Scintilla.Procella.Insania

Порт. Ржавые бока бордовых контейнеров тянутся ввысь под бледным светом луны. Внизу, где секунду назад бушевала ярость, воцарилась тишина. Тосва и Поднебесье замерли, подняв головы. Их взгляды, полные недоумения и страха, устремлены вверх. На вершине, словно темный ангел на вершине горы, возвышалась фигура в капюшоне. Тень скрывала лицо, но в позе чувствовалась стальная решимость. Ниже, на другом контейнере, стоял плотный силуэт, окруженный аурой самоуверенности, которая сейчас казалась жалкой и неуместной. Тень плавно вскинула руку. В тусклом свете на мгновение блеснул черный металл. Пистолет. Выстрел. Звук, резкий и оглушительный, разорвал тишину порта. Эхо прокатилось между контейнерами, словно крик отчаяния. Самоуверенность на лице внизу мгновенно сменилась гримасой шока. Глаза расширились, в них отразился ужас осознания. Тело дернулось. Слабая судорога. И все. Падение в зияющую бездну между контейнерами. Тело ударилось о металл, и этот глухой, зловещий звук словно поставил точку в этой ночной драме. Тень в капюшоне замерла, неподвижная статуя в ночи. Лишь тонкая струйка дыма вилась от ствола пистолета. Повернувшись, тень бесшумно скользнула в лабиринт стали и тьмы, растворившись среди контейнеров. Тосва и Поднебесье парализованы страхом. Схватка забыта. Новый, леденящий ужас сковал их. Что произошло? Вопросы, как ледяные иглы, вонзаются в сознание. Старый мир мертв. Начинается что-то новое и пугающее.

24 часа назад

— Я не согласна, — яростно прошипела она, словно змея, готовящаяся к броску. — В таком случае... Тебе останется только попрощаться с ним, — Ран разочарованно вздохнул и бросил взгляд на Санзу, неподвижно лежащего на диване. Хикари мгновенно вскочила на ноги, готовая разорвать их на куски. Ран лишь усмехнулся, в его глазах мелькнул холодок, и неожиданно доброжелательно произнёс: — Ладно, пиздуйте. Он скоро проснётся, и вы можете выметаться отсюда нахуй. — Хикари недоверчиво посмотрела на него, пытаясь разгадать его мотивы. Риндо, кажется, тоже не понимал, что несёт его брат. — Даю тебе время до завтрашнего вечера. Надеюсь, ты передумаешь, — сказал Ран с какой-то странной, загадочной уверенностью. Затем он встал и скрылся в своей комнате, оставив Хикари в полном замешательстве. Что это было? Что за внезапные перемены настроения и что он на самом деле задумал? Она посмотрела на Риндо, ищущего ответы в его глазах. Но тот, кажется, тоже был в полном неведении относительно планов брата. Он заметил её взгляд, холодно вскинул брови, в его глазах мелькнуло лишь безразличие и лёгкая неприязнь. Он хмыкнул, отвернулся и, не сказав ни слова, вскочил и исчез в коридоре, оставив Хикари наедине со своими страхами и догадками.

