Theoxenia

      Из-за того, что в Подземном мире ночь не сменяет день, а день не сменяет ночь, Люциферу было невозможно без часов понять, когда он проснулся. Впрочем, ему не составило труда предельно точно описать своё состояние во время пробуждения. Достаточно всего пары слов: холод и дискомфорт. Хотя нет, лучше расширить до сраного холода и жутчайшего дискомфорта.       “Какого хуя?”       Удивившись тому, что его обычно мягкие простыни сейчас больше напоминают камень, Аид приоткрыл глаза и заёрзал, тем самым обнаружив один интересный факт: вместо тёплой и удобной кровати, он лежит на мраморном полу прямо перед дверью в свою спальню.       “И всё-таки, какого хуя?”       Неужели перепил? Нет, вчерашний день прошёл без единой капли спиртного, ведь ему бы никогда не взбрело в голову так рисковать, пока рядом ошивается Аластор…       Ах, да… Аластор. Ну конечно! Пусть Люцифер пока не знает, как или зачем (ладно, есть одно предположение зачем), однако он уверен в том, что каким-то образом в этой ситуации замешан его оленеподобный гость. Хотя, если подумать ещё немного… Последним, что отпечаталось в светлой головушке, была мелодия, которую играл Аластор. Посредственная мелодия, в которую едва ли вложили душу, честно. Вот ничего хорошего. По крайней мере, он никогда не признает обратного. А значит не стоит удивляться тому, что его потянуло в сон.       Итак, осталось понять ещё кое-что: является ли сон под дверью своеобразной местью или же подобные выходки для Персефоны – норма?       “Впрочем, какая разница? Время мстить!” – с этой мыслью Аид привёл себя в порядок, размял спину, избавляя себя от жуткой боли в пояснице, и прошествовал прямиком к гостевой спальне.       Возле которой достал один очень интересный музыкальный инструмент из числа ударных, ведь старый добрый барабан не совсем то, что ему нужно. Нет, здесь ему нужен особенный, уникальный грохочущий инструмент. Ох, как же Люцифер в таких случаях обожал смертных с их богатой фантазией. Занеся руку, он на секунду замер, чтобы снизить чувствительность собственного слуха…       А затем от всей души начал лупить по кожаной мембране.       Даже с наложенными ограничениями до его ушей доносились великолепные в своей мерзости звуки, напоминающие жуткую смесь из раскатов грома и рёва животных. Когда же слух вернулся к норме, Аид не без удовольствия прислушался к грохоту и нецензурной брани за дверью, которая спустя несколько мгновений распахнулась, являя взору Персефону в его жуткой и отвратительной ипостаси. Интересно, как с такой большой головой он пролез в дверной проём?       – Какого… – прорычал Аластор, прежде чем заметил перед собой Люцифера с широкой и счастливой улыбкой на лице… И с барабаном в руках.       – До-о-о-обрейшего утречка, мой дорогой гость! – на эту… хрень перед собой, чем бы она на самом деле не являлась, Аид смотрел так, как обычно смотрят на милых и пушистых котиков. – Я решил, что ты будешь в восторге, если новый день начнётся с музыки!       – …       Постепенно Персефона начал уменьшаться, пока не вернулся к своей обычной форме, хоть и растрёпанной: закрытая красная, хотя какой ещё она могла быть, пижама оказалась перекошена, пока причёска больше походила на птичье гнездо. Дополнял картину нервно дёргающийся глаз.       Впрочем, торчащие во все стороны волосы пришлись молодому богу вполне к лицу. С ними его уши стали выглядеть ещё более пушистыми и… О-о-ох, как же Люциферу в этот момент захотелось прикоснуться к ним, пропустить меж пальцев. Останавливало только то, что Аластор всенепременно найдёт способ скинуть чрезмерно наглого владыку Подземного мира в Тартар, стоит тому только исполнить задумку.       – Ещё не утро, – огрызнулся Персефона в прямом смысле этого слова: острые жёлтые зубы прокусили его губы до крови, пока Аид строил из себя полную невинность.       – Разве? Ай-яй-яй! А я ведь говорил, что здесь на самом деле нет подразделения на день и ночь. И утро для меня обычно наступает ровно в тот момент, когда я просыпаюсь. Что собственно и произошло: я проснулся, ты сам знаешь где, и предположил, что уже утро. Ох, как же мне жаль за столь ужасную ошибку!       Аластор сверлил его таким взглядом, будто хотел проделать в нём огромную дыру, но затем всё же с тяжелым вздохом прикрыл глаза.       – …Ваша взяла. Если Вы ещё хоть раз проснётесь на полу, то я к этому отношения иметь не буду.       – Вот и хорошо. А то я могу приказать своим слугам, которых у меня целая армия, ещё не раз сыграть на этой крошке возле твоей двери.       – Я Вас понял, сэр. Кстати, что это за барабан?       – А, это роптрон. Неужели ты ничего не слышал о музыкальных инструментах парфян?       – С помощью этого играют музыку?       – Ну да, хоть в основном и военную, чтобы запугать противника.       – Да, с этим оно вполне справляется. Я, может, и был бы рад узнать побольше… в другой ситуации.       – Как пожелаешь, – Люцифер не знал, кого его гость собрался истязать с помощью роптрона в Верхнем мире, но мог только тихо извиниться перед этими несчастными.       В следующую секунду Аластор резко захлопнул перед носом Аида дверь, даже банально не попрощавшись и не пожелав хороших снов. Конечно, данная выходка не осталась без внимания, однако разборки, касающиеся чужих манер, Люцифер решил отложить на потом.       Сейчас же он вернулся в свою мягкую кровать, которую начал ценить ещё больше, и с довольной улыбкой на губах уснул.

