Лисёнок Пожирателей Смерти

Уже не в камере, а в отдельной комнате (бывшей гостиной, круглой с камином), среди подушек, одеял и ковров. Лежал Гарри, свернувшись в клубочек. Он выглядел как сплошной чёрный ,с парой белых пятен, комочек. Было тихо. Никто не хотел будить Гарри. Антонин первым нарушил тишину. — Сегодня моя очередь гладить. — заявил Долохов. — Вчера ты уже чесал ему живот! — рявкнула Беллатриса. — А ты вчера целовала его в нос! — возразил Люциус. — Это другое! — крикнула на него Беллатриса. — Это выражение привязанности! — Привязанности?! — возмутилась Нарцисса. — Ты спела ему колыбельную на латыне! — Зато ты пробовал связать его хвост бантом! — крикнула на мужа Беллатриса. — Это был праздничный лук! — начал было оправдываться Рудольфус. — Молчать, оба. — процедил Снейп, прикрикнув на магов. — У меня разрешение на ухо. Правое. — А кто тебе его дал?! — возмутилась было Беллатрикса. — Гарри. — самодовольно сказал Северус. Среди "гнезда" послышалась возня. Лисёнок стал Гарри-полу-лисёнком. — Я веду график. — сонно пробормотал Гарри. — Сегодня Снейп. Завтра Малфой. Послезавтра у меня «День одиночества». — Что?! — хором закричали Пожиратели. — Один день. Без тисканья. Без расчёсок. Без обнимашек. Только я, плед и тишина. Никаких ушей. Никаких «Уиииии, пушистик!» — Гарри устало прикрыл глаза, а потом приподнялся на локтях. — Да, Беллатриса, это было про тебя! — Предатель. — прошипела Беллатриса, но без обиды и обвинения в голосе. — И вообще… вы все странные. — сказал Гарри, перед тем, как завернуться в одеяла. — Мы? Странные?! — возмутился Волдеморт. — Вы злодеи. Магия, убийства, мрак, тоталитаризм. — пробормотал Гарри. — А теперь? Кормите меня из блюдечка и покупаете мне подушки. — Ну… — пробормотал Мальсильбер. — Кто сказал, что злодеи не могут быть… нежными? — Кто сказал, что я против? — проворчал Гарри, прижав уши. — Но всё равно… график! У меня лапки. Я не могу разрываться!

***

Казалось, прошло уже несколько дней после "пытки" (купания Гарри). Хвост обмотан вокруг ног, ушки аккуратно подёргиваются — Гарри явно что-то планирует. Пожиратели ждали. Все. Напряжённо. Как перед приговором. — Он молчит. Это плохо. — прошептал Рабастан. — Он что-то планирует. — кивнул Снейп. — Я узнаю этот взгляд. Так же смотрел Волдеморт перед реформой пыток в 1996-м. Люциус вытер лоб платком. Гарри наконец поднял глаза. И важно произнёс: — Мне нужна компенсация. — с видом страдальца сказал Гарри. — Конечно... — хором сказали все. — За насилие над шерстью! За уточек! За вишнёвый шампунь...с солёной карамелью! — зашипел Гарри. — И за оскорбление хвоста, когда кто-то назвал его «петелькой»! — Это был не я! — пискнул Рудольфус. — Ты и назвал, и завязал! — закричал Гарри. — Хорошо... — попытался успокоиться Гарри. — Моя компенсация: вы все - моя мебель. На сутки. — …что? — переспросил Волдеморт. — МЕБЕЛЬ. Подушка. Лежанка. Подставка под лапки. — объяснил Гарри. — Я требую уюта и морального возмещения.

***

Через полчаса: Снейп — в кресле, неподвижно, на коленях у него дремлет Гарри, вытянув лапы и положив хвост на его лицо. Долохов лежит в ногах — служит подставкой для лапок. Беллатрикса тихо поёт колыбельную, расчёсывая ушки и волосы. Рудольфус стоит на коленях, держит чашку с мятным чаем. Чашка стоит на подносе. Поднос на его голове. Гарри довольно зевает. — Это хорошо. Это правильно. — блаженно протягивает Гарри. — Ты чудовище. — с трудом выдыхает Рудольфус. — Я милый лисёнок. — говорит Гарри. — Просто с чётким чувством справедливости. — Спасибо за участие. — Гарри поворачивается и касается носиком подбородка Снейпа. — Ты - лучшая лежанка недели. Снейп закрыл глаза. Мысленно. Он пережил войну, предательство, Волдеморта. Но быть лежанкой — вот что сломало его окончательно. — Можно я в следующий раз буду лежанкой? — спросил Антонин. — Конечно. — ответил Гарри с довольной улыбкой. — А теперь… тишина! Сиеста компенсации...