Скверна

Первое, что я почувствовал, это слабый озноб. Ощущение, как если бы ночью с тебя стянули одеяло и оставили мёрзнуть на широкой кровати. Вроде бы, достаточно снова укрыться и стандартная температура заполнит пространство под одеялом, окутов и тебя. Да, мне следует укрыться. Неосознанно я поворачиваюсь на живот, поджимая колени к груди. Тело говорит, что сейчас будет тепло, но мурашки не уходят. Зачем я это сделал?

***

Открыв глаза, первым, что попалось в поле зрения была огромная бордовая штора, соединяющая потолок с полом. Я подумал, сейчас ночь, ибо свет за ней был таким тусклым, что почти терялся. Кто-то старательно бубнил под моим ухом и я всё никак не мог собраться с мыслями и утвердить для себя точное время суток. «Аэлин, ты меня слышишь?...» – наконец я смог разобрать повторяющуюся фразу. Справа на, как я предполагаю, моей кровати сидел парень. Он торащился на меня своими ярко-красными глазами и продолжал задавать один и тот же вопрос. Тогда я решил, что выгляжу очень страшно, поскольку видок у него был скорее даже напуганным, чем встревоженным. Жаль, я хотел бы быть красавчиком. – я Вас слышу, пора бы сменить пластинку. — сделал я ёмкое замечание, – Аэлин... это моё имя, верно? Кто бы мог подумать, что такой простой вопрос заставит и без того узкие зрачки этого незнакомца сжаться до самых атомов. «Ты... ты не помнишь, как тебя зовут??» Мне очень не хотелось ещё сильнее расстраивать этого бедолагу, но выбора у меня не было: – Помимо этого, я не помню Вас, это место, эти аляпистые шторы и что я ел в последний раз, к сожалению, тоже не помню. Но предполагаю, что что-то сладкое. – на языке всё ещё держался привкус неизвестного. – И, если Вас не затруднит, я очень надеюсь, что вы поведаете мне, если не всю, то хотя бы часть моей жизни до этого момента. Из рассказа Крафирона, так звали того напуганного парня, я узнал, что являюсь его... слугой? Звучит забавно, учитывая, как долго он меня караулил, но спорить я пока не намерен. Огорчал лишь тот факт, что эта шикарная кровать была не моей. Рон сказал, что я пострадал, когда делал уборку в его покоях. Выпал из окна или что-то типа того и упал на каменное ограждение замка. Теперь ясно, почему так ноет спина. Меня всё ещё волновал вопрос, почему я лежу в кровати наследника, но задавать его было боязно. Был один ответ, который сейчас я точно не готов услышать.... Да и когда-либо – тоже. - Как долго я уже..., – требовалось подобрать что-то нейтральное, ведь каждый раз, когда Рон упоминал мою травму, его лицо искажалось в гримасе, будто он лично видел, как я слетел на эти камни и не успел мне помочь. Он слишком эмпатичен для наследника такого тёмного места. –...отдыхаю? – пусть будет так. «Полтора месяца. Иногда ты открывал глаза, как сегодня, но сразу же вырубался.» – А вот я и узнал причину этого цикличного монолога в начале. Попытавшись приподняться на локтях, я в иной раз убедился, что падение было суровым. Казалось, что-то трещало по швам между моих лопаток. Я мог поклясться, по ощущениям, у меня была сломана парочка костей. Но Рон уверил меня, что это не так и за полтора месяца моё тело привели в норму. Общаться с ним было до удивления легко, я не ощущал рангового барьера, который должен быть между слугой и его господином, да и кроме аристокрачиных повадок и его физических данных ничего не указывала на его прямую принадлежность к королевской семье. Я бы мог думать, что он шутит надо мной, как старый приятель, решившись поиздеваться над близким другом, но остальные слуги, что стояли поодаль от нас, беспрекословно исполняли то, что он просил. Именно просил. В его голосе не было и грамма от, присущего элитарам, приказного тона. Кстати говоря, подобные вещи... нет, только такие. Удивительно, но только такие вещи наполняли мою голову. Я знал, что небо голубое, а трава зелёная. Знал, что время можно узнать по настенным часам, а температуру прикосновением губ ко лбу. Помнил правила этикета и вкус яблок. Но ничего о том, кто я такой в этом сборнике фактов я найти не мог. Ни единого упоминания о семье и друзьях. О моих пристрастиях и привычках. Да я даже не помнил, какой рукой писал. А писал ли? Я вообще когда-нибудь что-нибудь писал? Вряд-ли, если я услуга, которого принудили вымыть окна с наружной стороны, значит ценности мне никакой. Но на моё удивление, я мог спокойно прочесть форзацы книг, что кучковались на полках углового стеллажа этой комнаты. Не знаю, может каждая тревожная мысль заставляла мой нос морщиниться, а брови сужаться к переносице, но в моменте раздумий Рон взял меня за руку и таким же спокойным тоном, как и прежде выдал: – «Я понимаю, что у тебя много вопросом и я готов ответить на каждый. Но не сейчас. Тебе стоит набраться сил и наконец встать с постели.» – Что это? Он переживает за меня? Или всё же за мою трудоспособность? Нет, пусть я и не помню ничего о себе или о ком-то ещё, но я уверен, что с обычными слугами так себя не ведут.

