Theoxenia

      Чтобы его радушный хозяин не обвинил Аластора в долгом ожидании, тот вернулся к Вратам Рассвета уже к полудню следующего дня, взяв с собой только самое необходимое. В большей степени данная отсрочка ему понадобилась для того чтобы разобраться с парой дел, а также удостовериться, что в его отсутствие все начатые проекты продолжат работать без каких-либо проблем. Впрочем в настоящее время в активной фазе были только некоторые их них: те, в которых был какой-никакой потенциал.       Единственный для него достаточно проблемный проект — это их договорённость с Чарли, ведь её излюбленное детище требует к себе немало внимания. И, чтобы не проиграть Аиду в их маленькой игре, Аластору пришлось отдельно прописать дальнейший план действий, указать свои пожелания на будущее и убедиться, что без его участия ничего не развалится. Ведь ему не нравится, когда кто-то считает его безалаберным. А ещё он не хотел что-либо пропустить, спустившись в Подземный мир.       Аластор положил руки на врата так же, как и в прошлые два раза, ожидая, что те с лёгкостью откроются.       Они не открылись.       Он попробовал ещё раз, вложив больше силы.       Врата даже не шелохнулись.       Аластор нахмурился и задумался. Сомнений в том, что Аид испил воды Стикса, нет: он прекрасно видел зелёное свечение, полностью повторяющее цвет его силы, возникшее в глотке Люцифера в момент закрепления клятвы, так что тот не мог просто так отказать во входе.       “Ну и, что за игру он затеял в этот раз? Неужели ждёт, что я постучусь и покорно буду ждать, когда мне разрешат войти?”       Вместо того, чтобы потакать хотелкам старика, Аластор в очередной раз положил руки на врата, но теперь прислушался к исходящим от них ощущениям. Вход, очевидно, заброшен, и заброшен довольно давно. Впрочем, если приложить достаточно усилий…       Хоть физической силы в Аласторе было не так уж и много, её с лихвой компенсировала сила божественная.       Откуда её у него столько, за пределами-то личных владений… Ну, не просто же так его имя в мире смертных стало синонимом слова “мерзавец”. Впрочем подобный Аиду затворник вряд ли в курсе этого маленького факта. Вот почему Аластору удастся выйти из этой “игры” с некоторым преимуществом.       В итоге ему удалось-таки сдвинуть врата и раскрыть их настолько, что появилась возможность протиснуться в возникшую щель. Стоило только Аластору пересечь границу врат, как те моментально захлопнулись за его спиной, издав звук, похожий на похоронный звон.       Однако совсем не это привлекло к себе внимание. Ведь сейчас он попал не в пустой коридор и не прямиком на ковёр к Аиду. В этот раз перед его глазами развернулся истинный вид Подземного мира.       Слухи не врали: более пустынного места не найти. Весь небосвод испещрён различными оттенками серого. Кажется, что с секунды на секунду должна разразиться жуткая гроза, хотя на самом деле на небе не было ни облачка. А на земле не наблюдалось даже намёка на травинку. Куда ни глянь – одна подобная небу серость, на фоне которой чётко выделялось огромное зелёное пятно где-то вдали.       К нему-то Аластор и направился, хоть за отсутствием каких-либо видимых ориентиров и не понимал, сколько ему нужно будет пройти. А на то, что он вообще движется в верном направлении, указывал лишь тот факт, что то самое пятно становилось больше, оказавшись в итоге огромной рекой с затхлой водой зелёного цвета.       Она оказалась настолько огромна, что противоположного берега совсем не было видно. А звук, который Персефона по ошибке сначала принял за рёв течения, оказался на самом деле плачем и стонами умерших.       И чем ближе Аластор подходил к реке, тем сильнее его сковывала тревога. Одно за другим в его голове всплывали воспоминания о допущенных ошибках, провалах, однако даже этого оказалось недостаточно. Проявляя чудеса упрямства, он, как мог, вплотную приблизился к воде.       На её поверхности не было ничего необычного, но если наклониться немного ниже, то появится возможность разглядеть проклятые души, увлекаемые глубинами. А если он нырнет, тогда ему удастся рассмотреть их поближе. Возможно, будет проще, если…       – Это Ахерон, – раздался голос позади, и Аластор застыл: чары реки спали. Неужели он на полном серьёзе собирался прыгать?       – Аид, – сказал он и развернулся к источнику голоса. В этот же момент его обуяла злость за то, какое спокойствие он ощутил, оказавшись лицом к Люциферу и спиной к реке, что недавно увлекла его своим рёвом.       – Персефона, – последовал ответ, после чего Повелитель мёртвых раскинул руки в стороны и жизнерадостно добавил. – Добро пожаловать в Подземный мир!       О том, что в его голосе сквозил открытый сарказм, и говорить не стоило, особенно если учесть, что их окружала унылая серость.       – Кстати, – продолжил Аид, – на твоём месте я бы держался подальше от реки Скорби. А знаешь, что это значит? Верно! Пришло время озвучить первое правило: тебе запрещено погружаться в какую-либо из рек Подземного мира. Уверен, ты и сам понимаешь, что это только ради твоей безопасности.       – Было бы мило с Вашей стороны, если бы меня хоть кто-нибудь сопровождал, чтобы избежать ситуации, когда я оказываюсь заворожен рекой, – прошипел Аластор и мысленно осёкся. Ему совсем не понравился тот тон, с которым он обратился к собеседнику: слишком много агрессии. Видимо река повлияла на него намного сильнее, чем он был готов признать. Глаза бегали по пустоши и искали причину, чтобы можно было отойти подальше от берега. И нашли: позади Аида стояла колесница. Персефона подошёл поближе, с интересом разглядывая её.       Люцифер с лукавством посмотрел на него и пожал плечами.       – Я собирался встретить тебя со всеми почестями… однако ты сам не оповестил меня, что вернулся.       “И несмотря на это, всё равно знали, где меня искать. Не удивлюсь, если за тем, как я чуть не совершил ошибку, внимательно всё это время наблюдали”.       Для себя Аластор также отметил, что совсем не заметил его появления, а это значит, что река способна куда сильнее влиять на его ощущения. Тревожный знак. Впрочем есть ещё вероятность, что бог Подземного мира может быть коварным и хитрым, когда сам того захочет.       Ладно, он подумает об этом как-нибудь позже.       – Почему в этот раз врата перенесли меня сюда?       – Ну, до этого ты был расстроен тем, что не прогулялся по достопримечательностям, к тому же по условию нашего договора, что мы вчера заключили, я обязан провести тебе экскурсию. Поэтому я решил, что тебе понравится воочию увидеть тот вид, что встречает всех незваных гостей, которые пробираются в Подземный мир через врата Рассвета.       Аластор ещё раз обвёл взглядом унылые ландшафты.       Верно, именно так и должно встречать гостей Царство мёртвых. Наконец-то.       – И я благодарен Вам за это, – искренне сказал он. – Итак… Река Скорби, верно?