***

      Даже к началу завтрака настроение Аластора ничуть не улучшилось.       – Почему на тарелке только хлеб? – спросил он тоном обиженного ребёнка и посмотрел на еду так, словно его чем-то обделили.       – Может, потому что это завтрак? Только не говори мне, что ты ждал чего-то мясного.       – Почему бы и нет? – Персефона даже не пытался скрыть своего раздражения.       – Ты же не какой-то там простак.       – Вообще-то мы Боги. С каких пор перед нами стоит обязательство следовать обычаям смертных? К тому же, если уж на то пошло, тогда уместнее было подать блины вместо хлеба. Чтобы полностью соответствовать правилам.       “Будто бы ты за жизнь съел хоть один жалкий блинчик, сука. Готов поставить на то, что твой завтрак всегда состоял из мяса”, – фыркнул про себя Аид, но вслух же сказал:       – Что же, прошу тогда меня простить за то, что разочаровал. Однако для блинов необходимы молоко и мёд, а их мне жертвуют очень редко, – и под “очень редко” он имел в виду “никогда”.       Аластор прикрыл глаза, а когда они снова открылись, его лицо вновь засветилось воодушевлением.       – Давайте тогда так: Вы разрешаете мне позвать Ниффти, чтобы она принесла сюда всё молоко и весь мёд из моих запасов, излишки которых можете использовать по собственному желанию ровно до тех пор, пока мне предлагается достойное разнообразие блюд.       – Хм… – “Мёд? Неужели я наконец-то смогу приготовить что-то сладкое?! Как же охуенно!” – Не вижу достойных причин отказывать, раз уж ты настолько отчаялся, – “А ещё я смогу испечь себе торт! Точно! Испечь и съесть его в одиночку!”       – А ещё после завтрака Вы поможете мне спустить мой алтарь, чтобы у Вас появилась возможность самому брать все необходимые продукты.       – Конечно. Звучит как план.       День начался просто великолепно.

***

      По причине того, что молоку нужно время, чтобы скиснуть, Аластор всё же согласился отзавтракать хлебом и подождать блинов до завтра. Однако попытка объяснить Гермес, где и как достать необходимые продукты, превратилась в неожиданную баталию.       – Но почему мне нельзя убить всех таракашек, что я увижу?       – Ниффти, дорогая, в моей кладовой нет жуков.       – А если там есть хотя бы один?       – Ниффти, там не может быть…       В конечном счёте битва закончилась в их пользу. И мёд с молоком того, определённо, стоили. Люциферу пришлось постараться, чтобы сдержать потёкшие слюни.       – И что Вы собираетесь делать с Вашим молоком?       Аиду пришлось выплыть из своих молочных фантазий и ответить.       – Думаю, я бы начал с приготовления небольшого количества йогурта и сыра.       – Здравая мысль, – кивнул Аластор, одобряя сей план. – А не найдётся ли в Ваших запасах парочка креветок?       – Ну, да? Иногда, когда им больше ничего не остаётся, моряки жертвуют мне их.       – Замечательно. Тогда, когда Вы закончите с сыром, я бы хотел попросить приготовить гаридес саганаки.       – Что?       – Вы не знаете, что такое креветки саганаки? – только у Персефоны обычный вопрос мог прозвучать как личное оскорбление. – Ах, это всего лишь одна из новинок кулинарии, как я полагаю.       – Подумаешь, я не в курсе того, чем питаются современные детишки. И что с того?       – Многое упускаете. Что же, не забудьте сообщить, когда в Вашем распоряжении появится фета, чтобы я смог с радостью Вам всё продемонстрировать. – Ладно. Напишешь рецепт, а я потом передам его на кухню. – И позволю Вам несправедливо разочароваться в блюде из-за того, что оно было приготовлено дилетантами? Ну уж нет. Я приготовлю их сам, только разрешите мне попасть на Вашу кухню.       – …Ты же не собрался меня вдруг отравить?       – А Вас возможно отравить?       – Что? Конечно, нет!       – Тогда я не вижу других причин, чтобы отказать мне в просьбе.       – Хмпф.       Только потом Люцифер вспомнит, что надо было бы удивиться тому, что одержимый олениной Аластор проявил интерес к креветкам.