***

Оказывается, я не такой уж и урод, как думал. После ещё пары часов проминания кровати, я решился подняться и получше осмотреться. С трудом я придвинулся к краю и свесил ноги. Они были бледные и местами отдавали синевой, будто это ноги утопленника, недавно распрощавшегося с жизнью. Понадобилось несколько секунд, пока я привыкал в холодному полу. Почему-то всё в этом месте мне казалось вдвойне холодным. Оперевшись на прикроватную тумбу я осмелился подняться и сделать шаг. Увы и ах, первая попытка потерпела болезненное поражение. Почему болезненное? Я упал на спину, даже не успев сгруппироваться. Кстати, тумбе тоже досталось. Она, как верная подруга жизни, лежала рядом со мной, перевёрнутая. Радует, что никто не пришёл на шум. Я действительно слишком долго лежал после того несчастного случая, поэтому сразу попытаться пойти было опрометчиво. Переместившись на колени, я снова опёрся на тумбочку-подругу и, к удивлению, встал. Стена была надёжной опорой для вялого тела и хорошим проводником для шатавшегося меня. Я шёл медленно вдоль стены, делая каждый шаг с заячьей опаской. Каждый дециметр сопровождался мыслью о скором крахе моих нелепых попыток. Спустя 8 минут, о чём свидетельствовали громадные часы, таких потугов, я был в самом углу королевских покоев. Кровать, получившая статус отправного пункта, располагалась в центре от моей опоры. А это значило, что за 8 минут я преодолел всего половину комнаты. Позор. Я уже навоображал себе быстрейшее восстановление и скорые прогулки. Видимо, придётся повременить. Напротив угла, где я решил сделать перерыв стоял величественный шифоньер, перед которым расположилось расписное зеркало во весь рост. Это был мой шанс узнать, какую физиономию всё это время лицезрел мой последний собеседник. Доковыляв до заветной отражающей стекляшки, я не поверил глазам. На меня смотрели не тёмные и бесформенные моргалы, а идеальной лисьей формы вырезы для, казалось бы, настоящих сапфиров. Их облепляли густые, девичьи ресницы с натуральным завивом. Я не мог поверить, что эти глаза действительно принадлежат мне, а не какой-нибудь прекрасной дамочке. Губы сильно выделялись своим алеющим оттенком на бледном лице, но хорошо подчеркивали острый подбородок и аккуратный прямой нос, что ровно делил лицо на две части. Скулы казались неестественными, результатом худобы, а не генетики, но вовсе не ухудшали образ. А вот с волосами история куда хуже. Ничем не примечательный тёмно-русый оттенок размазывался по всей голове. Они почти достигали плечь, что не могло не пробуждать желание, завязать эти патлы на затылке. Такой неприятный цвет совсем не ровень тем чудесным глазам. Из одежды на мне были только бордовые, с редким чёрным узором, шёлковые штаны, намного длиннее моих ног и такой же шёлковый халат, также обходящий мой размер. Неприятная картина как раз таилась под ним. Раздвинув полочки, я узрел довольно подтянутое тело, что скрывалось за плотным слоем бинтов. Зачем они при ушибе, я не знал. А может, не помнил. Но они казались мне ненужными. Был порыв снять всю эту мишуру вместе с шёлковыми тряпками, но вспоминая страдательное лицо Рона, я сдержался. Возвращаться в кровать я и не думал, потому сразу направился к дверям. Путь был недолгим, ибо я постепенно привыкал снова передвигаться на своих двоих. Правда, оказалось, что зря. Меня заперли тут. Странно, они ведь не знают, что я уже могу ходить. Да и зачем? Зачем запирать кого-то вроде меня? Я несколько раз побарабанил в дверь, даже орал, но безрезультатно. Интересно, что за дверью я отчётливо слышал чьё-то перешёптование и шаги. А там меня видимо не слышали. Делали вид, что не слышали. Мне ничего не оставалось, кроме как вернуться назад, но так просто сдаваться я не намеревался. Я приложил много усилий, чтобы просто подняться, а они подрезают мои попытки реабилитироваться на корню. – Эй! Я знаю, что вы там! Откройте сейчас же!! – Я начинаю толкать дверь, ложно предполагая, что мне это поможет, ведь на удары сил уже нет. Насколько же округлились мои глаза, когда эта титановая баррикада и впрямь распахнулась. Я полетел вперёд, устремляясь в пол. Какое-то мгновение разделяло меня от скорого жёсткого падения. На этот раз я сгруппируюсь и мне будет не так больно. Я приготовился к удару. Секунда. И ничего. Открыв глаза, я понимаю, что мои пальцы на ногах ели касаются земли. Рон крепко держит меня под плечи и недовольно изгибает брови. Так вот почему открылась дверь. А я уже размечтался, что возымел какую-то силу. Охрана переглядывается меж собой и отходит в сторону. Только сейчас я замечаю их глаза. Такие же, как у Рона. Насыщенный красный. А мои синие. Это мысль заседает в голове и я отодвигаю её в дальние закрома, чтобы поразмышлять об этом позже. Сейчас меня куда больше интересует действительное положение дел в этом месте. Зачем одевать слугу в такие одежды и укутывать в слой бинтов, не смотря на моё, по их словам, отличное состояние? Почему меня игнорируют и запирают в этих покоях? Как такой мягкотелый Господин может одним взглядом заставить своих подданных нервно сглатывать? И почему же мне так холодно...