***

      Люцифер не знал, как ему стоит реагировать на тот факт, что Аластор, похоже, искренне оказался рад тому, как его в итоге встретили.       Конечно, было очень обидно от того, что ему не удалось в очередной раз лицезреть грандиозный провал своего дорогого гостя. Хотя, если посмотреть на это с другой стороны, Аида бы постигло настоящее разочарование, сдайся Персефона уже сейчас.       “Ладно, это только начало, он ещё успеет сдаться и проиграть”.       – Верно, – сказал Люцифер, когда понял, что от него всё ещё ждут ответ. – Ахерон – основная река Подземного мира.       – Интересно, я был уверен, что ею является Стикс.       – Ха! Это всего лишь общественное заблуждение. Стикс всего-навсего самая известная река. Только не говори об этом при этой сучке.       – …Этой сучке?       – Ах да, ты же ещё слишком молод, а на симпозиуме она не появлялась. Ты же, надеюсь, слышал, каким образом у Адама появляются воды Стикс?       – Точно, богиня Стикс лично передаёт ему воду. Так значит она…       – Сам сделаешь выводы, когда встретишься с ней лично. Как её там? Лют? А, неважно. К счастью, у нас с ней взаимная неприязнь друг к другу, так что она здесь редко объявляется, хотя чисто технически Подземный мир – её дом. Впрочем, хочешь ты или нет, вы всё равно встретитесь. А так Ахерон является той рекой, что отделяет мир живых от мира мёртвых. А вот почему её называют рекой Скорби ты, полагаю прочувствовал на собственной шкуре.       – Определённо. А этот звук, полагаю, идёт от душ, что я видел в течении реки?       – Ага. В реку попадают те души, которым было отказано в переправе и которые попытались пересечь её самостоятельно. А она их утянула окончательно.       Что оказалось удивительно, Аластор хоть и неуверенно, но подошёл к реке ближе, чтобы ещё раз взглянуть на мутные зелёные воды.       Люциферу захотелось спросить не свихнулся ли его гость, но придержал язык за зубами.       “Так значит, у него достаточно контроля над собой, чтобы тут же не прыгнуть в реку, или он не чувствует сильного угрызения совести. Ну да, он наверняка даже не знает значения этого слова, по нему видно. Хотя… Уши он всё же поджал к голове, так что хоть какой-то эффект Ахерон на него произвёл”.       – Там довольно много душ, – сказал Персефона, хоть ему и пришлось выдавливать каждое слово из себя силой.       Со вздохом Люцифер встал возле него. Только для того, чтобы Аластор не поддался реке и не нырнул в неё. Вместе они устремили взгляд на мерзотно-зелёные воды, в толще которых утоплены боль и страдания.       – Ну да. Хотя своим слугам я отдал приказ вылавливать души из реки спустя какое-то время.       – Не понимаю, почему Вы вообще обращаете на них своё внимание, если они попали в реку исключительно по собственной глупости.       “А вот и та жестокость, которую я ждал”.       – Они не обязаны вечно страдать подобным образом исключительно из-за глупого поступка.       Аид предполагал, что Аластор начнёт ему в ответ язвить, однако тот на удивление согласился.              – Думаю, да, подобное решение разумно, даже если и увеличивает количество Ваших обязанностей. Но это не так важно. Важнее то, что, кроме нас, я никого тут не вижу. Где же смертные души, погружающиеся в реку?       – Всё дело в том, что ты прошёл через врата Рассвета, через которые в Подземный мир могут попасть только боги. А души смертных попадают сюда через врата Тьмы.       – Как занимательно. Значит сейчас мы отправимся к этим вратам?       – Нет, не сегодня. Я почти уверен, что кое-кто может принять это за наплевательское отношение к моим обязанностями, если я закончу экскурсию в течение всего одного дня.       – Я никогда и не думал, что у Вас было желание сократить наш тур.       – Ну-ну. Что же, хочешь остаться здесь ещё на какое-то время, или мы можем двигаться дальше?       – Благодарю за предложение, однако откажусь. Возможно, я вернусь сюда позже. Если захочу.       – Вместе с сопровождением.       – Да-да, я помню.       Люцифер хотел было ещё что-то добавить, ещё о чём-то предупредить, но так ничего и не смог придумать, так что оставил эту идею.       – Что же, тогда прошу на борт.       Аид с легкостью запрыгнул в собственную колесницу и с опозданием вспомнил, что как вежливому хозяину ему стоило бы протянуть своему гостю руку и предложить помощь, однако, к счастью, этого не потребовалось: Аластор без упрёков поднялся самостоятельно. Ну да, с такими длинными ногами ему не составило труда взобраться на возвышение.       – Держись крепче, во время взлёта может трясти, – заранее предупредил Люцифер, после чего вожжами подал сигнал – колесница тут же взмыла в воздух.       – Почему у Вас всего две лошади?       – Никтей и Эфон не обычные лошади, – фыркнул король Подземного мира. – Эту колесницу способен везти всего один из них, однако я не хочу заставлять несчастное животное страдать ещё и от одиночества, поэтому их двое.       – Какой Вы заботливый, – одного тона Аластора хватило, чтобы понять, что он думает о подобной заботе.       