***

Хикари, с нарастающим беспокойством, изучала лицо Майки, пытаясь уловить в его выражении хоть какой-то намек на предстоящее. В кромешной тьме, лишь слабо освещаемой редкими фонарями, у стен храма Мусаши собрались бойцы Тосвы. Было два часа ночи, а на их плечах лежала тяжесть грядущей битвы, которая должна была разразиться следующим вечером. В полумраке Санзу, казалось, еще не полностью проснулся. Его движения были замедленными, словно он боролся с остатками сна. Хикари же, напротив, была полностью поглощена своими мыслями, словно пленница собственных размышлений. В голове вновь и вновь звучали слова, брошенные Хайтани при последней встрече. Что за уверенность сквозила в его голосе? Почему он был так убежден, что она примет его предложение? Дракен, возвышаясь над собравшимися, объявил, что сегодня вечером Тосва сойдется в решающей схватке с Поднебесьем. Эта битва должна была стать последней точкой в их затяжном противостоянии. Хикари, погруженная в собственные переживания, лишь рассеянно слушала слова Дракена об опасности, исходящей от Поднебесья. Она и без того прекрасно знала об этом, испытав их жестокость на собственной шкуре. Внезапно, из толпы раздался громкий выкрик, нарушивший напряженную тишину. Кто-то предлагал сражаться нечестно, уподобившись грязным методам Поднебесья. Хикари, словно пробудившись от оцепенения, с любопытством повернула голову в сторону источника звука. К ее изумлению, кричащим оказался Хаккай Шиба. Глаза Хикари расширились от удивления. Неужели это тот самый робкий и нерешительный парень, который всего полгода назад прятался за спиной сестры, боясь бросить вызов собственному брату? Да, он повзрослел, возмужал и стал довольно сильным бойцом, но всегда оставался верен принципам честного поединка. Честь, достоинство, справедливость – эти понятия всегда были для него не пустым звуком. Он дрался по правилам, не опускаясь до подлых приемов. Что же заставило его изменить свои взгляды? Что заставило его предать собственные идеалы? —По дороге сюда… на Така-чана напали! И на Улыбашку тоже! — голос Хаккая дрожал от ярости. — Они… эти уёбки ударили их трубой сзади! До этого момента Хикари всегда считала, что победа, одержанная нечестным путем, не имеет никакой ценности. Она сама много раз отказывалась от преимущества, если видела, что противник не готов к бою. Она верила в силу честного поединка, в котором побеждает сильнейший, а не тот, кто готов на подлость. Но теперь, когда ее друзей, ее товарищей по оружию, атаковали исподтишка, ее принципы начали рушиться, словно карточный домик. Мицуя и Улыбашка... Она помнила, как они вместе тренировались, как смеялись над глупыми шутками, как поддерживали друг друга в трудные моменты. Они были не просто товарищами по банде, они были ее друзьями. И теперь, когда они подверглись нападению, Хикари почувствовала, как в ее душе просыпается неутолимая жажда мести. В груди Хикари вскипела волна гнева, затмившая собой все сомнения и колебания. Ярость и жажда мести словно пелена застлали ее разум, заставляя забыть о прежних убеждениях. Шок от слов Хаккая мгновенно сменился жгучей жаждой возмездия. Она, еще недавно ярая сторонница честных правил, теперь готова была поступиться своими принципами. Ненависть, словно яд, растекалась по ее венам, заставляя забыть о чести и достоинстве. Она больше не могла оставаться в стороне, когда ее друзья страдали. Поднебесье перешли черту, и теперь она была готова ответить им тем же, не задумываясь о последствиях. Честный бой? Достоинство? Все это казалось ей сейчас пустыми словами. В тот момент единственное, что имело значение – это отомстить за друзей, преподать Поднебесью урок, который они запомнят на всю жизнь. Санзу, казалось, не собирался ее останавливать, словно не замечая происходящего. То ли он разделял ее гнев, то ли его разум все еще блуждал в лабиринтах сна, оставалось только гадать. Хаккай, распаляясь все