего, но всё же лучше, чем розовый. Она не сводила глаз с выбранной толстовки и нервно теребила подол рубашки.       Она никогда раньше не надевала одежду Инид. За все годы, что они были знакомы, она ни разу этого не делала, как и Инид. Втайне она думала об этом пару раз, когда скучала по Инид в тех редких случаях, когда ей приходилось надолго уезжать, но она сдерживалась и справлялась с этим. Но теперь тоска была невыносимой.       Не успела она опомниться, как уже сняла одежду с вешалки и держала её в руках, проводя пальцами по мягкому материалу, который так и манил её поскорее его надеть. Через мгновение, она наконец натянула его через голову и подправила по фигуре.       И, помимо цвета, оно было идеальным.       Оно не было сшито вручную или сделано как-то по-особенному, не было похоже на то, что обычно носит семья Аддамс, но оно было мягким по всей поверхности. Несмотря на то, что спереди на нём была изображена нелепая кошка, изнутри не было видно, как она царапает себя. Капюшон не был громоздким, а завязки — слишком длинными. Но самым приятным был запах. От него исходил аромат духов и хозяйственного мыла Инид, который сразу же успокоил Уэнсдэй.       Она не смогла удержаться, и на секунду поднесла его к носу, закрыла глаза и вдохнула аромат, который, по её словам, она ненавидела, но в глубине души любила, потому что он напоминал ей о соседке по комнате.       Внезапно, мысль о том, чтобы надеть одежду Инид, показалась ей неплохой. Внезапно, она задумалась, почему не сделала этого раньше.       Уэнсдэй была более чем довольна тем, что её окружали тепло и запах её девушки, и наконец, после нескольких часов ожидания, раздумий и дутья, она почувствовала, что может как следует отдохнуть. Когда Вещь спрыгнул на пол и пополз к своему личному ящику на столе, Уэнсдэй вернулась в свою заправленную постель, и устало забралась под одеяло.       Она, как всегда, скрестила руки на груди, и мысли её вернулись к Инид, но, по крайней мере, во сне она могла почувствовать, что та вернётся раньше.              .... Вещь был прав.

***

      Инид вернулась в их общую комнату в восемь утра с красными глазами и фиолетовыми мешками под глазами после бессонной ночи, проведённой с подругой. Она решила уйти только после того, как Йоко заснула за просмотром серии фильмов о вампирах. Они дошли только до третьего фильма, потому что Инид захотелось прокомментировать его, из-за чего они обе надолго отвлеклись.       В ту же секунду, как она тихо открыла дверь, у неё отвисла челюсть, а на лице появилась почти болезненная улыбка. "Боже мой!" — воскликнула она про себя, чувствуя себя самой счастливой на свете. Она сжала в руках сложенное одеяло, чтобы не уронить его, и взволнованно потянулась за телефоном, но чуть не выронила его на деревянный пол десять раз подряд.       Должно быть, за тридцать секунд в её телефоне появилось две дюжины новых фотографий Уэнсдэй, и ей пришлось остановиться, чтобы не сделать ещё больше снимков и не насладиться этим зрелищем до того, как у Уэнсдэй начнётся аллергическая реакция на цвет, и ей придётся удалить всё, как только она откроет глаза и увидит "отвратительное зрелище".       При появлении Инид, Вещь с кряхтением выбрался из ящика и начал разминать пальцы, пока она не прижала палец к губам, призывая его замолчать.              — Ш-ш-ш, — прошептала она как можно тише, хотя её голос и так звучал пронзительно из-за волнения, которое бурлило в её крови. — Не буди её пока.       Инид закрыла за собой дверь так же тихо, как и открыла, и постояла с минуту, не в силах сдержать улыбку от переполнявшего её счастья. В тот момент, она была уверена, что может смотреть на свою милую, спокойную, уютную и любящую девушку, которая втайне носит свитер с котиками, и которую она бы раскритиковала, если бы проснулась.       