Надежда умирает последней?

Кто в себе не носит хаоса,

тот никогда не породит звезды. (Фридрих Ницше.)

В каком то смысле, по всему миру видно одно небо. Но с каждой стороны, с какой не посмотреть, кто-то видит свое. На этом уголке земли очень тесно, здесь много городов, где проживают люди и не только. Но не каждый подведет голову в верх, чтобы увидеть Млечный Путь.  Он тоже был таким. Когда-то по нему, этому звездному пути, ходили люди — так говорят в легендах и в сказках. Но и в этом есть доля правды. Может было время, когда Бог Снов проводил там свое время, смотря в низ на заснеженные улицы.  Он поднял голову к небосводу. Выдыхая пар, он всматривался в него, пытаясь найти время заглянуть в суть этой ситуации. Он смотрит в окно черного неба, видя «Зимний круг». В нем состоят все известные ему созвездия, которые он помнит из её рассказов. Почему-то сейчас он загорелся желанием выучить их все… Там наверху дует сильный холодный ветер. Но даже он не может разогнать большие, полные тьмы, тучи.  Скоро прийдет зима. Она станет неожиданностью для всех, потому что некоторые даже не собрали урожай. По словам всех вокруг сейчас поздняя осень.  Он не смотрит в календарь в принципе, в его голове он свой, а исписан он вполне плотным графиком. Ему нет времени смотреть на пробуждение осени, что встречает каждого опавшими листьями. Она властвует уже последний законный месяц, но он этого не замечает. В этом проблема его скверного настроения. В его комнате бардак, что не пропадает уже больше чем полгода. Всюду разбросаны стекляшки, напоминающие бутылки от вина. Их крайне часто убирают, когда хозяина нет в его комнате. А это, к их сожалению, редкое явление. Потому Рон сменил свой стиль элегантного дворецкого, на скромного уставшего надзирателя. Он пытается и дальше делать свою роботу, делая вид, что всё хорошо. Но пару раз, сквозь сон, Кейл всё же слышит тихие ругательства, когда тот зацепляется об разбросанные вещи… «Как он только его выдерживает… — хмыкает мальчик, понимая, что в груди после мысли разгорается удовольствие, — Еще чуть-чуть и перестанет меня утруждать своим присутствием.» Он придумал интересный план, что уже был готов давним давно. Просто к этому он добавил ещё один момент, что не использовал, из меры своей привязанности в прошлом. Но сейчас может положиться на себя. И доверять только своему сердцу.  Но к чему это он? Кейл полностью порвал все связи со слугами этого места. Это должно было произойти уже давно, но случилось не так недавно. Где-то когда Рона, на время, забрали из его крыла. Но это потом. Ему хватает Ганса — он полезен. Это пришествия оказывается лучший выход из всех. Потому, что отводить от себя надзирателя со стальными нервами — это очень тяжело. Но кто сказал, что невозможно? Он сейчас прямое тому доказательство.  Никаких проблем и насмешек. Только одиночество. Кейл любит эту тишину.  Тень стоит прямо на лужайке. Под прямым лунным светом видно, как он усердно размахивает деревянным мечом. В холодном воздухе слышно свист, и время от времени тяжелое дыхание. Оно пробирает легкие до слез, потому впоследствии мальчик останавливается. Он опирается на меч, от чего тот трещит, издавая скрежет боли и усталости. Казалось даже предмет, не наделенный душой, не хотел продолжать эти изнурительные действия. «И зачем я только это делаю? — в нем слышится мысль об отдыхе, где-то не в этом месте. Может даже не в этом мире. Но в конечном итоге в нем зачем-то просыпается, такая ненужная вещь как совесть. — Да нет, мне нужно наверстать упущенные возможности. Стать тем человеком, который был тогда, чтобы была возможность защитить и свое тело и других. А там и весь мир…» Вздох Его взгляд цепляется на почти невидимый ободок кольца. Он прокручивает его на пальце и касается вырезанной розы. Метал под подушечкой нагревается, после чего начинает сверкать. В руках сразу тяжелеет и он хватается за рукоятку меча. Старое потрепанное деревянное оружие падает в мокрую траву. Мальчик опирается теперь на уверенную