больше, яростно доказывал свою правоту, ведь нападение на Такаши, очевидно, вывело его из равновесия. Он призывал Тосву использовать оружие, играть грязно, не стесняясь никаких методов. Хикари, к своему собственному удивлению, полностью поддерживала его. В этот момент в спор вмешался Пеян, заняв противоположную сторону. Он напомнил всем, что Па был посажен в тюрьму именно за использование оружия. Этот ебанный благородный рыцарь! Он кричал и спорил со всеми, пытаясь доказать свою правоту. Толпа, еще недавно поддерживавшая Хаккая, теперь растерянно молчала. С каждым новым словом Пеяна лицо Майки становилось все бледнее и напряженнее. Хикари нервно усмехнулась. "Отпиздим их и всё тут?" Так говорил Майки, наивно полагая, что все можно решить силой. Что ж, вот он и получил по заслугам за свое ребячество. Хикари чувствовала, как нарастает внутреннее напряжение. Сначала давление со стороны Хайтани, теперь этот спор… Она больше не могла сдерживаться. —Заткнись, Пеян! — неожиданно рявкнула Хикари, поддерживая Хаккая. — Это не трусость, а умное решение! Откройте глаза! Это уже давно не детские игры! Всё стало слишком серьезно! Санзу хмыкнул, услышав ее слова. Ей ли говорить об умных решениях? Она всегда была ветреной и безрассудной. Неужели все эти события действительно так сильно повлияли на нее? Пеян уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент проснулся Майки. —Пеян прав, даже не спорь, Хикари, — твердо заявил он. Девушка раздраженно обернулась к нему, испепеляя его гневным взглядом. —А ты, Хаккай, не будешь участвовать в битве. Присмотришь за Мицуей и Улыбашкой, чтобы они не бросились в бой прям из-под капельницы, — добавил Майки. Хаккай чуть не поперхнулся от такого заявления главы. Хикари тоже была недовольна решением Майки, но решила промолчать. Этого упрямого мальчишку все равно не переспоришь. Он все равно сделает все по-своему. Что ж, она поступит так же. Дальше Майки начал успокаивать всех и выкрикивать пафосные фразы о том, что они обязательно победят Поднебесье. Хикари лишь закатывала глаза, слушая его речь вполуха. Она уже перестала обращать внимание на его слова, полностью погрузившись в обдумывание собственного плана мести Поднебесью. Утренний свет больницы казался особенно блеклым, неспособным прогнать давящую тьму, окутавшую все вокруг. Хикари нерешительно открыла дверь палаты, словно боялась потревожить тишину, пропитанную болью и отчаянием. За ней, как тень, следовал Санзу, его присутствие ощущалось как сгусток энергии, готовой вырваться наружу. Взгляд Хикари сразу же упал на Юзуху. Огненная шевелюра, обычно полная жизни и энергии, сейчас казалась тусклым пламенем, готовым вот-вот погаснуть. Юзуха сидела возле койки Мицуи, склонившись над ним, словно пытаясь согреть его своим теплом. Чуть дальше, у стены, стоял Хаккай, бледный как смерть, его лицо выражало невыносимую муку. Хикари почувствовала, как тревога нарастает в ее груди, сдавливая сердце. Она подошла ближе, взволнованно оглядывая Юзуху, пытаясь понять всю глубину трагедии, случившейся здесь. Ее глаза были красными от слез, тушь размазалась по всему лицу, словно черные ручейки горя, стекающие вниз. Волосы растрепались, лишившись привычного лоска. —Ну что говорят врачи? —аккуратно поинтересовалась девушка, подходя к Юзухе вплотную. Ее голос прозвучал мягко, словно она боялась разрушить хрупкое спокойствие, царившее в палате. Она положила руку Юзухе на плечо, слегка поглаживая ее, пытаясь передать ей частичку своей поддержки. Девушка, уткнувшись в бок подруге, пробормотала: —Прогнозы неутешительные. —она всхлипнула, ее тело затряслось от рыданий. Юзуха крепче вцепилась в Хикари, словно та была единственным якорем, удерживающим ее от падения в бездну отчаяния. Хикари обняла ее в ответ, успокаивающе поглаживая по спине, позволяя слезам Юзухи пропитать ее одежду. Вмешался Хаккай: —Така-чану досталось больше, чем Нахое. —печально пробормотал