На этом они закончили свой разговор и дальнейший полёт проходил в тишине, от которой, как думал Люцифер, ему должно было стать спокойнее… Не стало. Хоть его колесница и выглядела очень роскошно, однако свободного места в ней было не так много, из-за чего им с Аластором пришлось стоять слишком близко друг к другу, касаться чужой одежды. А отвлечься на что-то другое возможности не было: кони и так прекрасно знали дорогу, а окружающий пейзаж не пестрил разнообразием.       Прочистив горло, Аид всё же решил попробовать продолжить беседу:       – Так… Эмм… В Верхнем мире, видимо, мало кто знает про Ахерон?       Хоть Аластор и хотел бы продолжить наслаждаться тишиной, но из вежливости не стал демонстрировать свою неприязнь. Впрочем, поворачиваться к Люциферу он тоже не спешил, пытаясь привыкнуть к унылому виду местных окрестностей.       – Ходят рассказы об огромной реке, что ограничивает Подземный мир и внушает ужас одним своим видом, однако многие считают, что этой рекой является Стикс.       – Ох, но ведь в Подземном мире целых пять рек.       Вот теперь всё внимание Персефоны сосредоточилось на его провожатом, а сквозь маску спокойствия проклюнулся искренний интерес. И, как только они вернулись к простым ролям гида и туриста, Люцифер почувствовал облегчение, ведь как рассказчик он был вполне неплох, как ему кажется.       – При этом Ахерон является единственной рекой, что полностью окружает Подземный мир, в то время как Стикс протекает ближе всех к моему дому. Кстати, забавный факт: у всех них один исток!       – И я его увижу, верно?       – Конечно, пусть и в самом конце, – Аид посчитал хорошей идеей оставить напоследок спуск в самую жуткую часть своих владений. Что ни говори, а Тартар ввергает в ужас даже богов, так что Аластора ожидает весьма шокирующий финал. Хотя он уж слишком странная личность, так что кто его знает.       – А остальные три реки?       – Ну, они…       Люцифер запнулся, когда мертвую тишину, что окружала их все это время, вытеснил неизвестный звук. Хотя неизвестным он был только для Персефоны, чем и привлек к себе его внимание. Сам же Аид без труда узнал этот шум и вздохнул.       – Хочешь взглянуть на них?       – Это же умершие?       – Да.       – Если Вас не затруднит, – в итоге ответил Аластор, не пытаясь скрыть собственную заинтересованность. Ну, он хотя бы не радовался, словно ребёнок.       Они летели напрямую к дворцу, а теперь придется корректировать их маршрут и терять время. Не то что бы Люцифер приготовил какие-либо развлечения… С тяжестью на сердце он развернул коней и прибавил скорость.       – Сейчас под нами Стикс, – уточнил Аид, когда колесница пролетела над рекой, чьи чёрные воды больше напоминали чернила. – Она служит границей моих личных земель. А вот и они…       При приближении шум окончательно превратился в какофонию, режущую слух Владыке мёртвых. Теперь ничего нельзя было услышать, кроме стенаний, ругани, стонов, борьбы и прочих мерзких завываний. Люцифер весь сжался, став ещё меньше, и осознал, как же он соскучился по тишине собственного жилища.       Колесница замерла прямо над душами умерших на достаточно большой высоте, чтобы никому внизу не пришла в голову мысль начать кидаться грязью. Почти все подняли головы и уставились на них с Аластором. Единственное, что объединяло всех мертвецов – это бледная кожа и стеклянные глаза.       – По тому, как каждый из этой толпы реагирует на нас, можно определить, кто сколько времени провел в Подземном мире, – тихо сказал Люцифер, стараясь отвлечься от несчастных душ под ними. – Те, что подняли и тут же опустили свой взгляд, попали сюда довольно давно и уже успели понять, что все их попытки что-либо изменить окажутся тщетны. А те, что выкрикивают свои мольбы, требования и угрозы, новички.       – Вижу, – в глазах Персефоны появился радостный блеск, демонстрирующий его отвратительную натуру, что даже обрадовало Аида. Не в том смысле, конечно. Чем больше Аластор будет демонстрировать свою гнилую душу, тем легче Люциферу станет держать его на расстоянии вытянутой руки на протяжении всех трёх месяцев.       – Также можно попытаться угадать, кем каждый из них являлся при жизни, по одежде, что они носят, – безуспешные попытки заглушить чужие стоны продолжились, пока некоторые мертвецы, кажется, звали их к себе. – Но лучше этого не делать, ведь некоторые додумались до кражи чужой одежды.       Вместо восхищения, на лице Аластора проступило недовольство.       – И никто за этим не следит?       – Перед тобой лишь малая часть от всех умерших, – Люцифер не смог сдержать усмешки. – Я не могу к каждому приставить своих слуг, чтобы те и днём, и ночью следили за мертвецами и предотвращали кражи.       – Хм… – протянул бог Весны, не в состоянии оторвать своих алых глаз от пятачка земли под ними, его словно заворожило. – И какие же грешники обитают в этом районе?       – Прошу прощения?       Персефона отодвинулся от борта колесницы и выпрямился, переведя взгляд на собеседника. Далее он заговорил медленно и чётко, словно перед ним стоит маленький ребёнок.       – В этом районе, что расположен под нами. Насколько я понимаю, существует определённый критерий, по которому души умерших распределяются в конкретные части Подземного мира без возможности их покинуть, так? Меня интересует, по какой причине мертвецы под нами были отправлены в этот район? Они все при жизни были ворами?       