«Он — мой»

Глава 1. Его сокровище Сеул. Город контрастов. Днём — центр высоких технологий и моды. Ночью — тень, где живёт страх, власть и кровь. Город, где официальные законы теряют силу перед одним именем: Чон Чонгук. 32 года. Мужчина, в чьих руках сосредоточена тьма Кореи. Его называют Призраком Востока, потому что никто не может проследить, как он действует. Он не оставляет следов — только тени, слухи и трупы. Сотни людей боятся его имени, тысячи работают на него, не зная, кого служат. Весь криминальный Сеул — его шахматная доска, а он — игрок. Тело, покрытое татуировками. Чёрные, как ночь, глаза. Жесткий, мужественный подбородок, губы, украшенные стальным пирсингом. Он двигается как хищник: плавно, уверенно, смертоносно. Стрельба, пытки, угрозы — всё это ему привычно. Он не дрогнет, если придётся перерезать горло тому, кто нарушит клятву. Он не пожалеет, если город будет гореть, пока его слово соблюдается. Но даже дьявол может иметь сердце. И его зовут Пак Чимин. 17 лет. Университетский первокурсник. Специальность — современное искусство. Худой, с тонкой талией, гибким телом и кукольным лицом, он выглядел бы ангелом, если бы не взгляд — дерзкий, прямой, с искрой, что выжигает. Он не стесняется своих желаний, своей красоты, своей власти над теми, кто теряет головы от одного его взгляда. Он умеет быть язвительным, капризным, стервозным. И именно этим он покорил Чонгука. Они познакомились случайно — или судьба подстроила всё идеально. В тот вечер Чонгук приехал на закрытую благотворительную выставку, где отмывались деньги через искусство. Он ожидал скуки. Но в углу стоял мальчик в чёрном — с бокалом, с полупрозрачной рубашкой, в которой угадывалась каждая линия тела. И он смотрел на Чонгука. Смело. Жадно. Без страха. — Ты выглядишь так, будто убиваешь по расписанию, — сказал он, сделав глоток вина. — Я убиваю, когда мне мешают. А ты мешаешь? — Пока нет. Но могу. С тех пор Чонгук не мог думать ни о чём другом. ... Прошло два месяца. Пентхаус на вершине небоскрёба стал дворцом для одного — Чимина. Он не платил ни за еду, ни за одежду. У него были дизайнерские вещи, личный водитель, охрана, и целый этаж под его желания. Он просыпался на шёлковых простынях, пил фреш из рук прислуги, а за его окнами расстилался Сеул. Чимин привык к роскоши. Он принимал это как должное. Но было то, чего не мог купить никто. Чонгук. Тот приходил редко. Занятой, опасный, грозный. Но когда появлялся — весь мир замирал. Он заходил, и всё в комнате наполнялось его запахом: сигареты, кожа, что-то пряное и возбуждающее. Он мог молчать, просто прикасаясь губами к виску Чимина, и тому было достаточно, чтобы дрожать. В тот вечер Чимин ждал. Он уже принял ванну, надел белую рубашку, ту самую, в которую Чонгук вечно засовывает руку. На губах — лёгкий блеск, в волосах — небрежная укладка. Он лежал на диване, будто лотос, на алтаре. И услышал шаги. — Опоздал, — не поворачивая головы, произнёс он, глядя в окно. — Был занят. Чистил улицы от предателей, — ответил Чонгук, входя. Его голос — бархат с лезвиями. — Угу. А я тут умирал от одиночества. Без поцелуев. Без секса. Без тебя. Чонгук подошёл. Он не спешил. Просто встал перед диваном, глядя сверху вниз. — Ты скучал? — Нет. Я бесился. — Ещё лучше. Он опустился на колени. Пальцы обхватили колено Чимина, скользнули выше. — Знаешь, что ты для меня? — шепнул он, касаясь губами кожи. — Скажи. Вслух. — Моё сокровище. Моё всё. То, ради чего я бы устроил резню, если тебя коснётся хоть кто-то. И когда он поцеловал его — это был не просто поцелуй. Это было клеймо. Принадлежность. Жадно, грубо, со стоном. А Чимин таял, выгибаясь, зная: в его руках чудовище, способное любить только его.