он, его голос дрожал от подступающих слез. —Ты не видел лиц уёбков, кто сделал это? —вмешался и Харучиё, его голос был полон ярости, словно он был готов разорвать виновных на куски. —Нахою ударил Мадараме, а Такаши.. Какой-то парень. Он был в шлеме, на мотоцикле с Ханмой. —Кисаки Тетта. —дрожащим голосом, но уверенно произнесла Юзуха. В ее голосе слышалась ненависть и отчаяние. Это был он, Кисаки, виновник всех бед. Хикари отстранилась от Юзухи, ее взгляд стал жестким и решительным. Она почувствовала, как внутри нее поднимается волна гнева, смешанного с болью и страхом. Она посмотрела на Юзуху, на Хаккая, на неподвижного Мицую на койке. Она должна была что-то сделать. —Кто этот парень? — спросила Хикари, стараясь сохранить спокойствие в голосе. Ей нужно было знать все детали, чтобы понять, как действовать дальше. В ее голове уже зрели планы, полные решимости и отчаяния. Она не позволит Кисаки Тетте остаться безнаказанным. Юзуха, казалось, собралась с силами, чтобы рассказать о Кисаки. Ее взгляд был устремлен в никуда, словно она видела перед собой прошлое, наполненное страхом и манипуляциями. —Кисаки... он мерзкий тип, — начала она, ее голос дрожал, несмотря на все попытки сохранить спокойствие. —Он дал мне нож. Сказал, что я должна убить Тайджу. Моего брата. Хикари похолодела. Она знала о прошлом Юзухи, о ее сложных отношениях с братом, о тирании, царившей в их доме. Но чтобы Кисаки...Она не могла поверить, что этот человек способен на такие гнусные поступки. —Он говорил, что если я не сделаю этого, Тайджу убьет меня и Хаккая. Он заставил меня поверить, что это единственный выход, — голос Юзухи сорвался, и она снова заплакала. —Я пыталась... Я правда пыталась, но... Не успела она закончить, как телефон Хикари завибрировал в кармане. Она посмотрела на экран – Вакаса. Сердце ухнуло куда-то вниз. Обычно брат звонил только по серьезным причинам. —Простите, — пробормотала она, отходя в сторону. Приложив телефон к уху, она услышала дрожащий, обрывистый голос Вакасы. —Хикари… Ты… Тебе нужно приехать. Срочно. —Что случилось, Вакаса? Что-то с тобой? — в голосе Хикари прозвучала паника. Она не припомнила, чтобы когда-либо слышала брата таким. —Эмма… Эмму… На нее напали, — Вакаса замолчал, пытаясь выровнять голос. —Пожалуйста, приезжай. Мир вокруг Хикари поплыл. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног. Эмма. маленькая, светлая Эмма. На нее напали? Кто мог причинить ей вред? —Куда ехать? — прохрипела она, стараясь взять себя в руки. Она должна быть сильной, ради Эммы, ради Вакасы. Вакаса продиктовал адрес. Хикари, словно робот, повторила его вслух, чтобы убедиться, что правильно расслышала. —Мы сейчас будем.— сказала она, отключая телефон. Хикари почувствовала, как реальность распадается на куски. Слова Вакасы эхом отдавались в голове, заглушая все остальные мысли. Эмма...нападение… это не могло быть правдой. Это просто не могло быть правдой. Три пары встревоженных глаз были устремлены на неё: Хаккая, Юзухи и Санзу. Их лица отражали её собственный ужас и непонимание. —Мне нужно ехать, — проговорила Хикари, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но дрожь выдавала ее волнение. —С Эммой случилась беда. Юзуха кивнула, не задавая лишних вопросов. Она видела ужас в глазах Хикари и понимала, что сейчас не время расспросов.Хаккай ещё сильнее побледнел, он почти слился с белой стеной, у которой стоял. Юзуха тут же шагнула вперед, её лицо было полно решимости. —Я поеду с тобой, — заявила она твердо, сжимая кулаки. Она чувствовала, как Хикари отчаянно нуждается в поддержке. Хикари благодарно посмотрела на нее. Поддержка сейчас была как никогда нужна. —Спасибо, — прошептала она Прежде чем они успели сдвинуться с места, Хаккай подскочил: —Стойте! — крикнул он, забеспокоившись еще больше. —Берите мой мотоцикл! Он у входа. Езжайте быстрее! Санзу кивнул, не говоря ни слова, и быстро развернулся. —Я на своем, — бросил