Наверняка Аластор даже не подозревал, что почти с первого дня их знакомства эта тема, словно острый клинок, оставляла глубокие раны на древней душе. По коже пробежался неприятный холодок.       – Нет никакого критерия, – напрямую ответил Люцифер, из-за чего на него уставились с явным недоверием.       – Что Вы хотите этим сказать, Вы…       – Неужели стоны мёртвых повредили тебе слух? – перебил его Аид, хоть и понимал, что в данной ситуации ему лучше будет промолчать, однако остановить себя он уже не мог. – Я вполне чётко выразился: не существует никакого критерия. Каждый усопший в обязательном порядке проходит через врата, а если его подобающим образом захоронили, то ещё и пересекает Ахерон. А дальше он может идти туда, куда глаза глядят. Для него открыт весь Подземный мир: от Ахерона до моих личных земель, – Аластор даже не пытался скрыть своё недовольство, что раздражало ещё сильнее. – Что? Разве не за этим ты сюда пришёл? Не это ли так жаждал увидеть? Ну, так смотри! Вокруг нет ничего, кроме страданий! Разве тебе не нравится?       – Конечно, нет!       – Что ты хочешь этим сказать? Неужели ты всерьёз собираешься убедить меня в том, что тебя беспокоит участь кучки смертных, закончивших свою жизнь? После той бравады о желании лицезреть страдания, порождённые тщетностью бытия?       – А Вы думаете, что мне удастся получить удовольствие от этой сцены, лишённой всякого порядка? – рявкнул Аластор и злобным взглядом впился в низкорослую фигуру. – Да, я говорил о том, что желаю насладиться их тщетными попытками существовать в новых условиях, однако, чтобы получить от чего-либо удовольствие, это что-то обязано соответствовать определённым стандартам. Возьмём в пример человека, что за всю свою смертную жизнь не сделал ничего плохого и теперь вынужден после смерти страдать, будучи не в силах изменить ситуацию. Разве весело избивать того, кого уже успели избить до тебя? Разве можно отобрать что-либо у того, у кого ничего уже и нет? Разве возможно искренне раскаиваться, если ты не совершил ничего дурного? Вся прелесть в том, чтобы забирать у тех, кто считает себя лучше остальных, кто уверен в своей особенности, кто не сомневается в собственной неприкосновенности и позволяет себе делать всё, что он хочет и с кем хочет, оставаясь при этом безнаказанным. Тех, кто по собственной воле нарушил общественный договор. Лишать всего именно таких людей, а затем наблюдать за их падением. Любоваться тем, как их сердца переполняет сожаление и злоба, когда они оказываются на самом дне, когда понимают, что их настигла заслуженная кара. Восхищаться поэзией того, как они страдают от тех преступлений, что когда-то сами и совершили. Словно музыку, слушать их рыдания. Смотреть на то, как их попытки сбежать от наказания из раза в раз терпят крах, ведь всё, что было нажито ими при жизни, после смерти не имеет никакой ценности. Так что нет, Аид, я не собираюсь стоять перед Вами и разыгрывать спектакль, будто я способен проявлять сострадание к смертным, как Ваша дочь. Но и удовольствия сия жалкая картина мне не приносит.       Только когда Аластор, наконец, закончил свой монолог, выдохнул и вернул себе самообладание, Люцифер осознал, что стоит с открытым ртом. Не успел в его светлой голове зародиться достойный ответ, как Персефона продолжил. Только теперь в разы спокойнее.       – Я рассчитывал, что своим характером Чарли пошла в Вас. Думал, Вы способны проявлять милосердие и поддерживать в своих владениях хотя бы минимальную справедливость. Похоже, я ошибся.       Лучше бы Аластор его ударил.       – Осторожней со словами, – предупредил Аид, однако “дорогой” гость всего лишь одарил его насмешливым взглядом.       – С чего вдруг? Вы же не…       – Как, по-твоему, я должен воплотить в реальность всё то, что ты тут наговорил? Будь так добр, расскажи мне, – ледяным тоном потребовал Люцифер.       – Что же, можно начать с просмотра того, какие преступления были совершены смертным при жизни, а затем…       – И как я, по-твоему, должен это сделать, идиот? Я бог Царства мёртвых. Мне подвластна смерть, а никак не жизнь. Не в моих силах видеть, кто какую жизнь прожил, кто какие поступки совершил, прежде чем попасть в мои владения. Или ты собираешься предложить мне разговаривать с каждой душой, каждого расспрашивать, а потом наслово верить? Ты не можешь быть настолько туп.       Несмотря на зародившееся в Аласторе сомнение, он отступать не стал.       – В таком случае Вам можно обратиться к богу…       Люцифер истерично засмеялся и только потом до него дошло, что в этот момент он больше походит на безумца. Впрочем ему до этого не было никакого дела.       – Вау! Обратиться! А ведь точно, мне же за все тысячелетия существования даже в голову не приходило попросить помощи! Какая гениальная идея!       Аид схватил Аластора за одежду и притянул к себе.       – А теперь послушай меня внимательно, маленькое ничтожное создание, – прошипел он подобно змее, пока его глаза от ярости наливались алым, а из головы вытягивались рога. – Я сделал всё, что только мог сделать: перебрал абсолютно все древние тексты, изучил их от начала до конца. И ничего не нашёл. А потом обратился за советом к другим богам. И все, как один, отправили меня к богу Справедливости. Я пришёл к нему, попросил о помощи. И знаешь что? Ему было абсолютно плевать! Как никому другому! Я пытался достучаться до него, взывал к его эмоциям, просил посочувствовать смертным, зашёл так далеко, как смог. И провалился! Но не сдался, нет. Я обращал его внимание на то, что в его же интересах обеспечить всем комфортные условия после смерти. Но разве в голове бога может зародиться мысль, что он когда-либо может попасть в мои владения? Нет, конечно. Ему было по-барабану. А если и не было, то он не представлял, как может ситуация со смертными повлиять на него самого. Я предлагал ему заплатить, однако не смог найти того, что бы смогло его заинтересовать. И тогда я опустился до мольбы. Я унижался перед ним, выставлял себя полным посмешищем. Однако и это мне не помогло.       Люцифер отпустил Аластора, оттолкнув его к борту колесницы. И даже не шелохнулся, когда из-за его огромной силы тот чуть не вывалился из неё.       – Я пытался. Потратил слишком много сил и времени. А некоторые невежи, что только недавно стали богами, расхаживают здесь, словно павлины, и после мимолётного взгляда указывают мне, что делать. И даже не догадываются, что всё это я уже пробовал.       В ответ тишина. Аид повернулся к Аластору спиной и приказал лошадям увезти их прочь от этого места. С него хватит. От переполняющей злобы его мелко трясло.       Люцифер смотрел чётко перед собой, ведь прекрасно понимал, что может сорваться и натворить дел, если вновь увидит нахальную ухмылку и насмешку в глазах своего гостя.       Спустя время до его ушей донёсся настолько тихий и неуверенный, что он даже засомневался о его принадлежности Аластору, голос:       – …Прошу меня простить.       Не ожидая от себя подобного, Аид развернулся. Расфокусированный взгляд Персефоны был направлен куда-то вниз, словно он смотрел сквозь пол колесницы, а перекошенный хитон сейчас больше напоминал обычную тряпку.       – Ты…       – Вы правы, – глухо признал Аластор и с огромным трудом поднял взгляд. – Я совсем не знаю историю этого места. Мне следовало по-другому сформулировать свои вопросы. У меня не было желания в чём-либо Вас упрекать.       “Что за бред, по одной только твоей интонации всё было предельно ясно,” – подумал Люцифер, успокоившись. Каким бы бестолковым ублюдком ни был Аластор, сам факт того, что он признал ошибку… поражал.       К тому же Аид прекрасно понимал, что тому не за что просить прощения. Да, пусть Персефона не скрывает перед ним своего высокомерия, он не виновен в тех ошибках, что только что совершил Люцифер.       Ему просто… больно. Какой толк был в его попытках? На самом деле…       – Знаешь, я был бы рад не пытаться, – признался он, хоть и понимал, что не должен этого делать, что должен закрыть свой рот и спрятать все свои слабости от высокомерного ублюдка, уставившегося на него, однако… Похуй. Никто ведь никогда не слышал этого? В глазах своего гостя он и так кажется ничтожным, так зачем доказывать обратное.       – На самом деле я бы очень хотел оказаться тем, за кого ты меня принял: ленивым идиотом, что с самого начала сидел на своей заднице ровно. Хотел бы ни о чём не думать, ни о чём не переживать. Не потому что мне всё равно, а из-за… безнадёги. Я не всемогущий.       На лицо Аластора вернулась его извечная ухмылка, как и привычная манера поведения.       – Раз уж Вы не родились на свет со способностью переписывать правила, по которым существуют Ваши владения, раз уж общество отказало Вам в помощи… почему в этом Вы вините себя? Как-то Вы уже мне сказали, что невозможно изменить свою судьбу. Теперь я понимаю, как подобная мысль попала Вам в голову. Но при этом Вы всё равно оказались лучше большинства наших собратьев, кто даже пальцем не пошевелил, чтобы изменить этот мир в лучшую сторону. Вы хотя бы попытались.       Аид с недоумением моргнул. Ему послышалось, или Аластор…       – Конечно, можно было приложить больше усилий. Попробовать что-то ещё. Например, угрозы. Или Вы могли бы накормить бога Справедливости пищей из Подземного мира, чтобы он был вынужден жить здесь, внизу. Впрочем, как мне кажется, подобные варианты повлекли бы за собой не очень приятные последствия. Но, даже если и так, я не собираюсь притворяться будто думаю, что Вы сделали всё возможное. Хотя не отрицаю, что с самобичеванием Вы немного переборщили.       – Пошел нахуй, – сказал Люцифер, чувствуя, как уголки его губ поползли вверх. Пусть его не пытались поддержать, пусть речи Аластора никак не изменили и не исправили ситуацию, пусть ему дали словесную оплеуху и вывалили на него свои идеи, однако… Плевать. От Персефоны он и этого не ждал.       Взгляд золотых глаз снова обратился вперед. И пусть в нём всё ещё плескалась печаль, однако уже не такая безнадёжная, как раньше.       – …Так, какое имя дали богу Справедливости при рождении? – последовал ему в спину вопрос.       – Какое? Тебе это для чего? – уставился на Аластора Люцифер, пока тот пожимал плечами.       – Ради смеха.       Это… Аластор так ужасно пытается разыграть несерьёзность?       – Хм, при рождении… Покемон? Нет, не так. Палворлд? Тоже нет… Может быть Палмон? Откуда мне знать?! Он просто Темис, бог Справедливости.       Персефона хмыкнул, и дальнейший путь они провели в тишине.

