Нету веры? Ну и пусть, зато есть я

  — Элио... Вставай. — Чужой голос слышался как будто из под воды, но все же достаточно четко. Грубый, проговаривая каждую букву и... Только голосом заставляет подчиняться. Но вот только он не Элио... К кому обращаються? Ответ пришел быстро, так как по лицу прилетела пощёчина. — Элио! Черт бы тебя побрал... Что с тобой?   — Как минимум то... Что я не Элио... — Ризли рискнул открыть сначала один глаз, а после второй. Горло ничего не перекрывало, не мешало дышать, но в глазах всё ещё противно пекло из-за воды. — А вы... А вы не сильно похожи на утоплиницу... — Мужчина над парнем ошарашенно и даже оскорблено вылупился на волка, будто его сравнили с блудной девицей. Хотя с девицей его тоже довольно легко спутать... Длинные белые волосы, заплетённые в кривую косу. Фиолетовые глаза, которые заставляют поверить в существование космоса. Кожа вся бледная, будто мел, слегка блестела из-за лунного света. Кажется он не проспал больше часа... Хотя из-за непонятно откуда взявшейся злости во взгляде "утоплиницы" можно подумать про обратное.   — Что ты несёшь? Вставай, живо, у нас сейчас же будет серьезный разговор. Раз ты уже в состоянии шутить, то значит все в порядке... — Схватив волка за локоть, мужчина хотел его поднять, но резко отпрянул, громко ругнувшись. — Крестик?! Серьезно? Ты убить меня решил, Элио? Пропал на десятки лет, а теперь и смерти желаешь... Кто так делает?   — Я... Я не Элио, извините, вы меня с кем-то путаете...   "Что за вечливость в сторону утоплиницы? Утоплиника... Не могу поверить, что говорю это, но... Спаси сохрани, Господи, помилуй... Аминь"   — Я не понимаю, про кого вы... Ты... Я не знаю, кто вы...   — Элио, что ты несёшь? Снимай немедленно крестик и вставай. Я... — Мужчина взглотнул, поправляя кроваво красный галстук, будто тот слишком сильно славливал шею и мешал дышать. Хотя дышать ему не особо нужно. — Я ждал все эти годы здесь, как ты просил... Ждал, ждал, ждал... И что получаю за свое ожидание? Ты двадцать лет бродил среди людей... Я наблюдал за тобой! С каких пор ты переносишь их, волченок?         Волченок   — Я... — Теперь уже Ризли растерянно смотрел на мужчину. — Волченок?   — Минуточку... — Неизвестный отошёл, потираяя руками трость, сильно нервничая. — Ты... Ты не помнишь? Ничего? Абсолютно...? — Во взгляде не осталось ни капли злости, гнева, все это заменил страх и грусть. — Волченок, прошу, не шути так... — Садясь на колени рядом с названным, утопленник помог тому сесть. — Это я... Нёвиллет. Марион Нёвиллет. Помнишь? Ты около сотни лет назад так же нырнул во время Ивана Купала... Мы с тобой встретились на дне и я тебя спас. Мы жили здесь восемьдесят лет и ты ушел... Обещал вернуться. Молил меня не высовываться лишний раз и оставаться тут до твоего прихода. Прошу, скажи что шутишь, молю тебя... — В глазах была сильная печаль, слезы собрались на глазах, так и наровясь прокатиться по щекам. — Элио, прошу...   — Я... — Парню стало неловко от этого всего. Он не знал, что должен помнить и не понимал, как мог забыть такого очеровательно-милого возбудительно-прекрасного мужчину... — Простите, но я не Элио. Мое имя Ризли... Ну или Вук. Вукорий...   — Ты... Нет. Ты не Ризли. Не Вук, не Вукорий... Ты Элио. Ты мой Элио... Я тебя ждал двадцать лет. Не шути так, прошу, волчонок... — Марион истерически улыбнулся, уткнувшись лицом в плече Ризли, всхлипывая и шипя от боли. Все же он был нечистью и крестик выполнял свою работу... — Прошу, Элио... Молю тебя, вспомни... — Мужчина начал плакать, облокачиваясь на парня, крепко обнимая и плевать хотел на любую боль. А тот в свою очередь даже не знал, как на это все реагировать...   "Сотню лет назад? Но люди столько не живут... Кто он такой? Кто я такой? Он меня знает, а я его не знаю. Не помню... Забыл. Но я не смог бы его забыть..."   — Простите, а вы...   — Ты.   — Прости, а ты... Ты кто? Может... Я смогу вспомнить со временем.   — Да... Точно, тебе нужно время. — "Утоплиница" ещё немного посидел так, поднимая "своего Элио" и после отполз, вставая на ноги и вытерая слезы. Глаза опухли, на лице все ещё была эта странная полу-грустная, полу-веселая улыбка, а во взгляде читалась надежда. — Только пожалуйста, сними крестик... Мне больно к тебе прикасаться. И не носи его больше, ладно?   — Наконец-то повод с концами снять его... Спасибо, понял. — Волк без раздумий разорвал верёвочку и бросил её вместе с крестиком в воду. Вставая, парень чуть не упал от головокружения, но чужие руки его придержали. — Спасибо, хех... Ещё раз. Можешь пожалуйста рассказать кто ты и... И кто я?   — Конечно... Конечно, я как раз планировал, но... Ты не голоден разве? Я приготовил еды несколько дней назад, но ты так долго спал, что я уже думал, что она не пригодится. — Старший провел младшего, медленно начиная историю... — Меня зовут Марион, а фамилия Нёвиллет. Марион Нёвиллет. Я работал судьей в твоём селе около двух столетий назад и так же как и ты не верил во всю эту веру... С учётом креста у тебя на шее, можно было бы подумать, что ты тоже веришь в этого Господа, но нитку ты постоянно снимал из-за некрепкого узла и с таким рвением выкинул крест в воду... Так что, ты все ещё не веришь тоже. Я решил искупаться в праздник Ивана Купала, в общем, так же как и ты, но в отличие от тебя... — Говорящий аккуратно посадил слушателя за стол, аккуратно потодвигая еду поближе. — Меня никто не спас. И я утонул. Меня можно назвать утоплиником, но... Но и не совсем. В отличие от "утопленниц" про которых вам... Нам. Нам всем твердили, я могу жить вне воды. Шло время, шли года, я жил в пещере под водой и через... — Мужчина с искрами в глазах наблюдал, как его любимый... Ну или не совсем его любимый, поедал еду и немного даже отвлёкся, наблюдая за этим процессом. Кажется, он был рад, что его возлюбленный вернулся хоть в каком-то виде.   "Мой милый Элио... Как же я скучал. Я сделаю все возможное, что бы вернуть тебе память, даже если прийдеться с нуля рассказать всю нашу историю."   Взгляд напротив напрягал, пугал и... В тоже время заставлял расслабиться и влюбленно смотреть в ответ, но последнее Ризли сдерживал как мог. Парню было неловко, что он что-то забыл... Кого-то забыл, а ведь он не так уж и много с кем общается. Было до помидорного цвета лица стыдно, неловко и... До дрожи в теле страшно. Он ничего не знал о существе находящегося рядом с ним, но он смотрел на него так, будто готов свою жизнь отдать ради его жизни. Это пугало... Но в тоже время влюбляло сильнее.   "Видимо, это и называется любовью с первого взгляда... Мама говорила такого не существует, что это бредни, но теперь я окончательно убедился, что мне во многом врали. Я хочу знать больше обо всем и про него в первую очередь. И про себя во вторую. Хочу знать все, что знал... И что забыл."   — Марион? — Ризли дожевал, смотря на Мариона, который отвлёкся на него и... Это смущало. Заставляло краснеть как подростка.   — Ой, прости... Я просто рад тебя видеть, не могу наглядеться. — Старший неловко отвёл взгляд, оглядываясь и привел мысли в порядок, продолжая рассказ. — Так вот... Через сто двадцать лет, с погрешностью в нескольких месяцев, я услышал странное движение в воде, а я... А я вылазил на каждый Ивана Купала на сушу, сидя на берегу и как раз планировал повторить тоже самое в сотый раз, как раз юбилейный, первые двадцать лет я все время был в пещере, так как думал, что умру сразу, как только выйду на сушу. В общем... Я поплыл наверх, к суше и заметил тебя, Элио. Я видел то, как ты плаваешь, видел что тебя совершенно не колышет мнение окружающих и ты плавал не стесняясь, без... — Нёвиллет вздохнул, прикрывая глаза, видимо пытаясь там что-то скрыть, но волченок