Надежда умирает последней?

Дезадаптивное мечтание — это психологическое состояние, при котором человек погружается в очень детальные фантазии и воображаемые миры, часто как защитный механизм от стресса, тревоги или пустоты. Оно может приносить временное облегчение, но мешает сосредоточиться на реальной жизни и усиливает чувство апатии.

…Он уже долгое время говорит в пустоту: слова выходят тихо, как будто он проговаривает их не вслух, а по частям, пытаясь состыковать осколки себя. Мир вокруг тихий и спокойный. Притворяется, что хочет удержать его на плаву. Мягкая кровать и мнимая комната, служила напоминанием о прошлом. Изломанность здесь не драматична — она тяжёлая и ровная, как за стынувшая вода: дыхание всё ещё дергается после панической атаки, мысли возвращаются к её шуму, а тело ищет опору в матрасе. Мягкое одеяло покрывало его тяжелым полотном — этот жест давал понять, что он нужен. Мальчик лежит, но не двигается. Сон не хочет приходить, а поймать его сам он не может. Сил не осталось даже на то, чтобы правильно дышать. В его жизни всё идет не правильно — не запланировано. Словно решение проблемы повешенное на него, забирают, потому что он не справился. «Или справиться…?» Он помнит холодные руки. Как перед глазами стоял мрак, но в воздухе плавали все звезды мира. Золотое свечение с вкраплениями кусочков солнца плавали вокруг. Слышалось что-то родное. Неестественно дорогое, что утекает, но из-за этого становится легче. Легко, но пусто. Он закрывает глаза. Пару минут назад произошел взрыв. И на месте пару десятком метров ничего бы не осталось. Только из-за него этого не случилось. Он знает об этом, но принять не получается. Весь этот мир смахивает на иллюзию второго шанса. На попытку исправить то, что даже в осколки не соберешь. А ведь всё могло быть по другому…

Ее голос нежный. Она играла им, словно пела песню о любви. Воздух поднимал подол золотой вышивки, искрящейся на свете.

Этот ветерок холодный. Окно снова открыто. «Мне холодно»

Она заправляет его непослушные пряди, искренне смеясь. В уголках ее губ естественные морщины.

«Мне казалось она никогда не постареет»

Она берет его за маленькую руку и ведет к реке. Там на побережье уже сидит отец. Он улыбаться.

Сердце подсказывает ему, что это правда. «Может у нас получится собраться так ещё раз?»

Мы сидим тут долгое время. Через пару часов приход дворецкий и приносит чай. Мама хмурится и что-то говорит. Я рассматриваю её лик, любуясь красотой и нежностью. Над нами стоит величественная ива. Красные листья издают тихий шелест.

Он слышит, как они шепчут. На подоконник свалилось пару алых листьев. «Этого дерева уже нет… так ведь?»

По рукам пробегают мурашки и я слышу треск дерева. Громкий глухой звук — и я содрогаюсь. Меня накрывает, словно большой волной. Казалось что оно упало и прибило меня к земле.

Тело словно камень. Тяжелое. Грохочет гром, повторяя знакомую мелодию на фоне полной тишины. Тук-тук. Тук-тук.

А после он разлепляет зенки. Темно. Но он делает шаг, а после второй.

В этот раз он двигался темным коридором. За окончанием отведенного времени, он стоял внутри комнаты из свеч. Полки возвышались светом луны. Она сидела там. А я примостился рядом. В волосах серые пряди, от чего сердце билось сильнее. Моя надежда говорит, что я повзрослел. Я верю ей.

Но не себе. Голова трещит. Горло пересохло. «Как же хочется пить…»

Я слышу на улице шум. Громкие разрывающие звуки повторяются один за другим. Мои руки, в порезах и мозолях, хватают ее нежные постаревшие. Словно гром среди ясного неба над световым люком пролетает темная тень.

Задыхаюсь. Чувствую, что это не правда.

Стекло громко трещит. Когти врезаются в него крепко, чем вызывают скрежет, что пробирает до костей. Я вижу желтые глаза. На окне стоит виверна, что смотрит вниз.

«Всё могло быть так?»

Она дергает меня в последний раз и возвращаю свой взор на неё. Она спокойна как никогда. Она безмолвно произносит слова, что выводят меня из грёз.