***

      – Зевс.       – Это не я! – в ту же секунду вскинул руки Адам, чем только вызвал у Серы тяжёлый вздох.       – Сейчас меня не твои выходки интересуют. Я к тебе по другому вопросу.       Он с облегчением выдохнул и последовал за богиней в пустую комнату.       – Ну-у-у, Гестия, сестричка, – Адам развалился на ближайшей горизонтальной поверхности и принялся ковыряться в зубах. – Чем я могу быть тебе полезен?       Сера решила воздержаться от комментариев, касающихся манер дорогого брата.       – Вы же со Стикс в хороших отношениях. Разве она не рассказывала тебе о последних новостях из Подземного мира?       – Из этой вонючей дыры? Не, Лют туда почти не спускается. Она и другие Океаниды сейчас в основном заняты… Эм…       Заметив его заминку, Сера подняла перед собой руку, заставив Адама замолчать.       – Я предпочту ничего не знать об этом, пока ваши действия не идут вразрез нашим законам.       – Замётано. В общем, даже если Лют и вернётся в ту дыру, то этот занудный сучок Аид ей ничего не скажет.       – Я… понимаю.       – Ты о нём хотела потрещать? Сорян, тут я не помощник. В последний раз я видел его в день симпозиума. И то мы едва парочкой фраз перекинулись. С ним тогда ещё какой-то придурок был, напару пальцы веером делали, павлины напыщенные.       – Как раз о нём я и хотела с тобой поговорить. О его спутнике.       – Ну, божок какой-то. Я в подробности не вникал.       Сера медленно прикрыла глаза.       – Ты же… видел, кто именно был рядом с Аидом, да?       – Типа того? Высокий такой, в красном, с перебором красного.       – И ты… не знаешь его?       – Не-а, а разве должен?       Гестия почувствовала надвигающуюся головную боль.       – При рождении ему дали имя Аластор.       – Хм… Не, нихера.       – Персефона?       – О! Где-то я это имя слышал. Бабское такое, хех.       – …Бог Весны?       – Секундочку… Почти вспомнил… Ещё чуть-чуть… Это случаем, типа, не тот, что мой сын?       – Ты ещё и сомневаешься?!       – Воу, полегче, сестрёнка! Как я по-твоему должен помнить всех этих выпиздышей? То есть, ладно, я должен худо-бедно знать, кто моя дочь, а кто нет, чтобы со мной не случилась хуйня типа: “поздравляю, теперь ты папа и дедушка”! Но не обязан же я всех пацанов помнить!       Из Серы вырвался тяжёлый стон. Она не понимала, почему до этого момента ждала от Адама чего-то другого. А тот толкнул её локтем.       – Ладно, мы поняли, что мой сын болтал с Аидом на симпозиуме. И что дальше? У него проблемы?       – Я надеялась, что ты сможешь мне об этом что-то рассказать. До меня дошла информация о том, что Аластор уже трижды спускался в Подземный мир.       – Я пока не вдупляю. Ну-ка, неужели ты решила, что старикашка Аид трахает моего сына? Ха! А сам-то говорил мне держаться подальше от его дочурки… Оу, так теперь мне можно…       – Если учесть тот факт, что Аид заботится и переживает о своей дочери, а ты своего сына даже при личной встрече узнать не удосужился, сомневаюсь, что он согласится признать эти ситуации равными.       – Облом.       – К тому же я не думаю, что их отношения завязаны на… плотских утехах.       – Ну да. Тем более, что это не похоже на старика Аида. Он не из тех, кто возвращается за добавкой, – Сера уставилась на Адама испепеляющим взглядом. – Что? Это вполне обоснованное замечание, разве нет?       – Если учесть его предыдущих партнеров, то ты прав.       – Ха!       – Ладно. Благодарю за то, что уделил мне время, можешь быть свободен.       – И это всё?       – Да. Из-за того, что данная ситуация выходит за рамки нормы, я была бы не против, если бы ты прояснил мне некоторые моменты. Что же, ничего не поделаешь. Кажется, я где-то уже слышала о Персефоне, однако не придавала этому большого значения. Возможно мне стоит попросить помощи у Афины. Ладно. Если будут какие-либо новости, то я с тобой ещё свяжусь.       – Лады. Кстати, если хочешь, то я мог бы навестить его и провести воспитательную беседу, типа отец с сыном и всё такое. Ты только попроси.       – Как бы ты не начал читать лекции не тому богу.       – Не ссы, у этого сынка уж слишком узнаваемый видок.

***

      За всю дорогу дорогу до дворца ни Аид, ни Персефона не сказали ни слова, ведь больше говорить им было не о чем. Не обсуждать же им серый и унылый пейзаж, вновь окруживший их.             Одного взгляда на свой дом хватило Люциферу, чтобы почувствовать сладостное чувство спокойствия и умиротворения. Он чрезмерно гордился своим дворцом, что буквально собрал по кирпичикам, разбавив унылый вид Подземного мира хоть каким-то цветом. Ему никогда не хотелось даже думать о том, чтобы использовать в строительстве белый камень, а потому среди монохромной пустоши возвышались алые стены его хором.             – Впечатляющее зрелище, – выразил свое одобрение Аластор, после чего тут же перешел к критике. – Хотя на мой взгляд слишком однотонно. Вам бы стоило разнообразить цветовую палитру.       – Серьёзно? Ещё скажи, что тебе не нравится красный.       – Не всё, что стильно в одежде, будет так же хорошо смотреться в архитектуре.       – Ты правда считаешь, что тебе идёт этот наряд? – спросил Люцифер, хоть и понимал, что лукавит. Да, если смотреть в общем, то в образе Персефоны слишком много красного, и ему бы не помешало хоть немного разбавить его белым или черным. Однако внешний вид это нисколько не портит, даже наоборот. Впрочем вслух Аид этого всё равно не скажет: комплимент ещё заслужить надо.       Аластор перевёл взгляд на Люцифера, но ничего не сказал, вызвав у того удивление. Неужели ему удалось, наконец, подловить своего гостя, что тот не смог придумать остроумного ответа? Не, больше похоже на то, что после их недавнего конфликта у оленёнка включился инстинкт самосохранения, из-за чего он старается больше не нарываться.       “Наконец-то он понял, в каком положении находится, и отступил”, – пронеслось в белобрысой голове, и Аид удивился тому, насколько неуверенно это прозвучало в его мыслях.       – Я заметил, что в округе нет ни одного растения, – перевёл тему Аластор. – Вы не разводите сады?       – В Подземном мире ничего не растёт, – ответил Люцифер, и на него снизошло озарение, ведь одну деталь он не учёл. – Разве ты… относишься к той категории богов, которым жизненно необходимо находиться рядом с подвластным им явлением?       Вот блять, он настолько сильно увлёкся мелкими деталями, что забыл подумать о главном, ведь если Аластору необходимо постоянно находиться рядом с растениями, чтобы просто существовать, то он не протянет в Царстве мёртвых и недели. О трёх месяцах даже речи не идёт.       Достаточно ли этого факта для расторжения их договора? Высшие силы, он же упустил жизненно важную информацию. Может этого и не было в плане изначально, однако… А может ли Персефона вывернуть условия в свою пользу? Нет, постойте, Люцифер мог бы ему, конечно, возразить, напомнив, что Аластор ни слова не говорил о своей… Сука, он же напрямую спрашивал про сады, а значит все возражения будут…       – Нет, я более чем уверен, что мне этого не требуется, – выдернул Аида из потока мыслей чужой резкий голос.       Он поднял свои полные беспокойства глаза на Аластора, что видимо принял вполне обычный вопрос за личное оскорбление. И теперь из-за своего раздутого эго собирается через силу находиться в Подземном мире? Хотя Персефона достаточно молод, и его всегда окружали живые растения, так что он может даже не знать, способен ли он существовать вдали от своих владений.       “Я ни в коем случае не собирался причинять ему вред. Его смерти я тем более не хочу,” – подумал Люцифер и осторожно сказал:       – На моей территории есть парочка гранатовых деревьев, – и поспешно добавил, когда в него впился взгляд алых глаз. – Это если тебе захочется полюбоваться чем-то отличным от пустынных пейзажей.       – …Может быть, когда мне станет скучно, я возможно взгляну на них.       На этом Аид решил остановиться. Всё равно силой он не заставит Аластора беспокоиться о своём благополучии. Что же, если этому придурку резко поплохеет, тогда можно будет принять необходимые меры.       Тем временем они, наконец, подошли ко входу во дворец, так что их беседа перетекла в иное русло.       – Для твоего удобства, я перенёс все комнаты, в которых тебе дозволено находиться, на первый этаж, – начал объяснять Люцифер, пока вёл гостя за собой по лестнице. – Так что тебе не придется долго блуждать по моему дворцу.       – Как предусмотрительно с Вашей стороны, – съязвил Аластор, и по одному только тону легко можно было понять, что тот понял, по каким причинам всё это было сделано. А Аид даже не собирался отрицать: “Всё верно, сучёнок, я не позволю тебе творить всё, что вздумается. Ты на моей территории”.       Как только они вошли в атриум, Люцифер в очередной раз почувствовал гордость за свои труды: атрий получился воистину изящным и роскошным, несмотря на отсутствие в нём растений. Вместо них весь акцент был сделан на мелких деталях, отделке и украшениях.       Осмотревшись, Аластор ничего не сказал, а просто промычал что-то невнятное себе под нос, что уже можно было принять за одобрение, учитывая его предыдущие претензии к цветовой палитре дворца. Он остановился и уставился на имплювий, и Аид начал объясняться, пока в его сторону не полетело очередное замечание:       – Хоть в Подземном мире и не бывает дождей, однако я…       – Думаю, что атриум выглядел бы неполноценно без этой детали, даже если здесь и не идут дожди. Но могу я поинтересоваться, откуда в нём вода?       – Из Океана, так что в этом бассейне обычная вода, не наделенная какими-либо опасными свойствами.       – Наверняка Вам пришлось потратить на это немало усилий, однако результат того стоит, – признал Аластор.       Люцифер просто пожал плечами, не желая подтверждать чужие слова. Уж точно не после того, что произошло в колеснице. Аид было собирался подробно рассказать Аластору про убранство атриума, однако… Его взгляд зацепился за дверь в собственную комнату, вызывая сильное чувство усталости. Он уже наобщался с Персефоной на день, на неделю… да, даже на столетие вперед. Но нужно потерпеть ещё какое-то время, чтобы его не назвали отвратительным хозяином.       – В любом случае, мы можем вернуться к этому в другой раз. Немного дальше находится обеденный зал, за ним библиотека, потом музыкальный зал, далее твоя комната, а затем ванная, – протараторил Люцифер. – Если хочешь, то можешь сейчас принять ванну, а если нет, тогда её хотел бы занять я.       На долю секунды Аиду показалось, будто Аластор из вредности захочет пойти первым, однако, к счастью, он отказался.       – Благодарю за предложение, однако сначала мне бы хотелось обустроиться в своей комнате.       – Хорошо. Тогда я отправлю к тебе кого-то из слуг, когда закончу. О, чуть не забыл, держи, – Люцифер создал небольшой колокольчик и протянул его гостю. – Если тебе понадобится помощь, можешь позвонить в него и вызвать моих слуг.       Аластор принял колокольчик и тут же позвонил в него. В следующую секунду перед ним появилось маленькое существо, больше похожее на козлика во фраке.       – Теперь я понял, откуда взялись Раззл и Даззл, – заметил Персефона и указал за дверь. – Я оставил свои вещи в колеснице. Перенеси их в мою комнату.       Когда Люцифер вспомнил, откуда тому известно про Раззла и Даззла, козлик уже успел поклониться и пропасть.       – Что же… Ладно… Я тогда откланяюсь. Встретимся с тобой во время ужина, – он старался говорить медленнее, чтобы не выдавать своей спешки.       – Да, до ужина, – кивнул Аластор.       Не желая больше тянуть резину, Люцифер коротким путём переместился в свою комнату, а когда он вышел из неё, то Персефоны уже и след простыл, что не могло не радовать.