опору, смотря потемневшим взглядом на маленькую игрушку из древесины, что можно сломать в щепки. В воздухе пролетает хмык удовольствия. Рука сама тянется к ней. В душе прокидает, что-то потустороннее и не обычное. Словно он маленький мальчик, которому захотелось поиграть. Сладкое удовольствие от того, как потрёпанный меч подлетает в верх и стремится в низ. Он замахивается своим двуручным мечом, набирая в легкие побольше воздуха. Мир словно замедляется когда перед глазами падает цель. А после она разлетается на мелкие щепки. Гордость жила в нём тихо, как сердце — не ради похвалы, а ради дыхания. Которое наполняло его всего. Кажется он смог. Словно преодолел путь к совершенству. Но на затворе памяти он понимал, что просто стал тем, кем был в начале прошлого. Это даже не половина пройденного пути. До Мастера Меча, ему как до звезд. Которых теперь полностью заволокло тучами. — Вам нужно уже идти в тепло, Молодой Господин… — з отчетливым взглядом протараторил рыжий подросток, который подходил к Кейлу быстрым шагом. Он держался изо всех сил, чтобы не убежать обратно внутрь — где было тепло и уютно. На его худых руках лежал красный шелковистый плащ, что его Молодой Господин повседневно носил в город. Он напоминал ему кое-кого, потому и выходил в нем в свет, чтобы быть сейчас самой яркой фигурой на улицах.  «Эти дни были чем-то чужим. Тяжелее было даже дышать на просторах особняка. Его везде гнали, хоть и косвенно. Он него очень часто и сильно несет алкоголем, но то и не странно…» — Принеся эту вещь ты напомнил мне кое о чем. — пробормотал под нос подросток. Он поманил его рукой и тот сразу предоставил ему помощь. Когда на плечи упала холодная ткань, он наконец ощутил настолько холодные осенние ночи.  Скоро пойдет первый снег… Ганс присел впереди, чтобы застегнуть золотые пуговки, но сверху прогремело как с неба: — Нет. Тот лишь улыбнулся. Как нашкодивший котенок, он отпрянул и поднял руки в верх. Он все ещё не понимал границы, где можно остановиться и где нужно помочь. За эти годы проведение с маленьким Господином, с которым он мог и выпить чай в тихие вечера или разговаривать с самого утра о том что происходит в жизни поместья. Он никогда не поминал, как этот человек может меняться в мгновение ока. Его то обливают водой, то улыбаются горящими глазами в ответ, когда он сделает все правильно. «Это тяжело, но нельзя сказать, что в этом месте ему не нравится. О, Господи…» Он протяжно вздохнул. — И про, что вы вспомнили? — Не о чем, всё равно много работы… — дворецкий посмотрел на мальчика с ноткой грусти. Он видел, как его глаза только, что стали темнее и отчетливо передавали его усталость… — Тебе нужно научиться держать оружие. — Внезапно. Но как всегда. Честно сказать, сейчас Ганс даже вздрогнул от его голоса. — Мне кажется… это не к чему. — Ты много себе позволяешь Ганс. — в зенках подростка дрогнуло веселье, но сам он этого не показал. Он отчетливо слышал как крутятся шестерни в голове стоящего напротив. — Но для дворецкого этого не нужно. Я же не охранник какой-то. — Он искренне питался выйти из ситуации сухим. Но напоминая пришло само: «… Если хочешь быть возле меня, будь больше чем просто первый встречный, который попался мне под руку. Найди себе место в этом злом мире и тогда у тебя будет больше чем есть сейчас. — Тогда в его глазах поселилась тьма. Он сидел за огромным столом, что был для него слишком взрослым. Но это не давало ему преимущества. Он и так был всесилен… — Ты и так знаешь над чем я работаю. Подумай, как ты можешь помочь в этом…» Кейл рассматривал небо. Долго. Просто без интереса. Когда голова повернулась на дворецкого, он только пробормотал с искренним ехидством, словно играл с ним.:  — Вспоминай, вспоминай, что я тебе говорил… — в его руках ничего не было, потому он повернулся к своему мечу, что был воткнут в землю неподалеку. Когда он ощутил морозящую сталь под ладонями он успокоился. Эта странная привычка начинала его бесить.  