Ты хотел по другому? Чтобы это закончилось вот так?

Это не осуждение. Но чувствует он именно его. Потому что, после того как он открывает глаза, он видит свой дом: это комната в графстве и до войны ещё далеко. Он больше не будет думать и мечтать о глупом. Он будет действовать. Но сейчас он устал. В глазах стоят слёзы. А руки обнимают сами себя. Странное чувство окутывает его со всех сторон и он падает в царство снов.

***

Особняк Темз возвышался над окрестностями темного леса, словно величественный страж ушедших эпох. Его светлые каменные стены, изрезанные тончайшими резными узорами, сияли в мягком золоте заката, а стройные шпили пронзали небо, будто застывшие в молитве руки. Высокие крыши, покрытые тёмным шифером, контрастировали с изящными башнями, на которых ещё сохранились старинные гербы и кованые украшения. Дерево. Красная ива. Она стояла на зеленом тле, обрамлена золотой окантовкой. Могучие и большие корни не хранились в земле, они струились в низ, просто в всемирные воды. Доставая до каждого уголка мира, они приносили вести. Плохие или нет — но теперь не внезапные. Никогда эти люди не были не во знаниях всех вестей. Они знали всё. Точнее дерево, что выло им о каждой тревоге. Не каждое древо жизни говорит, не теряя свои ветви. Поэтому оно и скрыто тут — в центре города от которого осталось только то, что защитили. Под стеклянным навесом, а после барьером из древней магии. А дальше только бескрайние просторы, и даже те не смыслят о этом месте. Внутренний двор, вымощенный серым камнем, хранил следы былой роскоши — в центре возвышался фонтан с мраморной статуей, его очертания строгие и благородные. Небольшие кипарисы и аккуратно подстриженные деревья расставляли акценты, придавая суровому пейзажу оттенок уюта и покоя. Они словно застряли во времени. Не возвышаясь ни на миллиметр. Но за этой гармонией скрывалась странная тишина. Казалось, сам воздух здесь был насыщен шёпотом прошлого, эхом давно забытых разговоров и шагов. Особняк Темз был не просто домом — он был символом, памятником гордой семьи, в чьих стенах рождались тайны, заговоры и судьбы. А теперь. Только один на свете человек знал об этом месте.

