Вернувшись с того света

      После брифинга ничего особо важного не обсуждали. Все взгляды невольно тянулись к новому герою, Ревенанту, который так неожиданно привлёк внимание Бакуго. Но, как и ожидалось, тот не ответил ни на один вопрос. Герои пытались завязать разговор, задавали самые разные вопросы, однако Ревенант лишь молча слушал, временами отрицательно качая головой на очередное участливое "Вы не устали?". Лишь на прямой вопрос, нем ли он, Ревенант слегка стушевался, но всё же утвердительно кивнул. После этого его оставили в покое, переключившись на рассказы о событиях в Японии за то время, пока, как им казалось, он отсутствовал.              Кацуки же не сдвинулся с места и не обронил ни слова. Он буравил взглядом Ревенанта. Недавняя ярость, желание стереть этого выскочку с лица земли, куда-то отступила, сменившись растущей подозрительностью. И этот запах... навязчивый, столь знакомый и в то же время совершенно чужой. Кацуки отчаянно пытался вспомнить, когда он мог чувствовать нечто подобное, но воспоминания ускользали. Однако больше всего его сбивало с толку то, что временами в этом странном аромате проскальзывала едва уловимая нотка... его собственного феромона.       — С тобой что-то не так, — Киришима вновь подсел к нему, заметив странное состояние друга.       Кацуки до сих пор казалось странным, почему только Киришиме он мог полностью открываться. Ведь именно Киришима первым узнавал обо всех его изменениях в жизни. Он первым заметил и его любовь к Деку. И про то изнасилование, которое Кацуки совершил, но совершенно не мог вспомнить кого именно, тоже первым узнал Киришима.       — Эй, Бакубро, да что с тобой? — повторил Киришима, мягко толкнув его в плечо.       И тут в голове Кацуки внезапно сложилась полная картина. Восемь лет назад, во время войны с теми уродами, у него случился гон. В этот же момент он встретил своего истинного и, совершенно не сумев совладать с собой, изнасиловал его.Он плохо запомнил тот момент, помнил лишь сам факт насилия. Но образ омеги — его лицо, запах — оставался в тумане, не позволяя ничего различить. А теперь он видел перед собой омегу, от которого определённо чувствовался запах Кацуки, тот самый, что может навеки остаться на омеге, если его пометил альфа. И тут же в голове Кацуки яростно завертелись слова директора Незу: "...Он покинул Японию из-за очень личных обстоятельств, связанных с его омежьей сущностью и отсутствием необходимой медицинской помощи здесь..."       Неужели это действительно тот омега? Тот самый, которого он тогда... Изнасиловал. Гон. Вязка. Метка.       В мозгу вспыхнули другие слова Незу: "Но можешь не переживать, у него есть пара и даже ребёнок." Ребёнок. Значит, он не избавился от него. Это был бы куда более невероятный исход тех событий — рожать ребёнка после изнасилования, тем более парню, которому умереть от родов куда проще. Но раз Ревенант жив, стал героем и, главное, у него есть ребёнок, значит... В том, что омега забеременел после того изнасилования, Кацуки не сомневался — он хоть и не помнил деталей, но точно знал, что вязка была.       И если у него действительно есть ребёнок... то этот ребёнок может быть его, Кацуки! Но это всё усложняло. Кацуки достаточно просто подойти к нему и предложить избавиться от метки. Разве не этого должен желать любой омега? Кацуки уже давно для себя решил: он любит только Деку, и ему плевать, какого тот гендера. Единственное, чего он хотел, — чтобы Деку был жив. Но раз это невозможно, то, быть может, в следующей жизни они встретятся вновь. И лишь глупое суеверие, что после суицида невозможно переродиться, удерживало его от этого шага.       Он всегда считал, что никогда не станет связывать свою жизнь со своим истинным, если только тот не забеременеет от него. В таком случае, Кацуки был готов взять ответственность за ребёнка. Но не за омегу. Самого же омегу он всегда хотел освободить от своей метки, чтобы тот мог жить свободно и найти себе другого альфу. Однако … у этого омеги уже есть ребёнок. И пара.       Но сейчас... Как к нему подойти? Ведь он даже не был уверен, что это действительно тот самый омега. Всё, что он мог вспомнить про него, — это темно-зелёная копна волос, чем-то поразительно похожая на волосы Изуку. Настолько похожая, что Кацуки одно время был уверен, что изнасиловал именно Деку. И потому очень долгое время следил за ним. Но не заметил совершенно ничего, что могло бы доказать, что да, это был именно он. Флешбэк:       Был второй год учёбы. Кацуки стал уже намного спокойнее, чем прежде. Он даже принял свою любовь к Изуку и хотел ему признаться. Вот только не знал, как к нему подойти. И пока он мучился от этих мыслей, в классе стало твориться что-то странное. Деку начал ото всех отстраняться. Раньше он всегда был в компании Круглолицей и Четырёхглазого, но по какой-то причине стал держаться от них с каждым днём всё дальше. Это сильно злило Круглолицую, а Четырёхглазый, наоборот, пытался с ним поговорить. Однако Деку всегда избегал тех, кто пытался подойти к нему ближе. И лишь Двумордого он к себе подпускал, как и раньше, хотя и Тодороки, казалось, не был посвящён в истинные причины его замкнутости. Остальные же, заметив, что Деку не хочет идти на контакт, сильно обиделись на него, но больше — оказались в замешательстве. Что больше всего шокировало Кацуки, так это то, что они вдруг стали обращаться за объяснениями к нему, будто он, Бакуго, был единственным, кто хоть что-то понимал в Деку, несмотря на их сложную историю. Они рассуждали, из-за чего Деку мог так с ними поступать, но никто не мог ответить на его собственные, Кацуки, вопросы. Несмотря на общее отстранение Деку от всего класса, Кацуки также заметил, что Деку стал избегать именно его. Это так сильно выбесило Кацуки, что он тоже на протяжении второго года обучения просто перестал обращать на Деку внимание. Он его тупо игнорировал, проходя мимо, и, казалось, видел облегчение на лице Деку от этой ситуации.       Именно в это время, в разгар их взаимного игнорирования, и произошло то, что Кацуки не забудет. На следующее утро Кацуки шёл в школу, полностью убеждённый, что вчерашней ночью изнасиловал Деку. Он ждал увидеть пустое место. Ведь после такого мало кто способен был бы встать, не то что прийти на занятия. Но, к его ошеломлению, Изуку сидел на своём месте, как ни в чём не бывало. И всё же эта навязчивая мысль, что это мог быть он, заставила Кацуки долгое время искать подтверждения, но он так и не обнаружил ничего, что могло бы доказать, что тот омега — именно Изуку.       Конец флешбэка.       — Твою мать... — прошептал Кацуки, пребывая в полном шоке и всё так же буравя взглядом нового героя.       Этот Ревенант сейчас убивал все надежды Кацуки. Хоть он и не гордился тем, что кого-то изнасиловал, но в своих тайных мечтах думал, что провёл с Деку хотя бы одну ночь до его смерти. Пусть и очень неприятным способом. Сейчас же этот омега полностью убивал эту мечту одним лишь своим существованием.       Резко вскочив со своего места и привлекая шумом всех ещё находящихся в зале героев, Кацуки направился к выходу, сильно грохнув дверью.       Ревенант всё это время наблюдал за ним. И лишь на комментарий Очако Урараки:       — Не обращайте внимания, он всегда так себя ведёт, — Ревенант лишь слегка кивнул головой, всё так же продолжая смотреть на дверь, в которую ушёл Кацуки Бакуго.