***

      – И-и-и… Та-да!       – Наконец-то.       – Что значит “наконец-то”? Я установил твой алтарь в самые короткие сроки.       – Тогда прошу меня простить, ведь я ожидал, что бог Подземного мира сможет справиться с такой простой задачей намного быстрее.       – Так, а теперь послушай меня, мелкая ско…       – О, глядите, кто-то только что пожертвовал мне сливы.       – Ух ты, сливы! Круто!

***

      – Ладно, я понимаю, что у нас было не самое насыщенное утро…       – Да, Вы слишком много времени потратили на перенос моего алтаря, однако я готов Вас простить за это.       – Кхм, а не ты ли убил уйму времени, чтобы убедить Гермес выполнить твою просьбу?       – Вам показалось. Ну же, не отвлекайтесь. Кажется, Вы хотели мне что-то предложить.       – Ах ты мелкий под… Угх! Я думал предложить тебе отложить экскурсию до Врат Тьмы на потом, а сегодня заняться чем-то менее времязатратным. Всё равно ты уже успел вчера познакомиться с особенностями существования смертных в Подземном мире. Может быть, тогда мы могли бы потратить остаток дня на осмотр всех пяти рек?       По правде говоря, Люцифер пытался оттянуть неизбежное.       Слишком много времени прошло с тех пор, когда он последний раз интересовался умершими, ведь куда проще было игнорировать их, не высовывая носа из дворца. Именно поэтому Аид почти никогда не покидал каменные стены своего жилища.       Вчерашнее зрелище очень сильно подкосило его, хоть и длилось всего несколько минут. А полноценный тур подразумевает под собой куда более длительное и близкое наблюдение за душами усопших, к чему Люцифер морально готов не был. Но и совсем отказаться от этой части программы будет нельзя: Аластор уже успел разочароваться в своем гиде, а потому не упустит шанса, чтобы указать на пренебрежение собственными обязанностями.       Так, может быть, ему удастся урвать побольше времени, чтобы собраться с силами… пока Персефона из вредности не решит потребовать обещанный маршрут.       Аластор наклонил голову, обдумывая поступившее предложение, и в итоге кивнул:       – Не вижу в этом ничего плохого. Кстати, раз уж речь зашла об обеде: мне же вряд ли вновь подадут сырую оленину?       “Да что с тобой, блять, не так?!”

***

      Хоть на обед ему и не подали оленя, Аластор всё равно остался доволен соблюдением общественных норм и без нареканий съел поданную рыбу, хоть у неё не было дополнения в виде сыра.       – Я обдумал Ваши вчерашние слова о несправедливости переселения талантливых музыкантов…       – Опять? – Аид даже не попытался сдержать тяжёлого вздоха.       – Я не пытаюсь Вас оскорбить. Не в этот раз. Просто хочу сказать, что до смерти некоторые известные артисты не стеснялись выставлять свою жизнь напоказ, а потому найти и подтвердить их грехи, или отсутствие оных, довольно просто. Однако, хах, существуют ли в наши дни безгрешные артисты?       – У кого ты собираешься спрашивать всё это? Богиня Музыки точно не знает подробностей личной жизни каждого музыканта. Да, и не интересно ей это.       – Оу, значит, Вы уже обращались к ней с подобной просьбой?       – Хоть мы и знакомы, об этом я у неё не спрашивал. Я и так знаю, что она бы ответила.       – Вы хотите сказать, что лично знакомы с богиней Музыки и до сих пор не додумались попросить её одолжить Вам парочку свободных музыкантов?       – Эй! Не начинай снова осуждать меня своими вопросами! Для любого нормального существа спуск в Подземный мир – не самый приятный опыт. Ой, не собирался никого оскорблять, – в последнем Люцифер лгал.       – Вы никого и не оскорбили.       – Ну да, – “тьфу, а ведь он говорит искренне”. – Так вот, это не совсем обычная просьба. И просить подобное только для себя одного – глупо.       – Хм, но сейчас же Вы не один, верно?       – …Ты прав, не один.

