Мазохизм

      Бонг собирается чуть-ли не с иголочки, когда ему обозначают время и место. Самые дорогие кроссовки, футболка лимитированной коллекции и свой незабываемый крест. Просто, если он будет играть с нищебродами, не очень хочется, чтобы те подумали, что он один из них. Он явно выше, просто… полоса такая в жизни случилась. Да и если там появятся очаровательные девушки, то шансов у него прибавится еще больше. Все-таки, выделяться он любит.       Нужное место, нужное время, а в ноздри ударяет какой-то странный запах, из-за которого жутко клонит в сон.

***

      Нам Гю все еще не знает нужно ли ему идти туда. Да, он безумно нуждается в деньгах и хотелось бы жить без страха, что следующее вызванное начальством такси, отвезет тебя не к снятой комнатушке, а в лес. А с другой стороны попахивает, - он бы сказал даже воняет, - жутким наебаловом.        Но вот он на месте. Нервно прокручивает кольца на пальцах, а затем делает шаг навстречу недалеко припаркованному автомобилю. Интересно, именно так людей захватывают в рабство? Сейчас дадут чем-то надышаться, шантажом выманят документы и увезут из Кореи в Тайланд, сделав из вполне сносного молодого парня, привлекательную проституку в женской одежде, зазывающую клиентов к себе в хоромы прямо в переходах.       Он подходит ближе к машине, а когда дверь открывается, садится. В салоне уже кто-то есть: люди что-то обсуждают и встречают Нама заинтересованным взглядом, пока тот лишь нервно кивает им в знак приветствия. Около пятнадцати минут они сидят в полной тишине, пока не заходит, по всей видимости, последний участник, после которого двери машины сразу блокируются. Гю нервно озирается, а тревожные мысли по поводу принудительных заработков в Тайланде начинают разъедать мозг: он уже представляет как его заставят фотографироваться в откровенных позах, какое прозвище или имя ему дадут, какие расценки выставят за минет, а какие за долбежку в его сжимающуюся прямо сейчас задницу.        По всей видимости, подобные мысли не только у него одного, а кто-то пытается открыть дверь, пока снизу что-то шумит. В ноздри ударяет неприятный запах и первая мысль идет о том, что кто-то рядом с ним просто имеет проблемы с желудком. Но когда начинает клонить в сон – что-то подсказывает, что Тайланд становится ближе. С чего он, блять, вообще взял, что Тайланд? Его бы эксплуатировали как африканских детей, а не как тайскую транс-шлюху.       Он упорно пытается разлепить глаза, что без его ведома закрылись. Пытается встать на ватных ногах, но вместо этого только падает с сиденья. Что за убойная доза? По всей видимости в каком-никаком сознании он единственный. Потому что даже с его богатым опытом употребления всякой дряни, он уже не стоит на ногах и вот-вот отправится в Паттайю, покорять местных красавчиков.        Сквозь странный шум в ушах он слышит, как открываются двери автомобиля. И только после этого полностью падает в сон. Голова становится пустая настолько, что в ней нет ни намека хоть на какую-то мысль, а тревожность, пожирающая его весь день, улетучивается.       Он уже не пытается открыть глаза и не сразу осознает, что происходит и где он оказался. Не думает о том, где был пару минут назад, а перед глазами в странном порядке проносятся незнакомые лица. Правда, стоящий гул, по всей видимости из незакрытого окна, заставляет поежиться и открыть глаза. В них бьет яркий свет, а он не сразу понимает, что, вообще-то, он не дома.        Нам рывком подымается с кровати, в которую был заботливо уложен, и осматривает людей в практически идентичных костюмах. «В практически» – потому что на спинах зеленых кофт он замечает отличающиеся цифры. Глаза падают на собственные руки и свою одежду. Его тоже переодели, оставив лишь кольца на пальцах. По всей видимости, те еще не совсем варвары для того, чтобы побирать нищебродов до копейки.        Люди в растерянности. Он тоже. Все в растерянности. Нам встает и отмечает, что спиздили у него даже обувь. Благо, та была не особо завидной – что-то неоригинальное, купленное за пару десятков тысяч вон на местном рынке.       Всюду снующие незнакомые лица, а затем, вышедшие люди в красном. С автоматами. Не смотря на то, что большинство людей рискнули приблизиться, Гю решил сохранить дистанцию, оставаясь на собственной кровати. Отсюда все видно, да и от стрелков, которые могут начать палить, легче спрятаться.        Кто-то начинает умолять отпустить их и это даже улыбает – очень весело думать, что их всех загнали сюда и переодели только для того, чтобы просто посмотреть и отпустить. Он наблюдает с улыбкой, но нервозность выдают спрятанные в рукава пальцы. А когда Гю слышит до боли знакомый голос – сразу роняет взгляд на толпу, в которой выделяется фиолетовая макушка.        