Вернувшись с того света

      После брифинга, больше похожего на допрос, чем на совещание, герои стали расходиться. Тишина в зале была тяжелой. Никто не знал, что сказать. То, что они узнали, перевернуло их представление о мире и о самом понятии геройства.       — Я… я не понимаю, — прошептала Мина Ашидо, её обычно жизнерадостное лицо выглядело совершенно потерянным. Она посмотрела на Киришиму и Денки. — Он сказал, что Даби – их шпион… и муж Ревенанта? А метка у него вообще от кого-то другого?!       Киришима задумчиво покачал головой. — Это… нечеловеческое безразличие. Я не могу представить, как можно так говорить о своей метке. Это же самое главное для омег, верно, Денки?       Каминари, который всегда был как открытая книга, в этот раз избегал смотреть в глаза друзей. Он лишь напряженно кивнул, не говоря ни слова. Киришима мгновенно заметил его странное поведение. Денки не просто был сбит с толку, он нервничал. Он выглядел так, словно нёс на себе огромный секрет, и это заставило сердце Киришимы сжаться. Он знал Денки слишком хорошо, чтобы не заметить это.       Очако Урарака, стоя рядом с Иидой, прижала руки к груди.       — Я не могу поверить, что Тодороки-кун это знал, — её голос дрожал. — Я... мне так его жаль. Он прошел через столько… И это все так внезапно.       Иида поправил очки, пытаясь собраться с мыслями. — Нам приказано не отвлекаться на личные вопросы. Мы должны сосредоточиться на плане. На карту поставлено слишком многое.       Но даже в его обычно строгих словах звучала растерянность.       Ревенант всё так же стоял у интерактивной доски, наблюдая за героями, которых когда-то отлично знал, сквозь затемненное стекло своей маски, когда к нему подошел Айдзава. Его лицо оставалось невозмутимым, но глаза, скрытые за волосами, были напряжены. — Ты уверен, что готов к этому? — тихо, но с сильным беспокойством в голосе, спросил он.       Вместо того чтобы набрать текст, Ревенант склонил голову и едва слышно, одним лишь шёпотом, произнес: "Давно уже готов."       Кацуки, который наблюдал за ними, застыл. Он услышал это. Тихий, хриплый голос пронзил тишину, которая окружала его, несмотря на всеобщий гул, что создавали бывшие одноклассники. Но этот голос...       ... Он был настолько знакомым, что Кацуки на мгновение забыл, как дышать. Этот тембр, эта интонация… он чувствовал, что по какой-то причине сильно скучал по этому голосу, хотя не мог вспомнить, где и когда его слышал. Возможно, он был немного тоньше и звонче когда-то давно, но сейчас, услышав его снова, Кацуки почувствовал, как что-то внутри него отчаянно пытается ухватиться за ускользающую память. Значит, он может говорить. Тогда почему молчал всё это время?!       Ревенант выпрямился, повернулся и направился к выходу, и, хотя его глаза были скрыты под маской, Кацуки почувствовал, что его взгляд скользнул прямо по нему.

***

Ночь после брифинга не принесла Бакуго Кацуки ни сна, ни облегчения. Он метался по комнате, его ладони то и дело вспыхивали мелкими, неконтролируемыми взрывами. Его разум превратился в пыточную камеру, где два вопроса безжалостно сменяли друг друга. Первый: почему от Ревенанта пахнет его феромонами? Это не сходилось с его словами о "мере безопасности". Метка — это метка. Она говорит о чувствах, о принадлежности, о насилии, а не о какой-то там "защите". Это была либо наглая, оскорбительная ложь, либо... что-то, что было ещё хуже, и Кацуки не хотел об этом думать.       Второй вопрос был ещё мучительнее. Голос. Тихий, хриплый, но до боли знакомый. Это чувство, словно он по нему скучал, разрывало его изнутри. Он пытался вспомнить, перерывая всю свою память, но ответ ускользал, оставляя после себя лишь фантомную боль и дикое, слепое желание услышать его снова. И не просто услышать, а поговорить.

***

      С самого утра командный центр был неестественно тих. Герои, обычно шумные и полные энергии, молча, без единой шутки или подкола, облачались в свои костюмы. Не было ни разговоров, ни смеха — только тяжёлые, сосредоточенные взгляды и напряжение, которое можно было почувствовать в воздухе. Все думали о том, что может принести им сегодняшний день. Победу или же .... Поражение? В этой гнетущей тишине Кацуки и Киришима, что всегда находились рядом, заметили странное поведение Ревенанта и Шото. Киришима тоже увидел, что Ревенант может разговаривать: пусть сам голос он не слышал, но точно видел, как тот отвечает Шото не через планшет. От удивления Киришима приоткрыл было рот, чтобы что-то спросить, но Кацуки тут же толкнул его локтем в бок и, приложив палец к губам, кивнул. На короткий миг, всего один взгляд, и они разделили это открытие вдвоем.       Когда все были готовы приступить к выходу на свои места, Незу объявил срочный общий сбор в конференц-зале. Героям это особо не понравилось. Обычно собрание перед самой миссией не сулит ничего хорошего. И они были правы.       — У нас некоторые изменения, — объявил Незу слегка потерянным голосом. — Не давно появились сообщения от разных героев поддержки и спасателей, что вблизи города были замечены Ному. Точное их количество не известно. Как и то, кто ими управляет. Так что, герои, готовимся к неожиданным гостям на нашем сражении. Но не смотря на неожиданные перемены, будем стараться двигаться по намеченному плану.       Кацуки заметил, как на этих словах вздрогнул Ревенант. Это было резкое, почти болезненное движение, словно Ному были для него не просто врагами, а чем-то личным. Он отвернулся от экрана и поспешно подошел к пульту управления, нажимая кнопки, которые, казалось, должны были активировать какую-то новую программу.       В этот момент на главном мониторе появилась надпись, которая заставила всех содрогнуться.       "В таком случае я позову присоединиться к нашей миссии Даби. Он очень хорошо знает характер поведения Ному. Всё-таки он ими когда-то управлял".