Да и что происходит с его эмоциями. Дворецкий тяжело сглотнул, он словно рыба выброшена на берег. Его словили и не отпустят. Он теперь часть этой системы.  — И что вы хотели? — М? А что я хочу? — Он взглянул из-под капюшона томным взглядом. Вмиг его лицо осветил золотой свет, а на пальце вновь появилось кольцо. В эти моменты, Гансу казалось, что этот человек не так прост — он тот, кто изменит его. Изменит этот город и даже мир. Хотя. Может это будет не настолько выдающийся. Но то, что он проделал в этом городе за последние годы — казало само за себя. И он, честно, не знает, как эму вложиться в эту игру. Он же ничего не стоит… — Ладно подумали и хватит… — Кейл сладко зевнул. Он увидел, как белая шерсть пробежала в кустах и понял, что нужно шагать в тепло. — Пошли. Нужно уже возвращаться, может быть скоро ко мне зайдет Рон… — Ем, не думаю, что так будет, — сказал он медленно идя за ним. — Старший дворецкий, сейчас возле Госпожи. Он там уже долго и я не думаю, что на ночь он успеет к вам зайти… «Неважно, что вас поменяли местами. Это даже к лучшему. Но, к сожалению, Рон ещё привязан ко мне. И он точно найдет свободную минуту, чтобы зайти проверить меня. Так и было последние пол года. После того как Виолан оказалась в положении, к ней позвали наилучших врачей. Включая: служанок, сиделок и учителей, и даже дворецких. Которых на наше поместье не много. Помню, как закатил скандал о том, что у меня, видите ли, забирают Рона. Я, зная, что Граф сделает по своему — отпустил его. Но закончил я всё на плохой ноте. К слову, после этого, наши отношения стали ещё хуже. Это я говорю: и про моего отца и про Рона.» Проблемы нужно решать по мере их поступление. Но честно сказать, хотелось сделать всё как можно скорее к своим восемнадцати. Чтобы потом просто отдохнуть.

***

Дверь закрылась с глухим щелчком. Мальчик скинул из себя накидку отдавая её в руки возле него. Глаза его смотрели только на стол. Он был чист. Даже пылинки не было. Отрытое окно и свежий воздух. Это казалось нереальным, если учитывать, что в его комнате всегда погром.  «Все же успели прибраться… — мысленно для себя пометил мальчик, — вот же! Реквизита теперь нет, — противовес после пробормотал он в слух.» На лакированной поверхности не было ничего важного. Всё хранилось в пространственном мешочке или в Биллоса. Он сел на стул и махнул рукой в сторону, с немой просьбой закрыть окно.  — Кто настолько уверенный или тупой? — Кейл сказал это бессмысленно просто для того, чтобы сказать. Под конец дня уже не хотелось притворяться.  — Вы спрашиваете, про тех кто сегодня убирался? — невинно спросил он, закрыв окно и посмотрев на лицо мальчика. Бледное. Губы синие. Словно он был на улице в мороз. Хоть это была частично правда он не смел пререкаться. Его Молодой Господин сейчас спокоен и это главное. Он увидел, как тот хочет сказать, но перебывает его, изливая правду: — Я знаю, что вы не хотите знать имён. Это не к чему. Не думаю, что они захотят ещё раз сюда прийти. Я проследил за их обязанностями. И все важные документы спрятал. Ничего не пропало. Не переживайте. — Это хорошо. Хоть что-то можно на тебя положить. Кейл закусил щеку, опираясь на стол локтями. Он думал над тем — ждать ему ночного гостья или нет? — Точно! Вас не было тогда на месте и я не успел передать, — он достал белый конверт и положил перед его получателем. — Это от Господина из лавки. Просил срочно передать. «От Биллоса? И что такого могло случиться?» Он отрыл конверт пробегаясь по нему глазами. В них заиграла искренняя заинтересованность. «Значит сегодня ещё рано ложиться спать…» — Ты можешь идти. — С вами всё хорошо? — Да, просто прекрасные новости. Думаю даже ты в этом поучаствуешь. — А в чем если не секрет? — хм пока что пусть это будет тайной. Как и для тебя, так и для Гильдии…