он через плечо, направляясь к выходу. Хикари кивнула, не тратя время на благодарности. Сейчас важна каждая секунда. —Спасибо, Хаккай, — бросила она на бегу. Обе девушки, словно по команде, выбежали из комнаты, направляясь к выходу. Каждая минута казалась вечностью. Хикари молилась про себя, чтобы с Эммой все было хорошо. Она вспоминала ее яркую улыбку, ее заразительный смех, ее доброту и невинность. Кто мог поднять руку на эту девочку? Пока они бежали по коридорам, Хикари пыталась собраться с мыслями. Кисаки… его имя всплыло в ее сознании. То, что рассказала Юзуха, заставило ее задуматься. Мог ли он быть причастен к нападению на Эмму? Это казалось безумным, но в голове Хикари уже складывалась зловещая картина. Хикари и Юзуха выскочили на улицу и сразу же увидели мотоцикл Хаккая. Хикари забралась на сиденье, а Юзуха села позади нее, крепко обхватив ее руками. Хикари завела двигатель, и мотоцикл взревел, готовый сорваться с места. В этот момент рядом с ними промчался Санзу на своем мотоцикле, давая им знак следовать за ним. Хикари назвала адрес Юзухе, чтобы она направляла ее, и они рванули вперед, пронзая городскую суету, преследуя Санзу. Время тянулось невыносимо медленно. Каждая секунда ожидания была пыткой. Хикари молилась, чтобы они успели. Она молилась, чтобы с Эммой все было в порядке. Она молилась, чтобы справедливость восторжествовала, и виновный в этом злодеянии понес заслуженное наказание. Внутри нее росло не только беспокойство, но и ярость. Ярость на того, кто посмел причинить вред Эмме. Ярость на Кисаки, если он действительно был причастен к этому. Ярость на мир, который был полон жестокости и несправедливости. И в этот момент, в ее сердце, Хикари поняла, что больше не может оставаться в стороне. Она должна действовать. Она должна защитить тех, кто ей дорог. И она сделает все, что в ее силах, чтобы найти виновного и заставить его заплатить за все. Мотоциклы с визгом затормозили у входа в больницу. Хикари спрыгнула с мотоцикла Хаккая, Юзуха последовала за ней. Санзу уже стоял у входа, его лицо выражало нетерпение и тревогу. Не говоря ни слова, они ринулись в здание. Их встретила картина, от которой кровь стыла в жилах. У стены стояли Шиничиро и Вакаса. Вакаса крепко обнимал Шиничиро, словно сам нуждался в поддержке, а Шиничиро выглядел потерянным и сломленным. Дальше, в полумраке коридора, сидел Майки. Его взгляд был абсолютно пустым, словно в нем погас огонь. Рядом с Майки сидел Такемичи, его глаза были полны ужаса. Вакаса поднял на них взгляд, и в его глазах Хикари увидела то, чего боялась больше всего. Боль. Невыносимую, всепоглощающую боль. —Вакаса... что с Эммой? — прошептала Хикари, ее голос дрожал от страха. Вакаса покачал головой, словно не веря в то, что происходит. —Ее больше нет.— прошептал Вакаса, его голос сорвался. —Эмма умерла. Мир вокруг Хикари померк. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног. Умерла? Эмма? Этого не может быть. Это какой-то кошмар. —Нет, — выдохнула Хикари, отрицая услышанное. Она не заплакала. Слезы словно застыли в ее глазах, превратившись в лед.Её горло сдавил спазм, будто душили невидимой рукой. Она бросилась вперед, мимо Шиничиро и Вакасы, не обращая внимания на попытки остановить. Юзуха и Санзу последовали за ней, не говоря ни слова. Они бежали по больничным коридорам, не обращая внимания на изумленные взгляды врачей и медсестер. Они бежали к Эмме. К своей маленькой, светлой Эмме. Вот она. Палата. Хикари распахнула дверь и замерла на пороге. Эмма. Она лежала на койке,накрытая белым покрывалом, такая маленькая и беззащитная. Ее глаза были закрыты, а лицо было бледным и неподвижным. Она больше не дышала. Хикари подошла к ней, словно во сне. Она коснулась ее руки, но та была холодной, как лед. Это была не ее Эмма. Ее Эмма была теплой и живой. Лед в глазах Хикари, казалось, стал еще тверже, замораживая всю боль, всю скорбь. Ни одной слезинки не упало. Но внутри нее бушевал ураган, сметая остатки надежды и веры. В груди зияла дыра, огромная и ледяная. Сначала Мицуя… теперь Эмма. Неужели она проклята? Неужели все, кто ей дорог, обречены на страдания и смерть? Она резко развернулась и выбежала обратно в коридор, задыхаясь от ярости и бессилия. —Как это произошло?! — заорала она, глядя на Шиничиро, её голос сорвался на крик, полный боли и отчаяния. —Почему вы не уберегли ее?! Где вы были?!