Кому молится Генерал Сюаньчжэнь?..

***

С самого детства смотря на матушку, воспитывающую его в одиночку, Му Цин был точно уверен, что желает найти себе любимого человека. Возможно без детей, но рядом с ним будет девушка, которую он с гордостью будет звать супругой, и с которой будет вести совместный быт. Такая мысль жила в его голове долгие годы, пока в юности он не понял страшную истину про себя. Он - обрезанный рукав. Осознание этого факта ударило под дых, сжало грудь в тиски и не пожелало отпускать. Конечно он не стал об этом рассказывать – в жизни парня было и так много поводов для насмешек, а этот факт мог вообще угробить всё то хорошее, что существовало в сознании других людей о нём. Лишь матушке он смог открыться, получив в ответ принятие и поддержку. Но Му Цин прекрасно понимал, далеко не все люди такие же как его мать. Большинство людей злы и жестоки. Потому он избрал путь самосовершенствования, запрещающий любую близость, в надежде спасти себя от непоправимой ошибки. Но легче не стало. Всё от того, что сердце Му Цина полюбило человека, который даже не смотрит на него, как на равного, и уж точно этот человек не мужеложец. Дурацкий Фэн Синь и дурацкая влюблённость, будь она не ладна! Ну что же, ему было не привыкать молчать о своих чувствах, оставалось только глубоко вздыхать и надеяться, что со временем влечение утихнет. А влечение утихать не желало, наоборот, лишь усиливалось, перерастая из простой влюблённости в искреннюю и чистую любовь. Жить с ней становилось всё тяжелее и тяжелее. И, когда он уже готов был признаться, случилось падение Сянлэ. После падения он ушёл, впоследствии вознёсся, но не перестал думать об этом дурацком Фэн Сине. Тот тоже вознёсся. И в течении восьми сотен лет, они, как два идиота, вечно спорили, ругались, дрались и соперничали, но при этом продолжали помогать друг другу на заданиях, защищали друг друга от нападок других Небожителей, и проведывали, если кто-то из них получал серьёзную травму (конечно с выражением лица, будто один делает другому одолжение, и фразой: «Что я вообще здесь делаю?».) Любовь Му Цина в это время, пускай и с большим трудом, но продолжала теплиться в его душе, делая каждую потасовку не то приятней, не то больнее. А потом, спустя эти восемь столетий Его Высочество вознёсся в третий раз, и они пошли помогать ему вместе. Потом случился Фэн Синь, представившийся Южным поветрием и заставивший чувства цвести ещё больше, расти стремительнее. И тогда Сюаньчжэню показалось, что у него есть шанс на взаимность, и что он может признаться, но случилась Лан Чан. Конечно, как он вообще посмел думать, будто у них может получиться хоть что-нибудь? Смех да и только! Они продолжили делать всё вместе, а Му Цин попытался убить в себе чувства, впрочем, неудачно. А потом случилась битва на мосту, просьба стать «Д-д-друзьями»(которую ему вспоминать было до сих пор стыдно) и, спустя какое-то время, признание. Признание от этого дурацкого Фэн Синя, умудрившегося, сам того не осознавая, дважды растоптать муциновское сердце. А потом, ещё спустя время, они провели вместе ночь, заставившую Му Цина, краснея до самых ушей, искать способы сменить путь самосовершенствования, всё так же неудачно. Возможно, для окружающих их отношения не изменились, но они оба знали, что теперь всё по-другому. А вот теперь два Генерала готовились совершить три поклона. И Му Цин вдруг понял, что детское желание найти себе любимого человека и вступить с ним в брак - наконец-то исполнится. Да, не с девушкой, но это не было так важно..

***

В отдалённой деревушке на территории ранее государства Сянлэ, а ныне Юнаня, в храме поклонения предкам, Генерал Сюаньчжэнь, на пару с Генералом Наньяном, заканчивали разговор (если его можно считать таковым, при учёте смерти одного из участников) с почившей матушкой первого. — Как жаль, что ты не видишь этого своими глазами, матушка, — голос Му Цина звучал печально, но грусть в нём была светлая, мол, не видишь глазами, но чувствуешь. — Безумно сожалею, что не был близко с ней знаком при жизни, — сказал Фэн Синь, разглядывая внутреннее убранство храма. Он был небольшим, три человека может и поместились бы в нём, но больше он просто не выдержит. В то же время помещение можно назвать уютным, опрятным и даже красивым. Табличка на алтаре была одна, на которой красивым почерком, явно принадлежавшем Му Цину, были начертаны иероглифы: Сю Лингун. — Судя по твоим рассказам, имя ей действительно подходит, — продолжил мужчина с лёгкой улыбкой на лице. — Да, душа матушки была прекрасна, это точно. А ещё, её можно было назвать проницательной. Знаешь, при жизни я успел признаться ей в том, что меня влечёт к мужчинам, но не успел сказать, что влюблён в тебя. Но каждый раз, когда я хоть мельком упоминал тебя, она смотрела на меня так, будто всё знала, или, по крайней мере, догадывалась, — Сюаньчжэнь усмехнулся и с теплом оглядел Святилище. — В очередной раз прости, что я был столь непростительно слеп, мне жаль, что мы потеряли восемьсот лет. — В очередной раз прошу тебя: Не извиняйся. Мне кажется, это даже хорошо, что мы вместе только спустя долгое время. Не уверен, как долго бы мы продержались, если бы начали отношения в юности. После этих слов в храме повисла лёгкая тишина. Будто после ссоры с близким человеком, когда вы миритесь и больше никто ни на кого не обижен, но новой темы для разговора нет. Положив голову на плечо Фэн Синя, от этого тихого счастья и безопасности, Му Цин почти задремал, если бы над его ухом не раздался спокойный голос: «Нам нужно позвать Его Высочество, он наш друг и без него всего этого бы не было. А ещё, он станет свидетелем и божеством, что скрепит наш союз. К тому же, здесь нет ни вина, ни красной одежды, значит мы не сможем провести ритуалы.» Выслушав чужую речь до конца, Сюаньчжэнь активно закивал, едва не ударяясь об алтарь и приложил два пальца к виску. — Ваше Высочество, занят? — голос Му Цина звучал слегка взволнованно, что вряд-ли могло быть заметно посторонним людям, но это точно заметно Се Ляню. — Да нет, как раз с отчётами закончил, а что? — Если тебе не сложно, не мог бы ты прибыть в деревню, я тебя встречу? — Хорошо... — И захвати с собой, пожалуйста, любое красное ханьфу и вино, очень нужно! В ответ мужчина услышал согласие и нечто похожее на: «Наконец-то, вашу ж мать!», но отринул эту мысль, потому что в жизни не слышал, чтобы Его Высочество ругался, а даже если слышал, то скидывал это на лёгкое помешательство. Теперь оставалось лишь ждать.