***

Деньки проходят скучно и не спеша. Кто-то весело чирикает. А кто-то, рассказывает истории своей Госпожи. Руки каллиграфично подписывают очередные документы. А комнату опять наполняет сладкий вкус вина. В последнее время он стал замечать, как становится вялым. Только алкоголь позволяет не чувствовать боль в груди, которая тревожила его пару минут назад. И на том спасибо, что это помогает. Хоть и ясность не забирает. В какой момент, он вспомнил, как раньше хотелось просто забыться в этих алых реках из винограда. Но после только онемения. Злость. И ком в горле. Сейчас только спокойствие, словно он прожил это и не вернется и этому образу. Но вернемся к этому потом. Главное сейчас — холодные стены его спальни и жуткая, прямо удушающая, нервозность в коридорах поместья. Не только его, что было нормальным действом, но и в других уголках светлой стороны семьи Хенитьюс. Если браться за первый вопрос, то ответ был простой — его камин не распалил никто из слуг. Словно забыли о нем. Хотя, чего уж тут удивляться, это была правда. Да и он не хотел никого звать, чтобы те это сделали. На коленях заворотилась ласка. Она сидела на его коленях, рассказывая очередные сплетни. Но после долгого времени та уснула, скрутившись возле его живота. Она дарила ему тепло. Не такое яркое как огонь. Но это было в сто раз приятнее, чем сидеть в синих тонах комнаты. За окном шел снег. В комнате давно потухла последняя свеча. Пространство наполнилось темнотой. Только свет с окна, светлой ночи, освещал хоть что-то. А на улице сыпались белые хлопья. Конец декабря. Скоро новый год, что принесет много чего нового.  И тишина, что била оглушительный такт с его сердцем.  Что-то было не так. Но он не знал что. Кейл медленно гладил маленькое существо на руках. Пытаясь себя успокоить. Мир словно двигался слишком быстро. И он не успевает за ним дышать.  Странное чувство.  Но оно его не подвело. Кейл послышал быстрее шаги по коридору. Даже не так — это был бег. И он точно может сказать, что это рыжеволосый дворецкий. Когда тот вваливается в его спальню, он даже не удивляется. Потому что воспоминания приходят скорее и он все понимает. Тревожность, что била в колокола. И это несдержанное время, что хотело скорее родиться на свет. Малышка заставила волноваться не только своих родителей и поместье. Но и его. Он поднял взгляд на Ганса, что, вероятно, уже некоторое время что-то говорит: —…потому Граф просит явиться вам сейчас же!  Сколько же забот. Он видит, что тот прям с нетерпением рвется туда. Словно ждал когда же это произойдет. Не может же он запретить выражать свои эмоции? Которых у него, увы, нет… Может появится? Да нет не может такого произойти. Он встал с насажденного места. Положил малышку в волны теплого одеяла и посмотрел на дверь. Наверное, сейчас происходит очередной порог его жизни.

***

Мальчик бежавший в тенях коридора, быстро дышал. Волосы все время спадали на глаза. В какой-то момент он почти падает, но бежит дальше, чтобы увидеть нового члена его семьи. Его день был тяжёлым. Он должен был усердно учиться, чтобы много знать. Басен долго ждал, когда в их с мамой жизни будет все хорошо. И теперь этот момент наступил. Он учится стать наследником, хоть и не хотел сначала. Мама продолжает быть самой красивой и счастливой. Папа, который, хоть и занят, но проводит с ними много времени. И брат, что в последнее время сам не свой. А теперь у него появился ещё один кусочек счастья. Мальчик или девочка — неважно. Главное увидеть скорее… И он падает. Всё же бежал слишком быстро. — Поднимайся Басен. Он подводит взгляд вверх и видит спокойствие брата. Его красные глаза ничего не выражают, но он чувствует себя лучше, когда видит, что от, хоть и со вздохом, но подаёт ему руку. И он принимает её, вскакивая. Он не отпуская и даже сжимая крепче, ведет его скорее к заветной двери. Он слышит, как громко шумит его сердце в ушах, а после улыбка расплывается на лице. Он слышит, как тихо, почти останавливаясь, сердце отсчитывает его последние вздохи. Кейл упрямо пытается остановиться и не заходить за ширму этой радости. Ему не страшно. Просто неловко. В прошлом этого не было… И у него вопрос — что он успел изменить? Лучше он просидел бы в холодной тюрьме из белых писем. Лучше бы этого не было… Иди вперед. Почему же ты остановился? Только первое препятствие, а ты уже сдаёшь назад… Голос в его голове упрямо над ним смеялся. Он слышал это по его интонации. Кажется Смерть над ним издевается.  «Я надеюсь ты здесь не, чтобы забрать её… — его лицо нахмурилось.» Я понял про что ты думаешь. Мой ответ — нет. Я не верну малышку в царство мертвых даже когда наступит война. «Обещаешь…? — Он прикусил губу, чувствуя привкус крови.» Где-то у кого-то перехватило дыхание. Обещаю. — Братец Кейл? — Басен впервые назвал его так. Но это то, что вернуло его назад. — Мы идем? Он кивает. Понимая, что это лишь начало из множества начал. Кейл помогает открыть громоздкую дверь и они входят внутрь. Там тепло. Пахнет молоком и уютом. Он шагает за мальчиком маленькими шажочками. И останавливается дальше всех когда они доходят к кровати.  Виолан слишком бледная, даже для аристократки. На её голове не идеальный пучок. Она сама не выглядит сейчас идеально. Но распущенные волнистые волосы ей к лицу. Они спадают ей на лицо на котором видно улыбку. Она наклонилась над малышкой, разглядывая сморщенное лицо. Женщина подзывает сына ближе, показывая ему сестричку. Граф сидит рядом в кресле любуясь этим моментом. Его глаза наполнены счастьем — и Кейл этому рад. — Кейл, подойди к нам. — говорил она улыбаясь ему уголком губ. Он несколько долгих непозволительных секунд стоит на месте. Не решаясь сделать шаг. Но когда это случается, он ощущает, как становится легче. Перед ним его сестра. И где-то в глубине души он искренне рад её рождению. Она протянула к нему сверток. Да с такой уверенностью, что он не мог не подняться руки. Он почувствовал некий мандраж, когда в руках стало тяжело. — Знаешь, а как ты бы назвал её? — спрашивает она тихо, но достаточно, чтобы остальные это не услышали. Она увидела, как дёрнулся Дерут. А Басен только заинтересовано посмотрел на брата. Они не выбрали имя, так и не определившись. Он не глядел на них. А только всматривался в нежные очертание лица и большие ресницы. «Неожиданно. — Кейл мысленно перебирал все имена которые знал. Понимая, что то имя которое у неё уже признано судьбой — идеально ей подходит. Он не будет изменять это. Пусть будет так…» — Лилиан Хенитус. Он не заметит того, как его вечно немое лицо вдруг изменится. На устах появится улыбка, а плечи наконец опустится. «Лилиан — чувствующая особа, которую нельзя назвать слабой. Её отличают острый ум, быстрая скорость реакции и способность принимать правильные решения в трудных ситуациях. Развитый интеллект и дар видеть прекрасное в малом помогают ей добиваться больших высот.» Он помнит, как читал об этом в день, когда узнал, как назвали девочку. Тогда он уверенно хмыкнул, прогоняя всякую ненависть к ней и её рождению в этой семье. Тогда, как и сейчас — на улице шел снег. Холодный, как её голубые глаза. И белый, как цветы, что её описывают. Почувствовав, желание сказать это в слух он на секунду отрекается от этой затеи. Но в груди ураганом играло тепло. И он все же, под давлением, проговорил это в мыслях. «Твое имя — Лилиан. Носи его с гордостью, малышка. Я искренне надеюсь, что твоя судьба не изменится и будет такая же, как и история, которою я хочу написать. И было бы очень здорово, если бы ты, Лили, в нее не встревала. Лучше будь здорова и счастлива. Пусть будет так…» В горле пересохло. Глаза мелко защипало. Он понял, что тишина затянулась и медленно поднес руки в сторону Виолан. Когда он освободился от оков, он просто ушел прочь. Не услышав, что его окликнули, мальчик закрыл двери и ушел. Его безэмоциональное лицо ничего не выражало. Только маленький огонек в глазах спасал, чтобы не рухнуть на пол. В груди или в сердце, он не понимал, колотила боль. Она билась, словно птица в клетке от которой оторвали, что-то стоящее её жизни. Изнеможенная, она свалилась и уснула, он надеялся, что это было так. Ибо на душе стало вдруг пусто. Дышать стало противно. И он дойдя к себе просто свалился на кровать, попадая в очередной долгий сон.