—она даже дёрнулась, чтобы напасть на Шиничиро, но вовремя остановилась. Всё таки она его уважала. Однако,она быстро нашла другую жертву. Хикари обернулась, посмотрев на Майки. Её плечи тряслись от сдерживаемого гнева. Шиничиро покачал головой, не в силах ответить. Вакаса крепче обнял его, словно пытаясь разделить его боль. —Все вы виноваты! — кричала она, смотря на Манджиро—Ты! Ты был обязан ее защитить! Ты же ее брат! Ты глава Тосвы! Почему ты просто сидишь здесь и смотришь в стену?! —Она приблизилась к Майки, намереваясь ударить его, выплеснуть всю свою боль и ярость в этом ударе. Майки не ответил. Он просто сидел, с пустым взглядом, словно ее слова до него не доходили, словно он сам перестал быть частью этого мира. —Заткнись! — зарычал Санзу, подлетая к Хикари и оттаскивая ее от Майки. Его глаза метали молнии. —Ты не в себе, не видишь, им и так плохо! —Отпусти меня! —яростно орала и пыталась вырваться Хикари. Ей казалось, что если она не выплеснет эту боль, то просто взорвется изнутри. —Кто это сделал?!—В ее голове пульсировала только одна мысль: виновные должны быть наказаны. Санзу лишь крепче сжал её, чтобы она больше не попыталась никого побить. Шиничиро покачал головой. —Я... я не знаю, — прошептал он. —На нее напали, когда она была одна. Мы не успели... —Не успели?! — взвизгнула Хикари. —А где вы все были?! Почему вы позволили ей быть одной?! —Это Кисаки! — вдруг оживился Такемичи, до этого буравлящий пустым взглядом стену. —Это он напал на Эмму! Все взгляды обратились к Такемичи. —Мы все были у Шиничиро в магазине, — быстро заговорил Такемичи, его голос дрожал. —Эмме стало душно, и она вышла подышать воздухом. А потом... потом кто-то напал на нее. Я видел силуэт. Это был Кисаки! В глазах Хикари вспыхнул огонь.Снова он. Ее догадки подтвердились.Кисаки. Имя, которое она теперь ненавидела всем сердцем. И теперь, этот подонок отнял у нее Эмму. —Ты уверен? — ледяным голосом спросила она, смотря прямо в глаза Такемичи. —Абсолютно, — ответил Такемичи. —Я не могу ошибаться. Это был он. Хикари почувствовала, как ярость внутри нее достигла предела. Боль и отчаяние превратились в холодную, расчетливую ненависть. —Он поплатится, — прошипела она, ее голос был полон смертельной угрозы. —Кисаки поплатится за все. Санзу смотрел на Хикари с тревогой. Он видел, как ее глаза наливаются кровью, как ее лицо становится каменным. Он знал, что сейчас она способна на все. Юзуха подошла к Хикари и положила руку ей на плечо. —Хикари, успокойся, — тихо сказала она. —Это ничего не изменит. Хикари сидела в коридоре, нервно раскачиваясь из стороны в сторону. Харучиё все еще обнимал ее, но уже не пытался удержать, а просто поддерживал, чувствуя, как ее лоб утыкается ему в грудь. Но слез не было. Майки сидел, как статуя в углу, его лицо настолько пустым, что Хикари показалось, будто у него вместо глаз – зияющие дыры, поглощающие всякий свет и надежду. Вакаса увёз Шиничиро домой, в попытке заглушить боль алкоголем, в который он, как в спасительную соломинку, отчаянно верил. Юзуха же вернулась в больницу к Мицуе. Она тоже была разбита Неожиданно дверь больницы распахнулась. Хикари даже не обернулась. За сегодня их открывалось и закрывалось уже бесчисленное количество раз, каждый раз принося новую порцию боли. Однако, услышав знакомый, надрывный голос, она вяло подняла голову. Чифую отчаянно звал врачей, на его спине висело тело. Хикари узнала торчащую из-за плеча Чифую чёрную макушку Баджи. Через