***

Кейл смотрел на стены жилища со странной прямолинейностью, но тихим искрящийся интересом. Сейчас в его мыслях блуждали воспоминания. Он только проснулся, а в голове стоял штиль бушующих мыслей. Веки мелко подрагивали, когда он пытался запомнить все из сна. Радость то прибывала, то уходила, напоминая волны моря. «Я хочу увидеть это снова. Как тогда, только побыть там намного дольше, — Он слышал, как тепло поднималось в груди. Но быстро уходило, как только в голову полезли ненужные мысли, — То место, наверное давно ушло за временем. Особняк покрылся мхом и плетущимися плющом, что закрыл всё от чужих глаз.» Мальчик раскинул руки по обе стороны. Чувство всемирной тяжести в теле не ушло. Оно только больше начало давить, когда он понял, что начал планировать поездку в место маминой родины. Кейл никому не скажет, что он хотел бы попасть туда, как в первый раз. Забыть об о всем и почувствовать эйфорию от места, что когда-то мог бы назвать домом. «Он же может так сказать? — пролетело в мыслях, а в ответ тишина подкинула четкое воспоминания» «…знаешь, милый, — женщина повернулась к нему боком. Она сидела с ним на лавочке в самой дальней точке сада. Поучительный рассказ, как всегда закончится моралью. Но сейчас на её пустом лице нет этот искры. Она никогда не ругала. Только поучала его, чтобы научить, а не высмеивать. Мальчик мелко вздрогнул и тихо заговорил: — Мам? Всё хорошо? Он сжал край рукава её платья. Карие глаза заискрились на солнце. Они высматривали в лице матери причину тяготы и грусти. Словно он всей душой ощущал её чувства. — Всё в порядке, — она на миг задумалась, что не справиться с своей задачей, но пересилила себя и сказала: — Когда-нибудь, если такое случится, ты можешь прийти в место о котором я тебе только что говорила. Мой дом хранит свои секреты и для тебя. Он простоит долго, только для того чтобы встретить тебя. «Только для того, что встретить последнего из рода Темз, — выправила она в мыслях.» — Да? Твой дом живой?! — Джур посмотрела на мальчика с явным удивлением. Она часто в последнее время, замечала, что её малыш крайне умный и смышленый, для своих лет. И нет, это не из-за того кем он был. — Думаю, что ты прав… — она улыбнулась. — Мой дом находится там, где никто и никогда не увидит. Он словно прячется в гуще темного леса, скрываясь он злых глаз. И только особенным он открывает свою дверь. Только тебе он раскроет свои тайны… Их глаза встретились, словно в зеркале. Она смотрела на него, но видела совершенно другое. Меч в руках. Пустые глаза. Незаметно пришедшая война… Тяжело. Да. Но быть родителем всегда тяжело. И она это знает, понимает и желает, не видит, как её часть души разобьется на мелкие кусочки. — Значит домом управляет, кто-то по-настоящему умелый. Раз он живет своей жизнью, кто-то же должен эту жизнь в него вложить? — этот мальчик, словно знал все тайны и только притворялся, что не знает. — И правда… им правит, кое-что, чему мы должны покорятся. — Кое-что? А почему…? — Ты сам должен разгадать эту загадку.» — Сам…? Проронил он в пустоту, но на вопрос сразу дали ответ. — Вы что-то сказали молодой господин? — Рон стоял к нему в пол-оборота, закрывая окно, — Вы сегодня не в настроении… я спросил, что вы будете на завтрак, а вы не хотите отвечать этому старику… — Он улыбнулся и посмотрел на мальчишку, медленно всматриваясь в его самочувствие. — Я просто задумался Рон не обращай внимание. — отмахнулся он, понимая, что потерял момент о котором думал. Выдох. — Я буду что-то легкое. И может быть сладкий чай. — Конечно, — дворецкий поклонился и хотел уже было идти, но его оставили. — И я хочу кое-куда уйти. Подготовь, пожалуйста, жеребца. Рон остановился. Его взгляд прищурился. — Вы хотите отправиться куда-то далеко? Не думаю, что верховая езда это хорошая идея. Да и вы никогда не ездили сами. «Ясно. Тут я чуть-чуть ошибся. Я и в правду в это время никогда не ездил на коне без подготовки. Чуть ранее я скакал с мамой в поле, но сам нет. Ну хорошо…» У него всегда есть план. Без него он не выжил бы. — Ну ты же можешь меня научить? — проворчал он язвительно, пытаясь понять, как избежать всех вопросов. Хотя понятно, что хоть кого-то прийдется взять собой. Ему нужно алиби, — ты же пойдешь со мной? Старик только больше усмехнулся и ответил одной фразой. — Этот Рон всегда к вашим услугам. Знайте, что я всегда на вашей стороне. Его пальцы мелко подрагивали, но не из-за страха. «Намечается, что-то интересное и я не должен этого пропустить, — он смотрел на профиль мальчика и видел в его глазах искры покойной госпожи. Хоть и в последнее время его подопечный изменился, но видимо это в хорошую сторону. Кроме странного поведения и пустоты в зенках»