Однако очевидно, что Уэнсдэй рано или поздно должна была проснуться. Она начала ворочаться во сне, натягивая на себя одеяло, пока Инид не воспользовалась шансом и не подошла к ней. Из-за того, что она не спала всю ночь, а так же из-за резкого снижения уровня сахара в крови, она так устала, что заснула прямо на полу, но всё же подошла к своей девушке и склонилась над ней.       — Привет, детка, я вернулась, — прошептала она, целуя её в лоб. Уэнсдэй перестала двигаться, услышав её голос, и Инид подтолкнула одеяло, а затем наклонилась, чтобы поцеловать её в веснушчатую щёку. Она смотрела, как Уэнсдэй тает от её поцелуев, и каждый раз это зрелище завораживало и опьяняло.       — Доброе утро, — пробормотала Уэнсдэй. Её глаза всё ещё слипались после ночных размышлений с Вещью. Несмотря на тяжесть в веках, она открыла глаза и залюбовалась Инид с её растрёпанными волосами и заботливой улыбкой, а также глазами с расширенными зрачками, которые смотрели на неё сверху вниз. Уэнсдэй ещё не до конца проснулась, но ей хотелось схватить Инид за мешковатую футболку, притянуть к себе и прижать к груди, чтобы та убаюкала её. Однако её руки опустились вдоль тела, вместо того, чтобы схватить Инид, как ей хотелось в полубессознательном состоянии.       Она почувствовала, как чья-то нежная рука отодвинула её чёлку в сторону, а затем ощутила прикосновение чьих-то губ к другому виску. Боже, как же ей хотелось, чтобы Инид целовала её лицо, обнимала, и утешала после долгой ночи в разлуке. Всё, чего она хотела, — это Инид.       Ворону нужна была волчица, её прикосновения, её запах, её поцелуи, её присутствие.       Уэнсдэй хотела видеть только Инид.       — Мне нравится твоя толстовка, — снова нарушила тишину Инид. Уэнсдэй что-то промычала в ответ, не понимая, что она имеет ввиду, пока не открыла глаза и не провела руками по телу, ощупывая мягкую ткань, в которую была закутана. Её лицо слегка порозовело от смущения.       — Я... — попыталась оправдаться она, чувствуя комок в горле. Она посмотрела на Вещь в поисках поддержки, но тот просто стоял на месте, облокотившись на стол, и наблюдая за своими соседями по комнате. — Это... и мы, эм...       Замявшись на мгновение, она поджала губы и сдалась. На ней был вызывающий наряд Инид, от которого у Ворона наверняка бы пошла сыпь, и она не могла это отрицать. К счастью, Инид нарушила молчание и продолжила. — Вещь скучал по мне?       — Очень много.       Уэнсдэй произнесла это без запинки, и это только заставило Инид снова улыбнуться. Уверенность в себе возвращалась к ней. Она знала, что имела ввиду её подруга. — Я вижу.       — Прошу прощения, — ответила Уэнсдэй, приподнимаясь, когда Инид отошла в сторону, чтобы дать ей место. Она начала снимать толстовку с капюшоном, но Инид остановила её. Блондинка нахмурилась, и провидица замерла на месте, заметив это.       — Не надо, Уэнс, — тихо сказала она, положив руку на середину толстовки, прикрывающей торс Уэнсдэй, и слегка оттянув её вниз, чтобы та не сползала, отчего Уэнсдэй снова покраснела. Она продолжила тем же тоном, сводя соседку по комнате с ума, и призналась в том, что думала. — Ты в ней такая милая. Оставь её себе.       Уэнсдэй не успела опомниться, как Инид уже забралась на кровать, как она и хотела, с тех пор, как услышала, что Инид вошла в их комнат, и положила одеяло поверх покрывала. Как только Уэнсдэй легла на бок, Инид обняла её. Инид ухмыльнулась, увидев мгновенную реакцию подруги, и не забыла вознаградить её настоящим поцелуем, от которого та не смогла сдержать улыбку.       — Думаю, тебе стоит примерить и другие мои худи, да? — тихо прошептала она, ухмыляясь.