***

      Манеры Люцифера были настолько отточены, что, забывшись, он почти протянул Аластору руку, дабы помочь забраться в колесницу. К счастью, ему всё же удалось на полпути опомниться и в последний момент притвориться, будто он поправляет перчатки.       Стоило только Аиду дёрнуть поводья, как кони тронулись с места, постепенно по спирали поднимаясь всё выше и выше.       – Я подумал, что было бы неплохо показать тебе общий вид сверху, – последовал ответ на незаданный вопрос. Персефона кивнул, вновь пытаясь привыкнуть к серому пейзажу.       Лишь когда они поднялись достаточно высоко, чтобы в поле зрения появились все пять рек сразу, колесница замерла. Только после этого Люцифер заговорил.       – Смотри, зелёное кольцо, которое окружает земли Подземного мира, – это Ахерон. С этой рекой ты вчера уже успел достаточно близко познакомиться.       – Напомню, что ещё более близкое знакомство будет возможно, только если я сам об этом попрошу.       – Конечно, как хочешь. Та чёрная линия, что пересекает мои личные владения, – это Стикс. Кстати, про Стикс. Видишь те серебряные колонны вдалеке?       – Вы про те, на которых расположился клок земли? Тот, что максимально приближен к границам Подземного мира? Да, вижу.       – Так вот, именно там Стикс и живёт, когда спускается сюда. Если вообще спускается.       – Интересно, – во взгляде Персефоны заискрила насмешка, – почему она не может просто попросить у Зевса земли где-то в Верхнем мире, раз уж они столь близки?       – Не знаю. Я в их отношения не лезу, хоть и считаю их странными.       – Я правильно понимаю, что осмотр данной достопримечательности в наш тур не включён?       – Верно. Всё же врываться на её личные земли – грубо. К тому же мне не особо хочется потом выслушивать поток претензий и жалоб.       – Так, Вы просто сбегаете от проблем?       – Думай, что хочешь. А теперь продолжим. Полагаю, ты успел заметить тот огненный поток?       – Конечно, его тяжело не заметить. Значит, это тоже река?       – Да, Флегетон. Как ты мог заметить, она впадает в Ахерон. И да, состоит эта река не только из пламени. Под ним течёт субстанция, что по цвету и консистенции напоминает кровь смертных.       – Кстати, я заметил, что она берёт начало в землях, что располагаются ещё ниже. Вы как-то упомянули, что у всех рек один исток. Может ли этим истоком быть…       – Тартар? Да, ты прав, – Люцифер даже не удивился тому, что Аластор знает про Тартар. Всё же о нём должен знать любой более или менее образованный бог.       – Теперь я понимаю, почему Вы решили оставить его посещение напоследок.       – Хмпф, конечно. Я же знаю, что делаю. Теперь давай продолжим наш разговор о Флегетоне: любая смертная душа, что погрузится в эту реку, будет буквально кипеть в ней.       – Разве находятся такие дураки, что готовы погрузиться в эти воды?       – Ну да, они верят и надеются, что если провести в пламени Флегетона достаточно времени, то в итоге их души очистятся от всех грехов.       – Ха! И с чего они только это взяли? Не думаю, что Вы бы стали распространять среди умерших подобные россказни.       – Скажи, а ты бы стал?       – Хм, – похоже, что Аластор на самом деле задумался, прежде чем ответить. – Давайте рассуждать логически: если кто и захочет искупаться в этой реке, так только тот, кто знает, что он при жизни совершил множество преступлений, раз для их очистки требуется что-то столь масштабное. А теперь представьте, как такие усопшие по своей воле горят в жгучем пламени, заставляют кипеть собственную душу и сами же отказываются выходить, ведь осознают, сколь много зла сотворили своими руками. О, да, я бы пошёл на подобную ложь.       – Ну… вообще-то это не ложь.       – Она на самом деле их очищает?       – Да. Разочарован?       – Вау! Это даже лучше, ведь, если грешники погрузятся в реку и не смогут перетерпеть процесс очищения до конца, сдадутся раньше… В каком же отчаянии они окажутся, осознав, что спасение было почти у них в руках и лишь их собственная слабость помешала им достичь желаемого. Именно это я и хотел увидеть.       Люцифер тяжело вздохнул: “Какой же придурок. И садист. Чокнутый садист. Ладно уж, он хотя бы не капает слюной на страдания безвинных душ. Уже хорошо.”       – Да, вот только от этого спасения нет никакого толка. Я лишь хочу сказать, что, во-первых, добиться очищения очень и очень сложно. Река не смывает один грех за одну секунду пребывания в ней, оно не так работает. Зачастую, чтобы очиститься, душе требуется намного больше времени, чем она вообще существует, так что мало кому удаётся достичь результата. А если кто и достигает, то… Ну, на них это особо никак не влияет: они так и продолжают просто существовать в Подземном мире.       – Я знаю.       – Знаешь?       – Конечно. Если бы это всё на самом деле играло немаловажную роль в жизни после смерти, то Вы бы уже давным-давно пользовались данным способом, разве нет?       “Вау”, – Люцифер оказался застигнут врасплох, ведь от своего гостя он ожидал очередную волну насмешек и презрения. А тот, похоже, хоть немного, но верит него.       Не подозревающий о внутренних метаниях Аластор продолжил расспрос:       – Может ли эта река оказывать какое-то воздействие на тех, кто не является смертным?       – Что бы бог ни натворил, Флегетон не будет считать это грехом, чтобы его смыть, если ты про это. Но да, у этой реки есть и другие эффекты.       – Оу?       – Она способна сжечь Титанов.       – Ну да, конечно, кто бы сомневался.       – А ещё Флегетон может залечивать раны.       – Хм? – уши Персефоны навострились. – Залечивает раны? Разве усопшие могут пораниться? Или Вы имеете в виду…       – Я про богов, да. И про умерших тоже. Однако оно того не стоит, хоть Флегетон и является панацеей. Для лечения тебе всё равно придётся пережить чувство, будто ты горишь заживо. Честно, лучше воспользоваться любым другим способом.       – Иметь при себе источник панацеи – полезно, особенно если для его действия нужно перетерпеть незначительную боль.       Люцифер заметил, как заблестели глаза Аластора, но не стал заострять на этом внимание: если всё, что нужно будет тому в Подземном мире, – это лечебные воды, то он, возможно, даже и подарит ему один кувшин. Но, к сожалению, Аид начал понимать границы жадности Персефоны, а потому знал, что того больше заинтересует следующая река.       – Чтобы увидеть четвёртую реку, нам нужно подлететь к ней поближе.       – Как скажете.       – А теперь… Видишь ту тонкую жёлтую линию?       – Да.       – Это Лета – река забвения.       – Говорящее название. Я даже могу предположить, каким свойством обладают эти воды.       – Да, воды Леты способны лишить выпившего их любых воспоминаний, – подтвердил Люцифер и мысленно вздохнул, заметив неподдельный интерес в алых глазах.       – И есть ли зависимость между количеством стёртых воспоминаний от количества выпитой воды?       “Ну да, конечно, совсем не подозрительный вопрос, нисколечко”, – с презрением к собеседнику подумал Аид, однако не ответить Персефоне не мог: в голову не приходила ни одна достойная причина для отказа. И это злило.       – …Есть.       – Просто очаровательно.       “Может ты хотел сказать опасно?”       – Просто на всякий случай напоминаю, что тебе нельзя…       – …ничего уносить с собой из Подземного мира. Да-да, я помню. Вы в очередной раз очень обидели меня своим недоверием.       – Каким недоверием? Я просто напомнил тебе о правиле.       – Мы оба знаем, почему Вам понадобилось это сделать именно сейчас.       – И мы оба знаем, что я не ошибся.       Аластор лишь шире растянул свой жуткий оскал, но ничего так и не ответил, ведь кое-что в окружающем их ландшафте перетянуло его внимание на себя.       – Мне кажется, или там вдали растёт дерево?       – Оно мертво. Моя очередная провальная попытка хоть что-то вырастить в Подземном мире. Кстати, это не тот самый Кипарис из легенд. Здесь его нет.       – Я знаю.       “Ну да, точно, бог Весны. При более-менее приличных связях он наверняка знает местоположение того самого Кипариса”, – вспомнил Аид.       – Знаешь, мне подумалось, что хотя бы кипарис сможет прорасти здесь. Какая-никакая связь со смертью и всё в таком духе, однако я вновь ошибся.       – Но Вы попытались.       – Отсюда не видно, – Люцифер поперхнулся от неожиданности, – но под этим деревом есть источник. Мнемозина – источник памяти.       – Противоположность реки Лета.       – Верно.       – Довольно мудро иметь рядом с Летой что-то с противоположным ей эффектом.       Аид пожал плечами, ведь вряд ли источник появился тут именно с этой целью. Всё же память и забвение настолько же фундаментальные понятия, как жизнь и смерть, так что нет ничего удивительного в том, что они нашли своё олицетворение в Подземном мире.       – А теперь перейдём к последней реке. Коцит – река Плача. Смотри, тёмно-синий поток, что выходит из Тартара и течёт в противоположном от Флегетона направлении, – это и есть Коцит.       – Река Плача… Очень похоже на реку Скорби.       – Может быть. Однако воздействуют на души они по-разному: в то время как Ахерон заставляет тебя вновь прочувствовать всю ту боль и вину, что ты успел испытать за жизнь, то есть пробуждает в тебе гнев и желание причинить себе боль… Коцит же, наоборот, взывает к печали и горю. Если ты будешь долго находиться в её водах, то можешь даже потерять желание жить. Души, что каким-либо образом оказались в ней, совсем не пытаются выбраться на поверхность.       – В Царстве мёртвых стремление жить – бессмысленно, если только речь не идёт о боге.       – Ну, желание жить – общее понимание сути. Если говорить точнее, то тут ближе “желание делать хоть что-то”. Когда мы вылавливаем из Коцита души, то они находятся в оцепенении.       – Вот оно что.       В этот раз Аластор оказался не особо заинтересован в реке, что, впрочем, не принесло Люциферу спокойствия. Ведь выходило так, словно Персефона не видел смысла причинять вред тем, у кого нет желания давать отпор.       – Итак! Если не брать в расчет их исток, то все пять рек перед тобой. С какой из них тебе бы хотелось сейчас познакомиться поближе?       – Я бы…       – Доставка!       Когда Ниффти появилась прямо перед ними, Аид подпрыгнул и чуть не вывалился из колесницы.       – Сэр, это всё для… О-о-о, Вы до сих пор с Абсолютным Плохишом! Приветик, Абсолютный Плохиш! Ты выглядишь лучше, когда не спишь!       – Эм… Это… Спасибо? – до него так и не дошло, что она хотела этим сказать.       Только потом Люцифер заметил в руках Гермес два туго перетянутых свитка, что предназначались Аластору, причём один из них оказался очень объёмным, будто внутри него целая поэма. Он несдержанно фыркнул и прислонился к борту колесницы, делая вид, что его это совсем не напрягло.       – Нет, я понимаю, что часть текстов в моей библиотеке нуждается в обновлении, однако она всё ещё одна из крупнейших в округе. Неужели тебе настолько необходима литература из Верхнего мира для простого чтения?       – Не совсем, – хоть Персефона и улыбался, глаза его оказались пусты. – Ваши собрания меня вполне устраивают. Однако, увы, один мой друг обожает писать длинные истории и отправлять их мне, чтобы я оценил его произведение перед публикацией. Тяжкое бремя на самом деле, но такова цена дружбы.       Аид настолько сильно закатил свои глаза, что ещё чуть-чуть и они бы полностью провернулись в глазницах. Впрочем, у его гостя было полное право на частную жизнь, так что и упрекать того в очевидной лжи смысла нет.       Через пару минут Ниффти уже не было, поэтому Люцифер повторил свой вопрос:       – Так, на какую из рек хочешь взглянуть?       – Хм, а может мы немного изменим наши планы?       – Например? – по бледной коже пробежал мороз. Морально он ещё не был готов к Вратам Тьмы.       – Можем ли мы на сегодня закончить нашу экскурсию и вернуться во дворец? Организовать небольшой запас свободного времени перед ужином?       Аид надеялся, что облегчение, которое он испытал, не так явно отразилось на его лице. В любом случае, по команде кони уже успели изменить маршрут и повернуть в сторону дома.       – Ну, раз уж тебе так повезло с хозяином, думаю, я бы мог принять твоё предложение. Кстати, ты оказывается хороший друг.       – Что? Ах, да. Если учесть темп его работы, то, боюсь, мне предстоит немало времени потратить на чтение.       – Так… Эм… Ты снова разочарован? Как и вчера? – спросил Люцифер, так как до сих пор не смог научиться вовремя закрывать свой рот.       – Вы сейчас меня спрашиваете о гиде? Или, может, о достопримечательностях?       – О… Эй! Твой гид, вообще-то, был великолепен!       – Хм, если он захочет конструктивной критики, то передайте, что ему бы не помешало вести себя немного увереннее, чем во время вчерашней программы. Что же касается достопримечательностей, то сегодня они были весьма интересны.       – Оу…       Если честно, то Люцифер предпочёл бы услышать от Аластора очередной поток критики и оскорблений. В конце концов, на них он хотя бы знает, как реагировать.       – Эм… Насчёт ужина… Чего бы ты хотел? Может, что-то похожее на вчерашнюю оленину?       Персефона посмотрел на Аида с нескрываемым удивлением.       – Я бы не отказался, если это не составит труда. В противоположном же случае, я не имею ничего против свинины.       “Ладно. Мне просто нужно к этому привыкнуть”, – в подобные моменты Люцифер ненавидел себя за подобную честность.