***

— Поставьте ногу сюда и держите руку на поводке. Расслабьтесь, животные чувствуют страх, — бормотал Рон в голос, поправляя снаряжение на ребенке. «Страх…? Нет. Это было не это чувство. Мое сердце противно бьется в груди, а руки дрожат. Голова наполнена воспоминаниями — и меня это раздражает. Также было, когда я через долгое время с детства, отправился в путешествие в разгар войны. Там мне казалось, что я не отомру никогда. Мне никто не помог. Этот запах цветов и свежо скошенной пшеницы. И её смех преследовал меня весь мой путь. Тогда я справился сам — и сейчас я сделаю это ещё раз.» Он мелко дергнул поводья и животное подалось ему и рушило в перед. Но сделав один шаг, замерло на месте, словно ощущая настроение человека. От неожиданности мальчик двинулся, его откинуло назад и он нечетко пробормотал под нос. Чувсвовать под собой что то живое, снова, было необычно. Ранее он даже не задумывался об этом, но сейчас когда он маленький ребенок, конь казался по правде большой махиной. Нет, ему не дали самую большую лошадь, но когда ты возвышается над землей, примерно в метр, кажется, что он стоит на крыше и смотрит в низ. А в животе, кто-то живой и дышит. Чтобы успокоиться Кейл провел рукой по короткой шерстки. Та икрилась на солнце золотым приятным цветом. Не настолько ярким, чтобы быть рыжим, но достаточно красивым. Она была молодой коричневой лошадкой по имени Белль. Ему даже сказали, что она одна с детей той лошади, которую любила его мать. Сатун — это лошадь, что сопровождала прошлую Госпожу в дорогу до деревни Харис. Ту и не должны были брать, но кажется сама судьба решила, сделать так, как оно произошло. Она не вернулась. Погибла под обломками кареты, своей наездницы. Тогда также умерла и его мать. Но думать об этом не хотелось. Потому он нахмурился и посмотрел на всех слуг. Заметив Рона, что куда-то уходил, он произнес: — Давай выдвигаться сейчас, — сказал мальчик и в его глазах промелькнула тонкая пленка решимости. Дворецкий подошел тише обычного и Только после того, как его сын вышел и направился к ним, сказал. — Вы не скажете никому, что отправляетесь. — не вопрос. Он уверено не хотел, чтобы мальчик делал вид, что непричастный к этой семье. Может сейчас и не самое лучшее время для накладывания отношений и исправление ошибок. Но, казалось, что новая Госпожа, всё же волнуется за Молодого Господина. — Нет. Ми выдвигаемся сейчас. Ибо, если выйдем позднее, то не успеем до заката. — в его тоне показались злые нотки, но за критично не долгое время, сменилось другой эмоцией, — Мы едем в одно интересное место, о котором я тебе расскажу по дороге. — Кейл искренне улыбнулся, за то долгое молчание в последние дни. Он решительно повернул голову на путь и отдал приказ поводком.  Белль негромко фыркнула и двинулась с места. Словно всю свою жизнь он сидел в седле и вел за собой каждого. Ровная спина и ничего больше не выделяло его между рыцарями. Если поставить его между ними в строй, то даже не отличишь. Рону казалось, что мир, в какой то момент повернул не туда.  Над головой пролетела птица.  Рон проследил зорким взглядом за её весёлым полетом, что уже устремился за ворота в город. Казалось та последует за своим спасателем куда угодно. Он встретился взглядом с Бикросом и велел ему сесть в седло и двигаться.  «И что же вы хотите изменить? Этот старик искренне не понимает ваших намерений. Ранее вы и говорить не хотели. А сейчас двигаетесь по своему пути, что создали только-что с нуля. Есть ли я в вашем карвезном плане?» Послышался звук копыт. Люди отправились путь. Только один из них знает куда они направляются. Но скоро весть узнают и другие.