***

Сейчас перед собой он видел достойного аристократа. Черная рубашка и такие же штаны. Волосы, что доставали к плечам, были завязаны шпилькой в пучок. Видимо мешались при роботе. Старший сын Хенитьюс был уникальной особой, который не показывал свой ум на публику. Как говорится — мы видим только поведение человека, но не то что скрыто под маской. Все только и говорят, что Кейл грубиян и ничего в жизни не смыслит. Сидит только в кабаке днями и ночами, разгоняя посетителей уже популярное на это время кафе «Поэзия с ароматом чая». Некоторые люди ни в какую не могут осмыслить, почему человек в которого все есть, ведет себя так не нормально. Он же буквально купается в золоте — говорят на улицах города Дождей. Они то не знают, что из золотого подросток любит только моменты. И то тех у него навалом. Он никогда не наденет золотую цепочку — чтобы та сверкала на солнце и привлекала внимание. Только если его реально нужно привлечь.  Потому Кейл чувствует себя лучше, чем просто нормально, которое слышат все окружающее. Он медленно потягивается, не следуя этикету. Трет свои глаза, пытаясь просмотреть, что написано на листе. Где-то три с лишним часа он сидит на последнем этаже кафе. В окно светит летнее солнышко, а на улице играет детвора.  «Нужно уже что-то делать с трущобами. — он пометил это у себя в голове и повернулся на скрип открывающиеся двери. Биллос, как всегда, улыбается. — Надо же, как он не устает улыбаться, такой улыбкой, каждому посетителю?» Он принял фруктовый чай с его рук. Тот только сел напротив, тяжело вздыхая.  Биллос Флинн является полноправным главой Гильдии наёмником. Это знал, каждый, что хоть раз обращался к ним з помощью. Но только достаточно большие шишки, слышали в ответ: — Над мной тоже есть свое начальство, господа… И к сожалению с ними вы не можете встретиться, это меры безопасности. Кейл будучи на этих встречах под маскировкой, только с удовольствием кивал. Боятся, но не знают в лицо — это лучше даже, чем запугивать силой. Они просто не понимают чего ожидать. Но сегодня он решил изменить такой уклад и раскрыть миру Кардинала. Того, кого побаивались эти пару лет, из-за слухов и событий.  — Когда он там должен прийти, — горло обожгло сладким вкусом. Он посмотрел на собеседника, что сидел и пробегал глазами по его почерку. Видеть его таким была даже странно. На секунду он подумал дать ему отпуск. Его пухлое лицо обратило внимание на настенные часы, что отбывали свой такт.  — Где-то через пару минут, если не опоздает. Кто-то вошёл. Без стука и заминки — просто чтобы поскорее. Когда Ганс переступил порог, у него перехватило дыхание. Пискнув, он едва успел отпрыгнуть: кинжал сверкнул в воздухе и вонзился в косяк почти по рукоять. Мужчина замер, прильнув к деревянной поверхности, и дрожащими глазами уставился на лезвие, ещё вибрирующее от удара. — Ну, Молодой Господин! — он громко пискнул, прижимая руку к сердцу. — Я скоро буду бояться к вам заходить! Да и откуда вы знали, что это я?! — Ты слишком громко ходишь по лестнице, — невзначай сказал Кейл, не поднимая взгляда от книги. — Да и с каждым разом всё лучше. Ты не лишился своей шевелюры, как всегда. Он чуть улыбнулся глазами и спрятал короткую тень улыбки за фарфоровой чашкой. Чай тихо плеснул о край, когда он сделал глоток. — А я думаю всё же отдать его нашим наставникам по борьбе, — лениво протянул беловолосый мужчина, откинувшись на спинку кресла. Но скорее он встал, подойдя столу, где была маленькая импровизирована кухня. На стол мягко опустилась третья чашка — аромат чая разошёлся по комнате, смешавшись с запахом бумаги и пыли. — Может, скорее научится уму-разуму. Когда он взглянул на Ганса, тот только то и делал, что старался не возмутиться. — Только не это… — протянул Ганс, морщась. — Мне и так страшен Господин Рон, после того, как я узнал, кто он по профессии. Спасибо, я не очень-то хочу. «Хоть кто-то меня понимает… — подумал красноволосый переворачивая страницы архива.» — Никогда он пойдёт. Я его