Вернувшись с того света

      После того как Кацуки покинул конференц-зал, все присутствующие были немало сконфужены его поведением. Впрочем, большинство догадывались, почему он так бесится. Ведь всем бывшим одноклассникам было заметно, как Кацуки смотрел на Ревенанта, и все они понимали: Ревенант копирует Деку. Никто не мог точно сказать, почему они так думали, но тёмно-зелёный геройский костюм, пусть и с изменениями, был поразительно похож на костюм Деку. Да и этот странный намордник был удивительно схож с маской Деку, которая всегда просто висела на его шее. Ещё и упоминание Незу, что Ревенант был лично знаком с Деку и Всемогущим, добавляло масла в огонь. Им казалось, что они знали всё о жизни Деку, но они никогда не замечали в его окружении людей, которых не знали сами.       — Директор Незу, — начал Иида, поправляя свои очки, — может быть, вы всё-таки объясните нам более детально, зачем нам дали нового героя в помощь с Шигараки? Ведь, как и сказал Бакуго, мы действительно, теперь-то уж точно, можем с ним справиться сами. Многие из нас занимают почти все первые места в топе героев. Незу слегка поморщился от этого упоминания. Он очень не любил, когда его выпускники упоминали о своём месте в топе героев. Особенно после того, как тот, кто мог с лёгкостью стать номером один, уже не мог претендовать на это место, напоминая о цене истинного героизма и жертвах, которые порой приходится приносить.       — Всё куда проще, чем ты думаешь, Иида-кун, — начал отвечать Незу. — Ревенант — сын Всемогущего. Так что он просто, как и вы, желает отомстить за смерть своего близкого человека. Лишь потому, что я знаю его лично и знаю, что даже жажда мести не сможет заставить его идти по неправильному пути, я разрешил ему принять участие в предстоящей битве.       Все герои переглянулись между собой, но так и не нашлись, что на это ответить. Если он сын Всемогущего, то он имел полное право не просто участвовать во всём, но, наоборот, даже командовать. Лишь одного они не могли понять: почему они о нём никогда не слышали? Ни от Всемогущего, ни от Деку. Но разве могли они этому возмущаться? Все помнили, что эти двое всегда были довольно скрытными людьми, предпочитая решать все свои проблемы в одиночку.       После данного разговора все стали понемногу расходиться, ведь сегодня было лишь знакомство с новым героем, а обсуждение военных стратегий назначено на послеобеденное время. Сейчас же у них была возможность обдумать это знакомство. Принять его или отказаться — это было их право. Но все понимали, что они будут вынуждены принять нового героя. У них не было права не принять сына, который хочет покарать убийцу отца.

***

      После того как Кацуки покинул зал для брифинга, он решил вернуться на могилу Деку. Ведь это было единственное место, которое позволяло ему унять свой неконтролируемый гнев. В любом другом месте он мог бы разнести всё, что пожелал, но здесь, у надгробия, он мог лишь обдумать и поведать свои мысли Деку. Кто бы мог подумать, что Кацуки Бакуго, человек, который никому и никогда не рассказывал о своих мыслях, будет делиться ими так искренне лишь на могиле Деку.       Сейчас ему надо было решить: что же делать дальше? Этот Ревенант мог быть тем самым омегой, которого когда-то Бакуго изнасиловал. Только он подумал об этом, как в его руках вновь стали потрескивать искры. Чтобы успокоиться, он посмотрел на фотографию Деку, на которой тот будет вечно озарять мир столь сияющей улыбкой, которую Кацуки больше никогда не сможет увидеть.       — Я всё-таки надеялся, что в ту ночь это был ты, — хриплый, срывающийся голос раздался над могилой. — Это мерзко, я знаю, но я хотел, чтобы это был ты. Что мне теперь делать? Этот Ревенант... он родил моего ребёнка... ребёнка, которого я никогда не хотел. Я не хочу видеть рядом с собой никого, кроме тебя. Это просто мой эгоизм, да? Если я просто отвернусь от этого омеги, сделаю вид, что не я тот альфа, смогу ли я потом смотреть тебе в глаза, когда мы встретимся после моей смерти? — Этот вопрос повис в тишине. И лишь Кацуки казалось, что Изуку с фотографии смотрит на него с большим упрёком.       Он долго ещё сидел у могилы Деку. Внутренняя ярость то и дело грозила взорваться, но каждый раз взгляд на снимок Деку, словно холодный душ, гасил пламя. Сколько он там просидел, он не знал. Каждый вопрос был ударом, каждая догадка — ещё большей пыткой. Правда ли этот Ревенант — тот самый омега? И если да... есть ли хоть ничтожный шанс, что ребёнок не его? Эта мысль была отвратительна, но она цеплялась. Зачем он вообще вернулся в Японию? У него ведь уже есть пара. Разве не лучше было бы просто исчезнуть из его жизни, не портить её снова? Но тут же, как нож в сердце, пронзала другая мысль: а что, если этот омега... что, если он считает своей парой именно его?