***

Виолан была искренней в своих поступках. Неважно кто она такая в мире аристократии. Не принципиально и то, что она из семьи торговцев. Её дух и сила — это то, что покорит всех. Может и не сейчас. Но к одному сердцу она уже прикоснулась. Исцелила его, но видимо недостаточно, чтобы он стал тем кем был раньше. Она не могла смотреть. Если и внешне она стойкая и непреклонная. То внутри горел огонь горечи. «Её сын… через некоторое время он тоже забудет его?» эти мысли были во все звоны. Куда б женщина не шла, по всюду её встречал мрак над высшых мыслей. Если не сын, самое дорогое, что у неё есть, то место, которое она теперь заняла — пустовало. Но она здесь — незаслуженно и без всякого учения. По началу она даже не знала, как и справляться со всем этим грузом, что лег на её плечи. Не раз она говорила в пустоту к умершим, но как она надеялась, упокоенным: — Это слишком сложно для меня… — казалось в ней просыпалась та молодая девушка, что слишком рано вышла замуж. — И как вы справлялись со всем этим? Это по правде не подъемная ноша. Слухи говорили, что вы были очень прекрасны. И я с ними согласна. Тут только посмотреть на вашего сына и всё станет ясно… Она бывало обращалась к прошлой госпоже этого дома с великой благодарностью. За силу. За ум и мудрость. За любовь… к своим родным. Ей становилось очень тоскливо на душе, когда она понимала, что не сможет познакомиться с ней, божественно мудрой женщиной… Тут тут тут! Она вернула внимание на бумаги на столе, которые должны были уже законченными. Посмотрев на дверь она ответила: — Да! Прошу, проходите. Когда из двери показалась рыжая макушка она в недоумении на него посмотрела. Ганс. Он не был в её попечении, но за искреннюю просьбу, бывало следил за всем. Сейчас он волнительно переступал с ноги на ногу, что было не свойственно слугам дома. Те должны были быть спокойными и уравновешенными. Только для того, чтобы не сесть тревогу в поместье. Но если это происходит, то случается что-то не поправимое. Когда будущий дворецкий подает голос — мир вокруг замирает. Она слышит, как за окном скаучат охотничье собаки. Уже вечер и их должны были вот-вот покормить. Солнце освещало кабинет красным цветом. Таким же, как у пропавшего мальчика. Она с вихрем поднимается и вылетает к дверь. Та с скрипом отрывается. Её шаги немыслимо быстрее. И чем ближе к цели тем скорее они топчут пол. Стук разносится, словно гром посреди ночи. Среди этой поднявшейся бури слышно, как Ганс пытается вставить хоть слово: — Госпожа! Вам же нельзя переживать! В вашем положении это не к чему! — его слова тарахтят и смазывают, когда он пытается на з догнать впереди идущую. Деревина тяжело скрипит и ударяться о стенку с боку. Она вплывает в кабинет лорда территории. Он сидит за столом тихо, почти непринужденно. Словно ничего и не случилось. «Пожалуйста, скажи, что ты не такой же…» Виолан слышит, как в груди сжимается материнское сердце. Она не хочет верить. Да даже мыслить в этом направлении. Ну, как в этом человеке не может быть хоть капли любви? Он же не только муж, но и отец… — Кейл пропал. Без агрессии. Тонко и точно разрезала полотняную стену между ними. Она смотрела в его сторону, в эти глаза, что только обратили на неё внимание, и не могла понять, как в этом могут быть, в крайнем случае, хоть инстинкты. Но нет. Они оказывается есть. Его глаза налились страхом, искренним негодованием. — Как?! Ганс в дверях даже подпрыгнул. Он встал, как вкопанный, ожидая, когда очередь прийдет к нему. — Кто это тебе сказал? Почему я не знаю, что происходит в моем городе? — он устремил взгляд на лишнего в помещении, — доложи, что произошло! — Я… — тяжело сглотнул, но продолжил. — Некоторые время назад я узнал, что Молодого Господина Кейла нет в своей комнате… Я спросил остальных, где он может быть, но никто не знает. В конечном итоге я хотел обратиться с вопросом к Главному дворецкому поместья, но его я тоже не нашел… — Ну и слава Богу… — Что? — слуга запнулся и ошарашено посмотрел на графа. Женщина непонимающе поджала губы. — Всё в порядке. Если Рон с моим сыном, значит всё хорошо. — Но это не значит…! — Любимая, тебе ненужно переживать, — он взглянул на неё нежно и аккуратно. Под этим ощущениям, которым наполнились комната, рыжий подросток тихо ушел, чтобы не нарваться на что-то более странное, что происходило за сегодня. — Если эти двое пропали, значит это не более чем протест. Он же ребенок. Он вернется. А если что-то и случится, Рон об этом позаботится. Он давал присягу защищать его. Она присела на край дивана. Странное чувство копошилось под коже. Словно она сделала не тот выбор. «Тебе не важно как и где он? Просто нужно, чтобы он был рядом, на глазах. И не важно, почему он сбежал и ничего никому не сказал? Как?… Я разочарована в тебе… Дерут…»