обучаю. — Голос Кейла звучал спокойно, но в нём чувствовалась непререкаемая твердость. Он перелистнул страницу — сухой шорох бумаги заполнил короткую паузу. Кейл водил пальцем по строкам, но взгляд то и дело ускользал к отражению в чашке, где колыхалась зыбкая тень двух его спутников. Биллос тихо хмыкнул, почти с довольством. — О, так вы не хотите меня никуда отпускать, Молодой Господин? — в голосе звучала откровенная насмешка. Он наблюдал, как юноша чуть поджимает губы, делая вид, что не слышит. — Значит, я вам нужен? Неужели я так важен? — Ганс, заткнись. — Кейл бросил на него взгляд исподлобья, короткий, острый как удар. — Чего ты вообще пришёл? — А точно! — спохватился тот, поспешно усаживаясь рядом. Стул заскрипел, чай в чашке задрожал. Подув на горячий пар, Ганс скривился: — В такую жару, а вы это пьёте… Он покосился на Кейла, но, не встретив ответа, опустил плечи и тихо продолжил: — Там пришёл наш Арденасс. — Голос стал тише, ровнее, как будто он говорил о чём-то слишком важном, чтобы позволить себе шутку. Биллос поднял взгляд от чашки. Воздух в комнате, ещё недавно лёгкий, будто потяжелел. — Позови его сюда, — тихо сказал Кейл. Он не поднял головы, но пальцы на страницах замерли, едва касаясь бумаги. В тишине звенела напряжённость, как будто комната сама затаила дыхание в ожидании следующего шага. Скрип. Хлопок. Когда дверь хлопнула ещё два раза, в комнату вошли двое. Первым — старец с длинной белой бородой, в которой серебро казалось мягким, а не холодным. Он держался прямо, не сутулившись, и в его взгляде не было усталости, присущей возрасту. Вторым — высокий молодой человек в чёрной маске. Его шаги были бесшумны, словно он растворялся в тени. Биллос слегка приподнялся, приветствуя гостей. Кейл лишь мельком поднял глаза — на короткий миг, чтобы убедиться, кто пришёл, и снова опустил взгляд к чашке. — Прошу вас, присаживайтесь, — ровно сказал Биллос, жестом указывая на свободные кресла. — А ты можешь идти. Спасибо за проделанную работу. Мужчина в маске коротко кивнул и, не говоря ни слова, скользнул к двери. За ним остался лишь лёгкий запах ветра и пыли дорог. Старец, Арденасс, опустился в кресло с осторожностью, будто боялся лишним движением потревожить покой комнаты. Его руки — мозолистые, но чистые, с тонкими шрамами от старых порезов, сжались на трости. Биллос налил ему чаю, наблюдая, как старик тихо поблагодарил и чуть улыбнулся. Кейл в этот момент выглядел чужим — безмолвным и неподвижным, как часть мебели, как сама стена, за которой шумел город… «Когда-то, пару месяцев назад, его дочь спасли наёмники. Девочку нашли в разбитом обозе, где, кроме неё, никто не выжил. Кейл тогда был среди тех, кто следил за порядком, наблюдающий от начальства — молчаливый мальчишка с непроницаемым лицом, что отдал последнюю флягу воды и ушёл, не назвав имени. Арденасс так и не забыл милости мальчика, о котором лепетала его дочь. Она вернулась назад в отчий дом в целости и сохранности. Его жизнь, после войны в разных закоулках континентов, пошла под откос — потеря дома, семьи, службы. Всё, что оставалось — старый рецепт хлеба и усталые руки, способные творить из теста хоть что-то живое. Он стал пекарем в маленькой лавке на окраине родного города. Его ещё помнили те, кто служил под его началом. Но он всегда отнекивается от благодарности. Не он герой, которого нужно благодарить. И потому, когда гильдия послала за ним Крисса Волкера, он не стал прятаться. Просто взглянул на человека, нарушившего его спокойную и произнес: — Если это ради города и его безопасности — я приду.» — Итак, — Биллос слегка подался вперёд, опершись локтями о стол. — Наслышаны, что вы человек надёжный. Хотим обсудить сотрудничество. Арденасс молча кивнул. Он не любил длинных вступлений. Только взглядом скользнул по комнате, задержавшись на Кейле. Юноша сидел неподвижно, тень от ресниц падала на щёку, скрывая выражение глаз. — Я слушаю. Разговор шёл неторопливо. Биллос вёл его спокойно, словно с вежливостью