Руки подрагивают.       От осознания, от накатывающего тонкими слоями страха. Откуда он взялся – не понятно. Но каждый раз повторяется один и тот же сценарий: сердце, качающее кровь так сильно , словно пытается восполнить весь запас на ближайшие лет тридцать; дрожащие руки, что не могут удержать совсем ничего и всегда оказываются в карманах или рукавах. Стоит лишь увидеть этого низкосортного репера, который в свое время знатно подкосил в жизни Гю все, что только можно, с организмом происходит тоже самое, что происходило бы при летящей на него на всей скорости фуре. Разницы не видно совсем. Поэтому он и ненавидел, когда тот захаживал в бар. Ненавидел себя за то, что сопротивлялся через силу. Когда мозг понимал, что стоит дать лишь шанс – все тормоза сорвутся. И они снова будут угашенные вдвоем. Снова забудут об окружающем мире до мгновений, пока не придет осознание плачевности ситуации. И тогда они забудут про чувства к друг другу, вновь и вновь ругаясь и поднимая руки, лишь бы донести то, что хотят.        Мозг не дает уйти полностью в себя, а Нам по-прежнему наблюдает за происходящим лишь издалека: наблюдает за экраном и людьми, мелькающими на нем, а затем за толпой, в ожидании того, что они будут делать. Правда, дыхание вновь как-то странно перехватывает, когда он слышит еще один знакомый голос: не такой больной для воображения, но тоже не из приятных. MgCoin – тот, кто услужливо помог его бывшему парню прогореть, отправив их общие деньги в громадную топку. Пострадавших было много и, по всей видимости, блогер тоже стал заложником положения, раз уж прямо сейчас находится с ними.        Гю спрыгивает с кровати, когда люди с автоматами уходят. Пытается найти хоть одно знакомое лицо, раз уж за небольшой промежуток времени обнаружились сразу два. Не самых приятных, а один вообще лично с ним незнаком, но, значит, земля все же более-менее круглая еще для третьего.       Правда, оглядеться ему не дают, потому что Танос вновь умудряется привлечь к себе внимание, решив выместить злость за сгоревшие дотла деньги и отношения на том, в ком, по его экспертному мнению, виднеется главная причина.       — Гаденыш, ты сказал, что все должны в нее вложиться! — Танос практически кидается на игрока под номером 333, ругаясь, — Говорил, что ее не купит только дебил!        — В инвестициях главное помнить, что выбор и ответственность всегда лежит только на вас. Я говорю об этом в конце каждого ролика, — отвечает он на нападки, смотря с явным пренебрежением, — Ты же мой подписчик.       Су, по всей видимости, не выдерживает. Кидается на блогера, хватая за шиворот, а Нам не вмешивается. Есть порывы, да. Либо успокоить, слегка погладив по плечам и уведя подальше. Либо также врезать в эту самодовольную провоцирующую на скандалы морду.        — Я приду за своими деньгами, — шипит он в чужое лицо, а затем отталкивает от себя.       А когда оборачивается, встречается взглядом с Намом. На лице яркое удивление, затем замешательство, а позже попытка податься во что-то более-менее безразличное. Хуево, правда, но главное, что пытается. Показательно проходит мимо и слегка задевает плечом. Демонстративно показывает отвращение, которого в предпоследнюю их встречу не было. Тогда поцелуи просил, пел ужасно и стафом заделился, но, как сказала охрана, не намеренно. В любом случае, таблы пошли на двух барменов и одну новенькую официантку, которую сменщик Гю очень уж хотел отъебать. А кто он такой, чтобы мешать счастью того, кто в будущем может согласиться подменить его?        Нам тоже не палкой деланный: отвечает Таносу таким же взглядом, полным отвращения, а затем, прикидывая в голове небольшой план, двигается к блогеру, что пытается скрыться в толпе.        — Эй-эй, друг, — Гю догоняет его останавливая за плечо, — Ты ведь тот блогер, да? Я твой фанат, — пиздит как дышит, — Не как этот, — он качает головой в сторону Бонга.       — И? Хочешь автограф? — игрок смотрит на него безразлично.       — Нет-нет, — он слегка сжимает и разжижает чужое плечо, наминая его, — Кто знает какие будут игры, верно? — он улыбается, — Мы можем быть командой. Понимаешь, да? При игре в одиночку ни к чему не принуждаю, но знаешь.. чуйка есть, что команда будет нужна, — говорить о том, что это особенное чутье наркомана он не рискует, поэтому учтиво умалчивает, — Ну и, знаешь, — он слегка склоняет свою голову, — Среди стольких людей нужен кто-то свой.. Чтобы не сойти с ума.        — Ладно, хорошо, — тот пожимает плечами, — Что-то еще?        — Нет-нет, рад, что ты понимаешь, — улыбка на лице становится чуть шире а Гю хлопает его по плечам, а затем приглаживает, — Я Нам Гю, — тот представляется, решая, что стоит знать имена, а не только цифры на кофтах.       — Мён Ги.       — Надеюсь, наше сотрудничество не рухнет также, как и твоя криптовалюта, — Нам слегка хлопает того по предплечью, а затем отходит.       Обрести союзника, которого твой бывший хочет растоптать в порошок – идея странная. Но не менее интересная: злить Бонга, показывая всем видом, что Гю предпочтет ему даже странного мошенника. И плевать, что в ссорах, ругани и расставании с Таносом есть и вина этого человека. Потому что главной причиной для Нама навсегда останется Су. Главным проебщиком и виноватым во всем.       Громкоговорители объявляют о том, что им нужно пройти на приготовленную игру, предварительно пройдя регистрацию. Люди выстраиваются в очередь, а Гю глазами ищет 333 номер. На всякий случай. Вдруг игра действительно будет командная? Хотя, пока никто никого не знает, и игроки ходят как слепые котята, тыкаясь в незнакомых людей, в попытках завести знакомства, создатели на вряд-ли дадут что-то на работу в команде. Не выгодно ни при каких условиях.       Странные лестницы и декорации заставляют чувствовать себя неуютно, а затем они все оказываются в какой-то комнате: небольшой ряд экранчиков и еще больше этих странных людей в красных комбезах. Им командуют пройти по одному и сделать фото, по всей видимости на какой-то личный логотип. Ну или на новые документы, если их действительно выкрали не в игры играть, а продавать.        Нам терпеливо ждет своей очереди, а когда вновь видит Бонга – закатывает глаза: тот пытается сфотографироваться со своими фанатами, которые окружили его со всех сторон. А еще подзывает к себе девушку, которая возмущалась по поводу выданной одежды. Та не соглашается и Су выглядит очень даже разочарованным, что вызывает слабую улыбку. Так и надо этому уебку. Чтобы ни одна барышня даже не смотрела в его сторону. Это не ревность, просто.. злорадство. Да, именно оно.        Помещение с фотографиями проходится относительно быстро – Гю даже заскучать не успел: наблюдал за игроками, пытаясь понять кого именно стоит остерегаться, а с кем стоило бы подружиться. Да, внешний фактор не особо важен в таких делах и всегда нужно смотреть на общение и личностные качества. Но все же, внешность тоже многое может говорить о человеке. Например, внешность Бонга говорит о том, какой тот пидорас, а вот внешность 456 игрока кажется вымученной и идет на контрасте с большинством прибывающих здесь. В какие же долги влез этот старик, что выглядит так, будто его ебали семеро по пять раз на дню? Впрочем, не важно, потому что парочку интересных кандидатов он все же нашел.       Их вновь куда-то ведут по этим странным коридорам и лестницам, а когда они заходят в новое помещение, Нам слегка жмурится от бьющего в глаза солнца. Танос уже во всю флиртует с той самой девушкой и кидает один единственный взгляд на Гю, когда показывает импровизированное сердечко пальцами. Но Нам отворачивается, предпочитая не видеть то, как глупо смотрится его бывший.        В громкоговорители объявляют детскую игру, которая, в целом, достаточно проста. Но вот не успев ее даже начать, перед ними выбегает тот самый старик, которого Гю заприметил еще во время фото. Он орет о каких-то убийствах и прочем. Говорит, что уже играл в это и пытается донести что-то не слушающей его толпе. Теперь Нам понимает, что старика не ебали семеро, а он просто наркоман с огромным стажем. Долг, наверное, взялся, когда тот продал за дозу все, что у него было, а потом не осталось ничего. И выглядит он так сухо и хуево только из-за наркоты. Скорее всего по венам пускает очень уж не качественный героин. Не качественный – потому что тот, что является высшим сортом, наоборот замедляет старение и ты выглядишь так, будто сошел с обложки, а на улицах к тебе идут знакомиться люди лет так на десять младше, думая, что ты ровесник.        — Голова болит от его крика, — сухо комментирует он, пока сзади вдруг не раздается голос Таноса, прямо над ухом.       — Помнишь моего старика? — Гю, даже не видя чужой улыбки, буквально чувствует ее, — Когда напивался, всегда говорил о том, что в него вживили какой-то жучок и следят за ним. Как-то чуть не раскрошил свой brain в попытках достать.       — Отвали, — шипит Нам, оборачиваясь.       Танос действительно улыбается. Сзади него стоит девка, к которой он не так давно клеился, а сам он поглядывает то на Нама, то на 456 номер.       — Нам Су, my boy, не будь таким angry, — Бонг хочет коснуться плеча Гю, но тот дергается, будто уворачиваясь от пули, а не от чужой руки.       — Отъебись я сказал, — губы поджимаются, а руки сжимаются в кулаки, готовые в любой момент отстоять свои какие-никакие границы, — Или я тебе въебу, не стесняясь твоих тупорылых фанатов и этих нищих долбоебов.       — Понял-понял, sorry, — Су приподнимает обе руки вверх, в жест того, что сдается, и отходит на пару шагов назад, — Как был истеричкой, так и остался, — фыркает он себе под нос, да погромче. Тот, кому это адресовано, должен ведь услышать, — Хэй, сеньорита, — он вновь переключается на девушку позади, — Держись меня и я обеспечу нам perfect victory, okay?        — Прямо уж? — та улыбается, наматывая локон волос на палец, — Главное, сам не проиграй, — та хихикает, проходя дальше.       В громкоговорители объявляют о том, что игра началась, а следом слышится механическое пение огромной куклы. Все начинают бежать, слегка толкаясь, пока тот самый старикан впереди, к слову, очень даже им помогает. Те, у кого проблемы с пониманием временных интервалов или координацией движений, вообще, можно сказать, попали в сказку. Глаза горят решимостью и слегка слезятся от песка, попадающего в них после каждой короткой перебежки.        Правда, в какой-то момент мир будто замирает. Здесь начинается четкое деление на «до» и «после». Потому что откуда-то сбоку слышится громкий хлопок, но стремление получить деньги и нежелание выбыть из-за такой банальной провокации не дают даже двинуться с места. Бегают лишь глаза, а затем ноги врастают в землю сами по себе, наливаясь свинцом. Девчонка, с которой совсем недавно заигрывал Бонг, теперь лежит у его ног на песке, покрытом густой кровью.        Похоже, увиденное резко начало просачиваться в головы каждого, от чего более впечатлительные побежали назад, когда музыка еще не началась. Крики, выстрелы, хлопки тел о песок. Все мешается в одну сплошную какофонию, заставляя неподвижно смотреть за появляющимися трупами спереди. Сзади тоже должны быть и гораздо больше, но инстинкт самосохранения и банальный страх не дают сделать ни одного движения, даже, когда детская песенка вновь начала играть.        Старик орущий впереди приказывает всем прятаться за чужими спинами. Пару ходов игроки учтиво пропускают, пытаясь сгруппироваться или все еще не отойдя от увиденного. Гю относится к первым – спешит занять место за мужиком покрупнее, а затем двигаться под команды 456 номера.       — Сука.. — шепчет губами он каждый раз, когда слыша выстрелы, — Сука-сука-сука.       Да лучше бы в Тайланд. Лучше бы в Африку. Лучше бы… да куда угодно, блять! Он изредка поглядывает на Таноса, лицо которого окроплено кровью его неудавшейся подружки. Тот от оцепенения отошел и тоже за кем-то движется. Вот только в очередную тишину, Нам вдруг слышит очередь выстрелов, направленных в ту самую сторону. Сердце почему-то начинает пропускать удары, а он, благодаря своему заслону в виде мужчины впереди, может позволить себе повернуть голову в чужую сторону.        И удивляется. Су – с довольной лыбой целый и невредимый, в отличие от тех, кто был перед ним. Те пополнили список проигравших, а вытянутые руки Бонга учтиво подсказывают благодаря чему, а точнее кому, это случилось. Одолевают весьма смешанные чувства: от странного и нездорового восторга до опаляющего и жгучего ужаса.        Виднеется финиш и Нам успешно его       пересекает, практически мгновенно падая на песок, чтобы отдышаться. Марафоны он устраивал не только мефедроновые, но и самые обычные – рожденный бегать пизды не получит никогда, поэтому, в его положении, бегать приходилось всегда – от ментов, патрулирующих район, от хмырей, которые приехали выбивать долги. Да он бегал даже от тех, кто просто хотел спросить у него дорогу, ведь вечная паранойя считала, что тот человек действительно хотел навредит ему.        Танос ведет себя странно и это заметно издалека. Либо лишь Гю так кажется, потому что этот долбоеб знаком ему в каждом своем состоянии, выученном наизусть, либо что-то действительно вдруг поменялось от смерти той девчонки прямо рядом с ним.       Игроков, большинство которых прямо сейчас дрожат от страха, заводят обратно в их небольшой жилищный блок, а как только те оказываются заперты один на один с людьми в красных комбезах – падают на колени, умоляя отпустить.        — Пожалуйста, я все закрою, я.. я найду деньги, не убивайте.       — Я тоже! Я.. я все сделаю.. все верну.. пожалуйста с отпустите меня.       Придурки.