***

Лес Тьмы манил своей таинственностью. Не страх пред высокими деревьями и не холодок пробежавший из-за распространяющееся тумана. Он просто был. Стоял тут веками и хранил молчание. Но все знали, что как только ты в него войдешь — всё станет громким и пугающим. Силы, что поселились там проберутся в саму душу и поглотят добычу, даже не подавившись. Каждый раз он задерживал дыхание, когда подходил к стене, что окружала этот лес. Черные деревья выглядывали из камня и словно шептали, чтобы тот подошел ближе. Его семья охраняет это место. И он должен был бы помочь. Но охранять, то было нечего. Пока ты не зайдешь в тьму деревьев — никто не выйдет к тебе на встречу. «Не лезь к тому, что не нападет.» Это знает каждый, кто близко живет к запретной зоне. Например — деревня Харис. Что в прошлом вызывала у него неподдельную неприязнь, сейчас просто тоскливо произносилась на устах. Он не винил себя в прошлом. Тот мальчик не понимал многое и говорил о том, что было у него на сердце. Те слова это взбрык и ничего больше. Они быстро проехались мимо поворота в эту деревню и направились дальше параллельно к стене между лесом. Он не помнил куда, но чувствовал насколько близко. — Куда мы точно держим свой путь? — Рон двигался с права от него, чуть-чуть позади. — Туда, откуда веет ветром перемен, — захотелось ему ляпнуть и лицо искривилось в понимании прокола. — Я же говорил тебе по дороге, или ты меня не слушал? — Я всегда дослушаю к вам, Молодой Господин, но остаточного ответа я не услышал. Кажется у этого старого слуги начались проблемы со слухом, — коварно усмехнулся он и продолжил играть в хорошего старика. «Ага конечно, не слышит он. Его слух — это страшное оружия. Убийцы этим только и славятся. А сейчас, эму просто захотелось меня подколоть.» Его настроение, что погрязло в воспоминаниях, чуточку улучшилось. Ветер колышет его красные волосы, а высоко стоящее солнце светило ярче чем никогда. В капюшоне, как бы ни странно, примостилось что-то тяжелое и теплое. Птенец вдоволь налетавшись сейчас спал в тепле. И его не волнует насколько быстро они скачут. Приблизившись в очередному повороту, он сбавил скорость. Они, считай, обежали большой лес по контуру и сейчас подходили почти к её обратной стороне. Тот кусочек, что стыковался с морем и имел только большие глыбы скал. От сюда веяло морским бризом и хвоей. Он полностью перестал ехать и остановился, чтобы вдохнуть полной грудью. — Молодой Господин… вы же не хотите… На лице Рона легла не свойственна ему эмоция. От чего Кейл ехидно усмехнулся. Дворецкие, что занимали высокие посты не редко должны были проходить обучение, чтобы знать о землях своих Господ. Но тут может быть и другое дело. Он Рон Молан — бывший глава семьи наёмных убийц, но даже он должен знать о клане Темз, что ютились на этом уголке континента. Мамина семья было довольно странной. Не сказать, что эму это не нравилось, но жить возле леса Тьмы было для него жутко. Может быть для всех людей это было секретом, но для интересующейся, его семья — это, сколько бы времени не утекло, вечные изобретатели и исследователи. И казалось тут и понятно, что они исследовали лес, что в какой-то момент стал таким, который он был сейчас. Всё закончилось странно и быстро. О них никто ничего не знал. И о их разрушенном клане, что просто стерли с лица земли, тоже. Вот оно было и через секунду нет ничего. Когда территория, что им принадлежала стала пустошью. И одна единственная единица рода отказалась от прав на владения. Это место захотели разделить. Только вот в чем проблема. Земля, что тут была, словно живая, не подпускала к себе никого. В конечном итоге даже графство Хенитус не имело над ним никакой власти. Тогда, территорию подписали владением королевства Роан, как просто отдаленное владение, которое никому и не нужна было. Земля клана маленькая. Ничем не примечательная. Тем более находится возле запретной зоны. Кто захочет тут жить? Ему хотелось бы. Тут тихо и никто не сунется. Но он боялся, что призрак матери не позволит ему. Но сегодняшний сон всё изменил. Раньше он бывал тут, но по другому вопросу. Но это уже другая