***

Спустя некоторое время Му Цин и Фэн Синь встретили Се Ляня, выглядевшего вполне обычно, без учёта кувшина вина, создающего ощущение коллизии и нереальности происходящего, на перевес. И сумки, из которой торчали красные одежды со свадебным узором. Да и если приглядеться, вино в руках мужчины было не простым, а самым что ни на есть ритуальным. — Ваше Высочество, откуда ты?... — договорить Сюаньчжэнь не смог, но то, что он имел ввиду было понятно и без слов. — В очередной раз вы считаете меня слепым и глухим, это даже обидно! — Се Лянь усмехнулся по-доброму и пустился в объяснения. — Я давно заметил, что ваши отношения изменились и стали гораздо глубже, чем дружеские, а тем более, чем соперничество, к тому, же вы столь громко спорили об этом, что это услышали ваши служащие и теперь сами спорят. Лица Генералов стали пунцовыми от стыда, как они могли так просто скомпрометировать себя!? Наблюдая за эмоциями своих друзей, Его Высочество не смог сдержать улыбки, больше напоминающей усмешку, кажется, изначально принадлежащую Хуа Чэну. — Кстати, ханьфу точно по вашим меркам. И не смотрите вы на меня так, я этого момента ждал ещё с нашей юности, Генералы! — Се Лянь решительно вынул из сумки два мужских (хотя, если бы Его Высочеству помогал Собиратель Цветов, никто бы не удивился, если вдруг они бы оказались женскими) наряда и отдал их друзьям.

***

В святилище горели благовония и чувствовался запах вина, выпитого по всем традициям. Пускай многие ритуалы были опущены, но три поклона, как один из важнейших элементов свадьбы, убирать ни в коем случае нельзя. — Первый поклон – земле и небу, – голос Его Высочества слегка подрагивал, но это делало ситуацию лишь лучше. Когда два мужчины синхронно ему поклонились, на его губах расцвела лёгкая улыбка. — Второй поклон, — родителям. В тот же момент Сюаньчжэнь с Наньяном склонились перед табличкой Матери, пряча грустные улыбки. — И третий поклон, — друг другу. Повернувшись, они поклонились, слегка задевая макушки друг друга. Как только они вернулись в обычное состояние, то стали считаться официальными супругами.

***

Стоило им только выйти из храма, все трое позволили себе выдохнуть. — Мои поздравления! Надеюсь, теперь драк на небесах станет сильно меньше, — Се Лянь улыбнулся своим друзьям и одобрительно кивнул собственным мыслям. — Как знать, но теперь это будет оправдано фразой: «Милые бранятся – только тешатся!» — Му Цин усмехнулся и с любовью посмотрел на ныне супруга. Внезапно подул ветер, не сильный, тёплый и приятный, слегка треплющий волосы. — Надо же, южный ветер. Кстати, Фэн Синь, скажи честно, чем ты думал, когда представился южным поветрием, мне просто интересно? – сказал Его Высочество с искренним интересом. — Да ничем! Я тогда вообще не слышал про эту идиому, она же из северных земель, взял часть имени и часть титула, вот и получилось. Если бы не Собиратель Цветов, я бы в жизни об этом не узнал, он мне потом свиток подкинул, где объяснялось её значение, — Фэн Синь неловко пожал плечами, смущённый собственной глупостью. В то время, пока он рассказывал, Се Лянь начертил печать с помощью которой они могли вернуться в Небесную столицу. — Прошу, господа молодожёны, вперёд, — сказал он, пропуская парочку. Так и вернулись под руки два южных генерала, гонимые южным поветрием и ставшие одним целым. Одним целым не перед лицом врага, а от искренней и чистой любви, прожившей долгие века и столь долгие века ещё проживущей.