***

      Прочитав всё, что было в послании, Персефона отложил свитки и мерзко захихикал.       Похоже, информация, которой он владел, его не подвела. Так или иначе, ему следует запастись терпением. Ещё не всё готово: нужно продумать мелкие детали, разобраться с рутинными делами, собрать имена…       Да, впереди очень много дел. Впрочем, времени у него более чем достаточно. К тому же много времени ему и не потребуется.       Какая ирония: Аластор свысока смотрит на тех, кто не способен держать свои интриги в тайне, и вместе с тем невероятно им благодарен за это, ведь они же сами упрощают ему работу.       Практически сразу он начал писать ответное послание.

***

      Люцифер заметил, что ему проще всего не замечать дикие вкусовые предпочтения своего гостя, когда его голова забита мыслями о домашних заготовках, о свежем сыре. Об огромном количестве сыра.       О, кстати…       – Слушай, Ала… Персефона?       – Да?       – Я тут почитал немного о том, как нужно делать сыр, и… Ты вообще знаешь, сколько времени требуется, чтобы приготовить фету с нуля?       – Не знаю.       – Несколько недель.       – …Могу ли я попросить Ниффти пробежаться по ещё нескольким поручениям? Связанным исключительно с сыром?       – Думаешь, что Посланник богов согласится стать для тебя девочкой на побегушках?       – У нас есть только один способ проверить это. Не хотите ли сделать ставку?       – …Откажусь. Однако я позволю тебе приготовить своё драгоценное блюдо, если она не откажет.       И, конечно, она не отказала.

***

      В полном молчании Аид и Персефона, не договариваясь, решили провести время после ужина в одеоне.       – Ну что, как там та “история”, которую тебя попросили оценить? Понравилась? – хихикнул Люцифер.       – Не совсем, – ответил Аластор без колебаний. – Боюсь, мне понадобится долгая переписка, если учесть то количество ошибок, которое он позволяет себе совершать. Можно было бы подумать, что он уже лучше владеет языком, однако, увы…       – А что насчёт сюжета? Может он хорош?       – Не особо. Уж слишком эта история чудна и наивна, хоть и является переосмыслением одной древней истории о любви: два врага влюбляются друг в друга, однако отказываются принимать чувства, ведь ни один из них не может довериться другому.       – Ха! Как вообще можно полюбить кого-то, кому ты не доверяешь? – Аид всё не мог поверить в то, что они на полном серьёзе обсуждают историю, которая родилась из лжи его гостя, к тому же…       – Не могу даже представить.       “Конечно, ты ведь не похож на того, кто способен на любовь”.       Между ними повисла тишина, которую Люцифер, наконец, готов был назвать комфортной. В его руке чаша с лучшим вином из запасов, которым он решил отметить появление мёда и молока в своих погребах, а рядом Аластор уже занял себя изучением какого-то нотного стана.       – Собираешься снова сыграть на лире?       – Готовитесь снова уснуть во время моей игры? Может тогда мне стоит поучиться играть на роптроне?       Люцифер в ответ лишь засмеялся, оставаясь всё таким же расслабленным. Ему и голову не пришло оскорбляться.       – А сегодня мне нравится куда больше, чем вчера.       Блять, он сказал это вслух.       – У меня нет никаких претензий к вчерашнему дню, – Персефона повернулся к старшему богу. – Однако соглашусь с тем, что сегодня было более… спокойно.       – Надеюсь у нас получится продолжать в том же духе. Осталось ведь всего каких-то восемьдесят восемь дней! – Аид вскинул руку с чашей над головой.       – Это вино крепче тех, что Вы привыкли употреблять?       – Не понимаю, к чему ты ведёшь. Я…       – О нет, только давайте не будем заканчивать этот день очередным скандалом, – отрезал Аластор, пока Люцифер не начал убеждать его в своей трезвости, и достал колокольчик.       Когда на звон появился один из слуг, он подал козлику листы с нотами.       – Ты знаешь, как это играть? Хорошо, тогда начинай, – приказал Персефона, после чего заметил на себе удивлённый взгляд и пожал плечами. – Лучше всё равно ничего нет, так что придётся смириться со столь посредственной игрой.       Запрыгнув на сцену, козлик взял в руки авлос и начал играть.       – О, что-то из классики, – узнал мелодию Аид.       – И что?       – Ну и кто сейчас нарывается на скандал? Я ничего не имею против классики. Не просто же так некоторым произведениям присвоили данный статус.       – Пожалуй, здесь я с Вами могу согласиться.       Какое-то время они слушали бездушную мелодию, которую терпеть Люциферу стало во много раз сложнее, ведь она отличалась от вчерашней игры, что продемонстрировал его гость. Слуга, как всегда, прекрасно попадал во все ноты, соблюдал темп, однако ему совсем недоставало чего-то напоминающего эмоции. К этим же выводам пришел и Аластор.       – Стоп, хватит. Мои уши этого больше не выдержат.       Аиду было не по себе. Хоть он и успел отправить письмо Аполлону, но всё равно не был уверен в том, ответит ли она согласием на его просьбу и ответит ли вообще. А до тех пор у него не было никакой возможности повлиять на качество музыки, что исполняют его слуги.       О, а может быть…       Возможно, вино действительно оказалось крепче, чем он ожидал, раз его голову посетила столь глупая идея.       – Иди сюда, – подозвал к себе козлика Люцифер, а потом вызвал ещё нескольких. – Хорошо, сыграйте мне…       Бровь Персефоны поползла вверх, пока на сцене шла активная подготовка.       – Считаете, что эта мелодия будет звучать лучше?       – Нет, просто я подумал, что может у нас получится сделать её лучше, если мы… станцуем?       – …Что?       – Не узнаешь? Это же танцевальная песня.       – Я понял, но она для парного танца.       – Ну, кроме нас, здесь никого нет, так что парный танец нам и нужен, разве нет?       В другой ситуации чужое недовольство заставило бы его остановиться и отступить назад, однако вид смущённого Аластора оказался таким забавным, что Аиду захотелось продолжить, дойти до конца.       Люцифер подошёл к Персефоне и протянул ему руку, развернув ладонью вверх, за что был награждён таким взглядом, будто он к своему партнеру по танцу с оружием заявился.       – Давай, или ты ещё настолько юн, что не умеешь танцевать? Если так, то могу научить. Или у кого-то оба копытца левые?       Правило первое: если Аластор сомневается, дави на его гордыню.       – Я достаточно хорошо танцую, – вскочил тот с места. – Просто у меня есть опасения, что кое-кто… в возрасте… не сможет удержать темп.       – Что же, – ухмылка на лице Аида стала шире, – есть только один способ узнать, кто из нас прав.       Персефона неотрывно смотрел на него, а после взял предложенную руку… и оттолкнул её.       Ещё до того, как чувство досады успело полностью прорваться сквозь дымку удивления, Аластор схватил Люцифера за руку, отбирая у него роль ведущего, и потянул прочь от скамеек.       “Какой же он идиот”, – пронеслось в блондинистой голове, когда Аид смирился и позволил своему партнёру вести. После взмаха руки слуги, наконец, закончили повторять вступление и мелодия понеслась вперёд. Как и оба танцора, что одновременно запнулись в самом начале и столкнулись, не сумев сразу поймать нужный ритм. Люцифер тихо засмеялся.       – Я в последний раз танцевал несколько веков назад, поэтому неудивительно, что я немного заржавел. А у тебя какое оправдание?       – Отсутствие достойных партнёров, – фыркнул Аластор, вызвав у Аида сначала удивление, а потом и смех.       – Так, значит, только один из первых богов достоин тебя? Ну и кому ты пытаешься сделать комплимент, Аластор?       Персефона вновь споткнулся, однако в этот раз Люцифер решил проявить великодушие и не обращать на этого никакого внимания. Вместо этого он взмахнул кистью, и на сцене заиграли новые инструменты. Аид никогда так и не поймёт, что именно сказал в этот момент.       – Ударные, Лю… Аид? – вскинул бровь Аластор.       – Ну, мне показалось, что они здесь к месту, или что-то вроде того.       – Вроде того, – не удерживает сухого тона Персефона и усмехается.       “Я буду считать это своей победой”, – улыбнулся Люцифер.