история… Не важно, что там — он надеется, что живой дом пустит его в свою обитель. Он заметил, что молчание затянулось и просто кинул: — Пошли. В теле трепетало чувство тревоги и вины. Словно он виноват, что не пришел в это место раньше — не навестил могилу и не оставил цветы. Как только на крепкой стене из большых камней, стали появляться трещины и разломы, он понял, что место клана всё ближе. Эта братская могила, что наверняка не хранила в себе никаких тел, пугала многих. Все понимали, но никто не верил. Да и как поверят, если не видели. Вот он это и разрешит. Перед глазами появились когда-то величественные ворота. Одна их часть всё ещё держалась на петлях, обросшая плющем. Каменная кладка тут в начале была разбросанная по всюду. Чем дальше тем меньше её становилось. Она становилась черной, обугленной, в некоторых местах рассыпалась, словно песок. Камень, некогда белый и гордый, потемнел, словно вобрал в себя скорбь поколений. Башни лежали обломками, крыши провалились внутрь, а стены казались согбёнными от тяжести невидимого бремени. Ветер проходил сквозь пустые залы, и в его завываниях чудилось эхо голосов, давно смолкших. — Что мы ищем? — вовремя напомнил Рон о себе, пока его сознание полностью не очутилось в тех временах. И не стало разрушать его и так не крепкую психику. Он выдохнул. Соскочил из коня и прошел с ним к поваленным воротам. Понимая, что туда это животное не пройдет. Он привязал его к дереву, чтобы тот отдохнул. «Ты хорошо справился, спасибо тебе, — он погладил его по гриве и вернул взгляд к дворецкому.» — Что хотите… неважно где и сколько. Ты можешь просто походить тут и поискать ответы на свои вопросы, Рон, — прошептал мальчик и без страха двинулся в перед. За ним пошли три тени. Ступая всё ближе к особняку, он чувствовал, как кто-то живой смотрит и оценивает его. Видимо дом, как она и говорила, дожидается каждого. Фонтан, где когда-то журчала чистая вода, был сух и пуст. У его подножия валялась изувеченная статуя, словно побежденный страж, который больше не в силах охранять своё пристанище. Каменные плиты двора, покрытые трещинами и сорняками, казались ранами, которые никто не заживил. Природа медленно забирала своё — дикое дерево пробивалось сквозь плитку, как живое напоминание о том, что время сильнее всего. Время. Так тяжело говорить о том, что ты не можешь увидеть, но почувствовать получается только когда этого времени не хватает. Его семья, если можно так сказать, изучала само время. Она смогла сделать то, что другим не под силу. Но даже они не могли возвращаться над ею. Бог Времени, наверняка существует. И только он может решать. Когда он ступил на ступеньки, то услышал, как под ногами мелко раскрошились камешки. Кейл пригнулся под повалившееся половицей и зашел внутрь. В этом месте не было жизни, но не было и полного забвения. Дом словно дожидался того, кто ещё осмелится взглянуть ему в лицо, вспомнить и признать его падение. В его тишине чувствовалась тоска не о себе — о тех, кто жил и ушёл. В зале, что когда-то принимали гостей, почти ничего не изменилось. Словно только вчера тут царил покой и тепло. Но всё равно было как-то пусто. На стенах не было картин, только не выгорелые квадраты, под которые не попадал солнечный свет. Старая темная, с красивыми узорами, лестница была раздроблена прямо посредине. Словно на том месте, что-то взорвалось и лишило после себя большой кратер. Который и не залатать — только сменить всё подчистую на новое. «Значит на второй этаж не подняться…» Мальчик покрутил головой по сторонам. Интерес просто лепетал в голове. Справа проход был завален. Стена полностью обвалилась и загораживала проход. Но с лева за перекинутым шкафом с разным сервизом был проход. Заглянув туда он увидел освещенную сторону дома. Через окна, кое те когда-то являлись, пробивалось солнце. Простая комната. Видимо гостевая. Не задержавшись на ней, он прошел далее. Поворот. Проход. Потом на снова на лево. И коридор. Бегом пройдя по нему от увидел большие, почти нетронутые двери с резьбой, что напоминало ему иву из сна. Да изображение герба, так же было похоже на это. «Что-то