успел заметить чертей, которые пришли поплясать в чужих глазах и к сожалению... Или к счастью, он понял все быстрее, чем утопленник успел сказать. Но все равно сказал, не обращая внимание на чужой румянец когда открыл глаза. — Без ничего, полностью голый. И меня в тебе сначало ничего не привлекало, лишь тягучий интерес, заставивший меня пойти на поводу у своей идеи и... Я потянул тебя на дно. К себе в пещеру. Ты тогда оклемался быстрее, а как очнулся, я даже слово не успел сказать, как передо мной был уже не человек, а волк! Величественный волк, с черной, будто смола, как ночь, со слабой сединой... Голубые, чистые голубые глаза, я будто прыгнул выше головы и смотрел в небо. Тогда я понял, что влюбился по уши... — Мужчина замолчал, давая переварить гость эту информацию. Еды не осталось, сильный голос заставил парня съесть все, что дали и даже не задумывались, что там может что-то быть.   — То есть... Я все же оборотень...   — Так ты знал?   — Догадывался. — Волчара вздохнул, протирая лицо руками. — А что это за дом?   — Это ты узнаешь чуть позже, по мере того, как я буду рассказывать нашу жизнь после знакомства... Но ты вот что скажи, Элио...   — Ризли.   — Да-да, Ризли, Эм... Как тебе удалось спрятать уши и хвост в своей человеческой форме? Ты же всегда жаловался, что у тебя это не выходит и что это невозможно...   — У меня их с рождения не было, Нёвиллет. — В столовой повисло напряжения, будто натянутая тетива лука со стрело, что вот вот выстрелит. Кислорода резво начало не хватать, так что дыхание у младшего участилось, а взгляд старшего не придвещал ничего хорошего. Он вообще ничего не придвещал... В момент оттуда пропали все эмоции, любые чувства, а в голове узлом за узлом плелась одно предположение, в которуюое верить не хотелось.        Перерождение...? — Не было? — Не было... Простите, я не Элио. У нас в семье даже никогда никого так не назвали, так что и спутать меня с давним родственникам тоже не вышло б. Может быть, перед тем, как вы расскажете вашу общую жизнь, я расскажу про себя?   — Я знаю про тебя все, Элио, хватить валять дурака!   — Но я не Элио, черт тебя возьми, не Элио! — Оба резко подорвались с мест. В руках у волчары был ножик, маленький, но тот умел вести себя с оружием, а вот подводное нечто просто резко встал со стула, ударяя обоими ладонями по столу, что старая трещина пошла дальше. В глазах у первого читался страх, хоть тело и не дрожало, а вот второй глазами полными непониманием смотрел на нож в руке у любви всей его жизни, что блестел из-за солнца, что начало вставать именно в этот момент...   "Каой же ты красивый, Элио... Почему ты не помнишь? Почему ты все забыл? И что за страх в твоих глазах, что за взгляд показываешь мне каждый раз, как глядишь мне в ответ? Что же с тобой, любовь моя... Что же стало...?"   Нож в чужой руке не пугал даже на грам, оружие в руке, направленое на него больше удивляло и заставляло в серьез задуматься, а того ли он затащил в свой дом? Но он видел... Он слышал... Все эти обращения к нему, как к волку, как раньше. Вся эта невера, таких людей в ближайших селах не так уж и много, так же немного, как и среди них голубоглазые и черноволосые оборотни... Который видимо и не знает, что он оборотень.   — Я... Я пытаюсь тебя понять, честно, но я не он, пойми. Это может быть все что угодно, от совпадение и до обычной галлюцинации...   — Которая длилась восемьдесят лет?! — Марион несколькоми быстрыми шагами подошёл к Ризли, быстрым движением руки выбил у него с рук нож, а после таким же резким движением усадил того на стул, садясь тому на бедра. Лица обоих в мгновения ока покрылось ярким пламенем, что оставляло ожоги. Уткнувшись в лбы друг друга, они молчали, глубоко дыша. Старший так хотел сейчас плюнуть на все это и наконец-то поцеловать своего волченка, своего верного пса, что был готов на все ради него, ради их отношений, но в глубине душе он наконец-то все понял. Это Элио, но... Но другой. Перерождение существует, иначе утопленник не мог понять, почему у этого человека и его пёсика такие... Такой одинаковый запах, одинаковая манера речи и... Они в общем были идентичны и, будь он проклят ещё чем-нибудь, если б этот паренёк жил в том же селе, что и Элио, то все старое поколение, которое жило больше двадцати лет назад, узнали бы его и его бы просто напросто сожгли. Убили б... Но перерождение происходит после смерти, значит, его любовь не бросала его. Он просто ушел умирать. Ушел умирать в одиночестве, как это делают все волки при смерти... Он считал его своей стаей, что говорил не однократно и... Он ушел, что бы не быть обузой. И умер в одиночестве, где-то в холоде, совершенно один.   Тело пробило крупной дрожью. Нёвиллет обнял Ризли, теперь уже все понимая, осознавая все... Он не просто бросил его, он просто не хотел причинять неудобства. Он не оставлял его одного, он боялся видеть боль в чужих глазах. Младший глубоко вздохнул, быстро беря себя в руки и кажется сам немного догадываясь, в чем же собственно дело и почему у него пропали уши и хвост. Медленно, не желая напугать, чужие руки легли на спину старшему, прижимая к себе, стараясь как можно аккуратнее поглаживать спину, не зная, как вообще утопленницы... Утоплиники реагируют на прикосновения и не будет ли им больно от объятий. В ответ на объятья Нёвиллет сначала полностью замер, даже переставая "дышать", а после сам прижался в ответ, обнимая в ответ и уткнувшись лицом в шею, уже не сдерживая слез. Солёные капли горечи, обиды и непонимания, одновременно с принятием и смирением, бежали по щекам, обжигая щеки и капая на чужие плечи. Всхлипы и чужой громкий плачь бился об стены, вызывая эхо и это все заставляло почувствовать себя виноватым. Волк не умел поддерживать. Никто раньше не нуждался в поддержке, все боялись его и, он прекрасно это понимал, не принимали ни его, ни его точку зрения жизни и смерти. Никто раньше не нуждался в нем так же, как сейчас нуждается этот прекрасныший мужчина, буквально дважды утопивший его, но гнева от осознания этого не было. Он понимал, зачем он это сделал это тогда и зачем сделал сейчас.   — Марион...   — Помолчи, пожалуйста, я тебя отпущу, только дай немного времени... Пожалуйста... — Голос подводного "правителя" дрожал, пробираясь в подсознание человека, которого он любил всем сердцем, но которого больше нету...   Но нет же, вот же он! Марион сидит на его ногах, крепко обнимая, практически ломая ребра, но всё ещё сдерживая силы. Вот он, обнимает его в ответ, поглаживая по спине и даруя столь нужное обоим тепло. Ризли не был Элио, но они были похожи, как две капли воды и никто не смог бы переубедить старшего в ином. Никто, кроме него самого и этого же самого Ризли, но младший не собирался что-то доказывать. Он не был готов принимать свое ново-старое имя, но был готов остаться тут. Вместе с Нёвиллетом. Потому что в селе его никто не ждёт. Его все боялись. Всем все равно на него, а тут тепло.   Такое родное тепло, все такое знакомое, что самого до слез пробивает, но он пытается быть сильным. Ради себя. Ради, отныне, его Мариона.   — Хэй...   — Помолчи, пожалуйста...   — Я хочу остаться. — От его шеи отстранилась и никто даже не заметил кровоточащего укуса практически возле сонной артерии, но благо её не задело такое своеобразное проявлении любви. — Тут. С тобой.   — Но ты человек... У тебя наверняка есть живые родственники или друзья...   — Нету у меня никого. Ну... — Парень замешкался, оглядываясь вокруг и делая глубокий вдох. — Хорошо, есть несколько друзей, но из родственников только мама. Все остальные плевать на меня хотели и смерти желали... Мне ведь нужно будет вернуться за вещами, я попытаюсь как-нибудь разобраться с тем, что б да меня не беспокоились, ладно? Тебя не должны волновать мои проблемы, но меня... Ты меня волнуешь. Ты красивый. Смотрю вот сейчас в глазах и будто в космосе...   — Космос...?   — Не знаю, что это, друзья из города рассказывали, но говорили, что он опасен. Но ты не опасен. Как минимум, видимо, для меня... Пожалуйста, позволь решить несколько моментов и я вернусь сюда.   — Ты не сможешь найти этот дом, он далеко от людских и нелюдских глаз.   — Тогда встретимся возле речки и ты меня проведешь, как тебе такая идея? Прошу, только не плачь, я сейчас сам плакать буду и... И тебе не идут слезы... — Фразу явно пытались продолжить, но волчара решил промолчать. Он пока не был уверен в своих чувствах и чувствах утоплиника.   "Тебе не идут слезы от плача, Марион, не идёт слезы грусти и так больно, что ты плачешь из-за меня... Но что-то мне кажется, есть одно грешное дело, которое тоже вызовет у тебя слезы, но те слезы будут мне по душе..."   "Что я такое думаю... Надеюсь, он не читает мысли, иначе вышло бы очень неловко. Лицо горит, как же стыдно, мы ведь практически не знакомы..."   — Ты... Ты готов бросить всех ради меня?   — Готов. Потому что ты в этом нуждаешься.   — А ты? Что ты думаешь?   — А я этого хочу.   Несколько дней Ризли осваивался в доме и всегда носил с собой Мариона, даже не смотря на то, что тот дом с потолка до пола знал, но он нуждался в нем. Все это время они вместе ели, вместе гуляли по округе и младший рассказал историю своей жизни, которая, как не странно, оказалась практически такой же, как и у его прошлой жизни. Сидя за день до возвращения волчары в село, утопленник закончил свой рассказ про Элио.   — ...Мы жили рука об руку восемьдесят лет. Помогали друг другу, поддерживали и спасали от охотников на нечисть. Сколько раз Элио уволил меня раненого с прогулки домой на пальцах посчитать не выйдет... Мне так стыдно было, раны неделями, иногда и месяцами не заживали и приходилось каждый день менять бинты с обеззараживающей мазью. Оно так сильно щепало раны, что я каждый раз думал, что конец мой близок, но он всегда успокаивал меня и вытерла слезы. — Нечисть лежала под светом луны в траве, смотря на небо. Темное непроглядное небо, укрытое звёздами... — Он построил этот дом, а я старался за ним приглядывать, надеялся вместе починить, поменять и спасти то, что осталось, но прошло солишком много времени.   — Дом и правда не очень пригоден для постоянного проживания, но думаю, я смогу что-то придумать. В селе я многим восстанавливал дома после пожаров или других непредвиденных ситуаций, так что, я что-нибудь придумаю, не переживай.   Ризли вернулся в село утром и каково же было его удивление увидеть там своих друзей. Вся компания, видимо познакомившись из-за общего "горя", за главой его матерью и ещё несколько жителей села стояли в центре, что-то очень громко обсуждая.   — Эм... Народ? — Все мигом оглянулись, смотря на источник "мертвого" голоса. — Что я пропустил?   — Ризли! — Все хором налетели на парня, допытываясь, проверяя на раны и что-то серьёзней. Только ближе к вечеру многие разошлись, а Дилюк и его мать затащили его в его дом?¿ и начали допрашивать его уже лично, прекрасно понимая, что он соврал каждым словом и уже даже огненоволосый заикнулся про кару Господа за слова лживые.   — Я сейчас все объясню, спокойно, успокойтесь пожалуйста. — Речь, которую он наплел всем он придумывал на хочу, что бы было видно, что он лжет, а вот рассказ, который он планировал рассказать только некоторым, то есть матери и лучшему другу, он готовил все время, как Марион засыпал под тихие песни волченка и под поглаживая того по голове. — Прошу выслушайте и... И не злитесь. — И начался серьезный разговор. Очень серьезный. Волчара рассказал им про то, что решил ни с того, ни с сего отправиться в город и в итоге влюбился. Все это время он добивался внимание девы Марии и когда наконец-то получил шанс, вспомнил про родню и друзей. В ответ на это бармен ударил себя по лицу, немного скатываясь со стула, а мать закрыла рот руками, перекрестившись и что-то шепча. — За благословение спасибо, ма, но мы только на первое свидание пойдем, как только я перееду, так что, рано думать.   — Переедёшь?   — В город?   — Без меня...?   — Один?   Дилюк с матерью Ризли переглянулись, а после посмотрели на виновника торжества. А тот в свою сторону кивнул, объясняя тем, что хотел оставить село и все, что тут есть, в прошлом, но поклялся хоть иногда приезжать к ним в гости, дабы показать, что он жив. Он говорил все это с таким лицом, виноватым, стыдливым, что не поверить было невозможно, на что он, в целом, и рассчитывал. Успокоив и уложив заплаканную маму на кровать, парень вышел с другом на улицу.   — Друг...   — Прости, все вышло слишком спонтанно, я даже думать не успел. Влюбился и... И забыл про все. Мне правда стыдно. — В ответ на это заявление Дилюк вздохнул, а после затянул Ризли в крепкие объятия.   — Ты идиот, но что бы ты не решил, я всегда приму твой выбор.   — Зато будет чем утереть нос Кэйе. — Оба весело засмеялись, крепче обнимая друг друга, будто видятся последний раз. А оно так и было... — Мне нужно собирать вещи, ты поможешь?   — Прости, друг, я на слишком долго тут застрял, но не мог оставить твою маму без присмотра и позволить ей взять грех на душу. — Товарищ оглянул друга с ног до головы, тяжело и обречённо вздыхая, быстро добавляя, разворачиваясь в спиной к нему. — Ещё один грех. — И ушел, попрощавшись. Волчара не винил его, и так спасибо, что приглядывал за матерью, но дальше он сам. Его "девица" ждёт его, пока он приедет и переедет, дабы провести первое нормальное свидание.   Через две недели жители села провожали Вукория в путь. Не то, то б много кто хотел провожать, но пришлось из-за традиций. Никто ничего не говорил, во всей этой тишине отчётливо были слышен плачь матери и сильный, не понятное когда поднявшийся, ветер. Через полчаса парень скрылся за горизонтом, а через ещё полчаса жители разошлись, не скрывая своего счастья. Наконец-то главный грез села ушел... А то они уже подумывали его убить. Через несколько часов пути пешком, он дошел до берега моря, которое было далековато от всех сел вокруге и тут было идеальное место для нового маленького домика.   — Ризли! — На него налетели с объятьями, крепко прижимая к себе. — Ты как? Не устал? Нужна помощь?   — Тише, тише, Мари, я в порядке, не волнуйся. Только учил немного с дороги... Давай ляжем, я покрывало взял и утром я начну строить домик, хорошо? — Мужчины посмотрели на друг друга, видя во взгляде лишь любовь и нежность. Они любили друг друга, любили так, как никогда не любили... Так и началась новая глава из жизни. Домик строился быстро, в четыре руки это было быстрее, чем в две, когда младший отстраивал домик для Клоры после её неудачно попытки спечь пирог. К слову, а где же она сама...?   Пройдет много времени. Очень много... Мать Вукория в скоре погибнет из-за сильной болезни, в домике будут жить совершенно другие люди и Вук перестанет возвращаться в родные края, что стали чужими после появление в его жизни Нёвиллета. Тот в свою очередь всегда и всюду ходит да своей любовью, будто боясь снова потерять, но она каждый раз напоминает, что он больше не волк и если даже и погибнет, то не хочет умирать один. Он не обуза тут и он прекрасно это знает, так что если умирать, то не одиночестве и не в холоде. Старость обходила его стороной, так же как и дама с косой, так что, прожил немного дольше жителей села. Марион счаслив девять Ризли в обоих его жизни, а тот в свою очередь раз знать, что провел обе жизни рядом с таким человеком, как Нёвиллет. Они любят друг друга и судьба всегда найдет способы их связать снова. Даже спустя время и сотни перерождений...