дипломата. Они обсуждали город, его защиту, ремесло, людей. Когда дошли до сути — составления контракта — воздух в комнате стал плотнее. Кейл так и не поднял глаз, но было ощущение, будто он слышит и взвешивает каждое слово. — Значит вам нужен подставной человек…? — холодно произнес старик, — Раз ваш глава не хочет показывать лицо, ему нужно было поставить ничего не стоящего человека с трющеб. Стук. Чашка с остывшим чаем опустилась на стол, привлекая внимание собравшиеся. — Не всегда человек оставивший себе замену, хочет, чтобы в момент опасности, тот отдал жизнь за него. Мы не убиваем. Наш девиз не такой. Мальчик не смотрел на них. Не видел как вытянулось лицо Арденесса, но скорее скрылось за пышной бородой. Биллос только согласно кивнул на замечание. — Мы хотим видеть вас в нашей гильдии не как ненужного человека. Или ради репутации. А как того, кто отдаст свою жизнь за невинные жизни. Мы знаем вашу позицию. И хочу заметить, что она совпадает с нашей. — Я подумаю над вашим предложением. Этот старик не настолько молодой, чтобы ввязываться в такие разборки. Но я вас понял, — Он зачем-то взглянул на Кейла, который сейчас думал о своем. Когда разговор подошёл к концу, старик вдруг тихо сказал: — Простите… но, можно вопрос? — Он посмотрел на Кейла чуть дольше, чем позволено. — Ваши волосы… редкий цвет. Я знал одну женщину — тоже с таким оттенком. Тишина. Кейл оторвал взгляд от чашки, и на миг комната словно застыла. — Почему бы не сделать для этого города только лучшее? — произнёс он спокойно. Его голос звучал мягко, но в нём не было тепла — будто он говорил не о живых людях, а о задачах, что нужно просто выполнить. Словно он не причастен к тому о чем говорит. Словно повторял чужие слова. Арденасс смотрел на него долго. Он видел перед собой мальчишку — слишком юного, чтобы говорить так равнодушно, и слишком сильного, чтобы быть простым человеком. И в этом равнодушии — не было пустоты, а боль, тщательно скрытая. «Как же он похож на неё…» На ту женщину, с безнадежной судьбой. Без дома за плечами и пустой в сердце. Он видел, как она скиталась по городу, словно призрак, не знаю куда пойти. А он и защитил и накормил. Дал ей шанс на вторую жизнь. Потому, было видно даже не вооруженным взглядом, что надежда угасла в её глазах давно. Потому она улыбалась солнцу — будто знала, что оно больше не для неё. «— Знаешь старик, а этот город мне пришелся по душе, — сказала она, заправляя красные волосы под платок. Она уже была вся белая от муки в которой испачкалась. Но не смотря на это продолжала месить тесто. — Почему бы не сделать для этого города только лучшее? Будь то я кем-то выше, сделала бы что-то волшебное для него. — Размечталась, барышня, — усмехнулся он краем губ, — меси тесто. Смех! — Ну ты и скучный, — она направила на него скалку, будто угрожая, — Ты то откуда знаешь кто я такая?» Старик отвёл взгляд и сжал трость, стараясь унять дрожь в пальцах. В груди теплилось странное чувство — смесь уважения, грусти и странной гордости. Маленький человек с сердцем, которое держит целый город…

***

— Он подходит. — сказал, захлопнув книгу. — Вы думаете он вернется? — Я уверен, что так и будет. «Не знаю почему, но мои слова точно повлияли на него.» Кейл взглянул в окно. На улице ночь. Черные и синие переливы пробирались на небе. Там были шесть звезд, что выделялись на темном полотне. И луна, что освещала путь путешественникам. Что-то в этом знакомое… В комнату зашел Ганс. Пора «домой». Не могу вспомнить, где это описывалось.  А я напомню. На первых страницах были описаны прекрасные глаза. Яркие синие, как небо в ночь, когда того убили… Я то думал ты всё помнишь. Ты же решил, что спасешь ребенка, разве нет? «Точно… — не мысля продолжил, — спасибо.» Он посмотрел на ожидающих, что следили за тем, как менялось его лицо. В них то ничего не вышло, но да ладно. — Биллос подай вопрос на быструю реакцию в гильдию. Пусть разузнают, что там со семьей Стен. Мне нужно знать, про все подводные камни…