***

      – Так и быть, придётся признать: Вы всё же смогли удержать темп.       – А ты неплохо танцуешь.       – Ничья?       – Звучит неплохо, – всё же перемирие им больше подходит.

***

      Через какое-то время где-то на Олимпе богиня Музыки покинула мир собственных грёз и вчиталась в полученное письмо.       – Срань господня! Люци и вправду мне что-то написал!       – Кто это такой?       – Ой, точно, ты с ним не встречалась, дорогуша. Я говорю про Аида. Мы с ним не общались с тех пор, как… Вау, уже целый век прошёл! Я хотела встретиться с ним на последнем симпозиуме, однако меня так загрузили представлением, что нам не удалось даже поздороваться.       – Бог Подземного мира? И что ему нужно, Би?       – Так-так-так, похоже, что сейчас он принимает какого-то гостя, а потому интересуется, смогу ли я одолжить ему Музу или парочку музыкантов на какое-то время. К нему Чарли спустилась? Не, он бы тогда точно про неё упомянул и добавил бы ещё парочку абзацев с описанием того, какая она хорошенькая. Не то что бы я не согласна с этим, но… Ты сама понимаешь.       – Выступление в Подземном мире? Ну, кажется, у нас была парочка свободных музыкантов в кипящих водах. Мы могли бы сказать им…       – О, нет-нет, дорогуша. Люци – мой хороший друг. И ему полагается только лучшее.       – Ты хочешь сказать…       – В точку. Что там у нас с планами на завтра? Люци и с гостем? Я обязана это увидеть.