несколько секунд в коридор ворвалась рыдающая Рейн. Хикари обеспокоенно вытянула шею, пытаясь разглядеть, что происходит. Санзу сжал ее крепче, словно боясь, что она сорвется с места, в порыве безумия, и помешает врачам. Когда Баджи забрали в палату, обеспокоенный вихрь в лице Хикари обрушился на Чифую и Рейн. —Что случилось? Рейн попыталась ответить, но покачнулась. Глаза ее закатились, и она рухнула в обморок. Хикари успела подхватить подругу, не дав ей упасть. Она позвала врачей и передала Рейн им. Чифую, встревоженно вытаращив глаза, наблюдал за происходящим. Санзу подошёл сзади и упрекнул Хикари: —Видишь, до чего ты людей доводишь своими вспышками. —Заткнись, — отмахнулась Хикари и, повернувшись к Чифую, выпалила: —Ну? —Да всё норм было, мы шли после школы, как обычно… А потом сзади налетел байк. За рулем был этот уёбок Ханма и его пассажир ударил Баджи-куна. Хикари обессиленно уперлась в плечо Харучиё. Она сама чувствовала, как голова вот-вот отделится от тела и упадет на пол – настолько велико было перенапряжение. Санзу успокаивающе погладил ее по голове, недовольно сверкнув глазами в сторону Чифую. Тот, увидев его взгляд, быстро ретировался. Хикари подняла глаза на Санзу. —Я в туалет, — кратко выдала она и пошла прочь. Щелкнув задвижкой, она медленно осела на пол, прислонившись спиной к двери. За что ей все это? Почему за эту половину дня на нее навалилось больше горя, чем за все годы ее жизни? Ей не хотелось плакать. Она не чувствовала ничего, кроме всепоглощающей пустоты и разгорающейся в ней жажды мести. Она в отчаянии схватилась за голову, словно пытаясь удержать ее от распада на части. Она ненавидела Майки за то, что он не смог уберечь сестру, ненавидела Шиничиро за то, что он не уследил, ненавидела Санзу, за то, что он всегда рядом, но ничего не может изменить, ненавидела Кисаки и себя… Она чувствовала себя совершенно беспомощной, раздавленной. Ее друзей вывели из игры, словно они не были знаменитыми хулиганами, словно они были никем. А Эмма? Ее-то за что? Она ведь никогда не участвовала в их разборках, не лезла в грязные дела. Она была чистым светом в их темном мире, светом, который погас слишком рано. В голове крутились обрывки воспоминаний – счастливые моменты с Эммой. Вот они вместе смеются над глупыми шутками, вот Эмма делится с ней своими девичьими секретами, вот они дразнят Майки, а он дуется, как нашкодивший ребенок. И вот она – холодная, неподвижная, лежащая на больничной койке. Задыхаясь от подступающей истерики, Хикари крепко зажмурила глаза, пытаясь удержать рвущиеся наружу слезы.Она втянула в себя воздух и попыталась унять дрожь, охватившую все тело. Получилось плохо. Она чувствовала себя сломанной куклой, чьи нити перепутались, и она больше не могла двигаться. Резкая боль пронзила грудь, словно в нее воткнули нож. Она согнулась пополам, обхватив себя руками, пытаясь сдержать рвущийся изнутри крик. Боль, которую она испытывала, была невыносимой, всепоглощающей. Она чувствовала, как ее сердце разрывается на части, а в душе образуется зияющая черная дыра. Все, кто ей дорог, уходили. Мицуя – в коме, Эмма – мертва. Кто следующий? Кто станет следующей жертвой проклятия, преследующего ее? Мысль об этом заставила ее похолодеть от ужаса. Она боялась, что однажды проснется и обнаружит, что осталась совсем одна. Зажмурившись, она сосредоточилась на холоде кафельной плитки под ладонями, на ощущении шершавой поверхности двери. Нужно удержать контроль. Сейчас не время для истерик. Сейчас время для решений. В голове бешено крутились мысли, складываясь в один четкий, безжалостный план. Никаких криков, никакой паники. Только холодный расчет и стальная решимость. Слабыми пальцами она нашарила в кармане телефон. Дрожащими руками набрала знакомый номер. Гудок, второй, третий... Она уже почти потеряла надежду, когда на другом конце провода ответили. —Да?—без привычной нотки сарказма, сказал Ран —Я согласна.