важное… — сразу, как факт. Потому он коснулся ручки двери и толкнул на себя. Та не подалась и он нахмурился. Когда навалившись он двинул в другие сторону от себя та со скрипом отворилась.» В зале стояла тишина. Это был внутренний двор, которого не было видно снаружи. Он имел округлую ровную форму. Где ровно по середине стояло, что-то. Мальчика сразу заинтересовало это всё. Под ногами был каменный мост, что острым лучом двигался к центру. Он как и другие семь соединены в центре, где было что-то вроде пьедестала. По сторонам дорожки, по которой он пошел, были углубления, словно так когда-то журчала кристальная вода. Это место, буквально сердце особняка. Но сделав пару шагов, мальчик наклонился над центром и взглянул яму. Там земля была казалась почти черной. В прямом смысле свежей. Казалось, человек был здесь совсем недавно и вырыл всё до конца. «Здесь должно, что-то стоять. А если быть точнее — расти…» Герб. Узоры. Сон. Всё связано с алой ивой. И к сожалению он не застал её на месте. Честно говоря, ему кажется, что это дерево не такое простое, как кажется на первый взгляд… Звон… Тихое напоминание, что всё тут живое. Повернувшись на него Кейл устремил взгляд на приоткрытую дверь за одним из мостов. Оттолкнувшись руками от холодного камня он пошел на звук. За этой комнатой была такая же меньше. Она, но темнее, сейчас напоминала склад с постановкой, каких-то предметов. Где в самом конце на полу лежало что-то сверкающее. «Ха?! Да не может быть!» В пальцах прям закололо от нетерпения. А ноги сами повели его к нему. Он словно был создан для него. Это был, мать его, меч… Его двуручный меч. Отбросив накатившую запись он замер на месте. Когда он присел перед ним, то понял, что за адреналином скрывается и страх. Но увидев отражение в лезвии, он коснулся рукояти и поднял его над землей. Звень-звень! Серебристый меч з звонким шумом проскрежетал от камень. Схватив тяжесть поудобнее, он взмахнул рукой. Один раз в верх, а после в низ по косой. А потом ещё раз. И ещё. Он, кажется, даже по нему скучал… Но не долго. Цых! Вырвалось у мальчика, когда меч ускользнул под неправильным углом. В запястье резко заболело и на глаза чуть-чуть и навернулись бы слезы. «Я слишком не опытен для такой громадины… Я так не только запястье выверну ну и плечо. Кажется, как бы это грустно не звучало, мне прийдется начать заниматься. Может даже с начала, ибо это тело полностью не подготовленное…» Он хмыкнул и понял меч вертикально. Тот стоял прямо и был почти в рост с ним. Рукоять была уравновешенная узорами листвы и поток, что напоминали реки со всего мира. Те закручивались в оном месте, напоминая извилистую цифру восемь или как в простонародье — знак бесконечности. Напомнив себе о чем то, он прикоснулся к знаку. Ощущение тепла и света, а после неожиданность — на пальце красовалось тонкое кольцо, которое из далека и не видно. «Значит не просто так…» Понимая, что нужно возвращаться, он пошагал на выход. Двери ждали его открытыми. От остановился на ступеньках и посмотрел назад. Руки не отпускали его. «Я ещё вернусь. Обещаю. И думаю, что не просто так… Это место нечто больше, чем просто заброшенное здание с жутким видом и тайнами под каждым камнем.» На улице его ждал дворецкий, что стоял далеко от дома, почти возле ворот. Он не задвинулся когда увидел мальчика. «Злой Рон это не к добру.» Взгляд хищный и пронизывающий. Он оглядел его с ног до головы. И как только мальчик дошел к нему, он всмотрелся в руку на которой расцветал алий синяк. — Кажется вам нужно помощь, Молодой Господин. — сурово. Он явно злится. Некоторые вещи нужно делать сразу. Сейчас именно тот момент: — Мне не нужна помощь… — прошептал я, и в месте со мной из капюшона послышалось щебетание. — Тебе не нужно следить за всеми Рон, у тебя есть и другие обязанности. — В них входит ваша безопасность. Вдох. — А мне она не нужна. — я спрятал руку за спину и прошел мимо него. Ощущая на себе взгляд, мне казалось, что весь мир слышал это. Что с каждого дерева кто-то смотрит. Они знают. Всё проверяют, словно сквозь смотрят и не могут насладится победой. Для которой не было войны.