***

      И вновь за ним пришёл Киришима. Он остановился рядом, и в его голосе звучало глубокое беспокойство о друге. Киришима прекрасно понимал, каково это — испытывать глубокую, неразрешённую боль, связанную с близким человеком, ведь его собственный возлюбленный отвергал его уже много лет подряд, так и не объяснив причин, почему им нельзя быть вместе.       — Эй, друг. Нельзя всё время здесь сидеть, пора двигаться дальше, — сказал Киришима. — Что вообще с тобой случилось, что ты так сбежал? Даже новости ещё, наверное, не услышал.       — Какие новости? — хриплый голос вырвался от фигуры, что сидела на могиле, уткнувшись в собственные колени.       — Этот новенький — сын Всемогущего, поэтому он и приехал, чтобы участвовать в сражении.       Кацуки поднял голову. "Сын Всемогущего?" — мысль пронзила его. Он непонимающе глядел на друга, но Киришима уже увлечённо продолжал:       — Сам был в шоке. Ты прикинь, Бакубро, у Всемогущего, оказывается, сын есть! Причём сын-омега. Это объясняет, почему Всемогущий никогда не рассказывал о нём. Ведь если бы его враги узнали о нём, даже представить не могу, что было бы...       С каждым словом Киришимы взгляд лучшего друга становился всё отчаяннее. У Бакуго будто выбили почву из-под ног. Сын Всемогущего. Омега. Связан с Деку. Это было слишком.       — Да что с тобой? — наконец, заметив состояние друга, Киришима присел рядом с ним.              — Я... — начал было Кацуки, но вновь замолчал. Киришима его не торопил, понимая, что другу надо высказаться, и что его нельзя торопить.       — Я, кажется... Я изнасиловал Ревенанта, — наконец удалось вымолвить эти слова. — Кажется, — тут же неуверенно добавил Бакуго       — Хэй, друг. О чём ты? — Киришима выглядел ошарашенным таким признанием. Его глаза расширились, а обычно невозмутимое лицо исказилось от недоумения. — Хочешь сказать, что ОН и есть твой истинный?       — Нет, я не уверен, — ответил Бакуго. — Хочу ещё за ним понаблюдать, прежде чем думать, что делать дальше. Ведь если это правда он, и если он знаком с моим Деку... Тогда, вероятнее всего, Деку тоже был в курсе всего... — Бакуго вновь замолчал.       Киришима тоже не решался что-либо ответить. Он отлично знал, насколько сильно Кацуки любил Деку. И, к сожалению, он знал ещё и то, что Деку тоже любил Кацуки. Единственное, о чём жалел Киришима, это то, что о чувствах Деку он узнал уже после того, как тот погиб.       Кацуки резко поднял взгляд, будто только что осознал нечто ужасное. — Именно! Если Ревенант сын Всемогущего, он точно общался с Деку! — Голос Бакуго стал ещё хриплее, полным боли и нового, жуткого понимания. — Это объясняет... это объясняет, почему Деку так от меня отстранился... почему он так и не вернулся к прежнему себе.