***

      Решив пока не тратить слишком много времени на обустройство комнаты, Аластор ограничился тем, что разложил свои немногочисленные вещи по местам. В будущем он обязательно создаст небольшое карманное измерение, ведь без его любимого миниатюрного леса комната выглядит слишком пустой. Но этим он займётся потом, а сейчас ему нужно время, чтобы разложить всё по полочкам.       В первую очередь Персефона решил исследовать библиотеку. Перед тем как открыть дверь, он простоял несколько секунд в сомнениях: в его голове вновь возник ужас пережитого пару дней назад возле гостевой комнаты, переполненной всякими свитками. Поборов себя, Аластор всё же сделал первый шаг и выдохнул от облегчения: библиотека оказалась просторной и невероятно огромной, ведь конца её видно не было. Что же, это уже хорошее начало.       Похоже к чужой работе Аид, действительно, относится по-другому: все свитки распределены по секциям и лежат строго на своих местах. Подойдя поближе к стеллажам, Аластор с удовлетворением отметил, что каждая секция была подписана с помощью таблички, и в общем всё было тщательно систематизировано. А на дальних полках лежали не похожие на свитки рукописи. “Хм, так у него и книги есть. Интересно,” – отметил для себя Персефона.       Впрочем у него будет ещё много времени, чтобы просто так побродить меж полок и посмотреть, что же есть в закромах у старого коротышки. Раз уж, как узнал сегодня Аластор, Подземный мир находится в полнейшем беспорядке.       От одних только воспоминаний грудь сдавливало от злобы на Аида, что посмел так грубо с ним обойтись. Нет, конечно, он готов согласиться с тем, что повёл себя слишком самонадеянно, позволив себе высказать предположение о чрезмерной лени Люцифера. Ему и в голову даже не взбрело, что тот просто никак не может изменить сложившуюся ситуацию. Возможно, нужно будет пересмотреть своё мнение по поводу Аида. Но это потом, сейчас у него другая цель. Для начала ему нужно…       Для того чтобы отыскать необходимую секцию, много времени не понадобилось. Прямо за “Историей пантеона” располагалась секция с генеалогией.       “На полках ни пылинки. Похоже, кто-то усердно следит за чистотой в этом месте”, – заметил Аластор, отметив также тот факт, что на свитках до сих пор висели печати, а это значит только одно: здешний владыка не удосужился их открыть хотя бы раз.       Выбрав один, на котором должна быть искомая информация, Персефона сломал печать. Хоть он и не делал ничего противоправного, было бы неплохо скрыть от Аида предмет его исследований. Развернув свиток, Аластор нахмурился.       У него были обширные знания в области семейного древа богов… Ладно, слово “древо” здесь не совсем подходит, к истине ближе будет определение “венок”. Особенно у богов с беспорядочными половыми связями. Из-за чего он практически сразу понял, что информация в свитке устарела и очень давно. Такой место только среди древних реликвий.       “Тц, придётся приложить больше усилий. Ладно, эту проблему хотя бы можно решить”.

***

      С облегчённым выдохом Люцифер погрузился в тёплую пенистую воду. Он совсем не ожидал, что Аластор будет способен довести его до такого эмоционального истощения.       Аид искренне думал, что его гостя вполне удовлетворит тот беспорядок и он будет насвистывать весёлую мелодию себе под нос, пока наблюдает за чужими страданиями. Откуда ему было знать, что Персефоне будет этого недостаточно. Вон, Адам во время своего последнего визита веселился от души. Не виноват Люцифер в том, что Аластор оказался садистом со своими… стандартами?       А теперь… Когда появилось время всё обдумать, ему стало жутко некомфортно от того, что он, кажется, начал понимать Аластора.       Нет, Аид всё ещё не получает удовольствия от вида чьих-либо страданий, но всё-таки осознает простую истину: смертные, что были мерзавцами при жизни, заслуживают наказания после смерти. Наказания под стать их преступлению. Люцифер совсем не против этой идеи. Да блять, он бы лично построил подобную систему, будь у него на то возможность.       И от этого ему стало только хуже, ведь он не должен соглашаться с Аластором в чём бы то ни было, не должен ослаблять свою защиту. Ведь сейчас Персефона, когда его якобы главная цель визита не оправдала себя, представляет из себя серьёзную угрозу. Любой низший бог решил бы в этой ситуации сдаться. Но не Аластор, нет. Такие, как он, никогда не сдаются. И раз уж развлечение отошло на второй план, тот легко может сосредоточиться на получении выгоды.       “У меня всё под контролем. Я ограничил его передвижения и запретил что-либо забирать с собой. Так что, до тех пор пока я не пойду у него на поводу, он ничего не добьётся”.       И, слава Всевышним, Персефона не старается подлизаться к нему, стать для Аида хорошим другом, каким стал для Чарли. Легко быть начеку, когда на него сыпятся в основном тычки да подколы.       Люцифер с головой погрузился под воду. Всё это не для него, он не рождён для этого. Сейчас ему хочется только одного: выставить надоедливого гостя прочь и месяц не покидать своей постели.       Однако он не может снова подвести Чарли. Не в этот раз.

***

      К концу ванных процедур Люцифер более или менее успокоился, а потом его охватило скользкое чувство вины из-за того, сколько времени потратил, валяясь в горячей воде. Хоть разумом он и понимал, что ему не стоит упрекать себя за это, что Аластор сам не пожелал пойти первым или, в крайнем случае, присоединиться. Но легче всё равно не становилось, поэтому Аид решил оказать своему гостю честь и лично сообщить, что закончил, а не отправлять прислугу.       Не обнаружив Аластора в своей комнате, Люцифер решил для начала поискать его в других местах, прежде чем обвинить в игнорировании собственной персоны. И поступил верно, ведь тот нашелся в библиотеке.       Персефона стоял к дверям спиной, так что Аид не мог не воспользоваться моментом и не понаблюдать за тем, как тот поочередно достаёт свитки, открывает их, а затем убирает на место, даже не прочитав. Странно.       Обозначив своё присутствие кашлем, Люцифер привлек внимание Аластора, что моментально обернулся на звук.       – Я закончил, – оповестил он гостя, а потом понял, как глупо это звучит из его уст: конечно, он закончил, раз стоит здесь. – Эм, я хотел сказать, что теперь ванна полностью в твоём распоряжении.       – Благодарю Вас за то, что сообщили, – если богу Весны и хотелось упрекнуть одного коротышку за то, сколько времени тот тратит на гигиенические процедуры, то делать этого не стал. Он лишь убрал на место свиток, что держал в руках и направился к выходу из библиотеки.       – Нашёл что-то интересное? – спросил Люцифер, не сдержав любопытства.       – Хм, только то, что Ваши собрания по истории и генеалогии безбожно устарели.       – Эм… Видишь ли… – на щеках Аида появился румянец. – Единственному местному жителю подобные темы не особо интересны. К тому же, раз уж этот житель является богом Подземного мира, ему в любом случае подобные знания не нужны.       – Ну да, точно, он же не маленькое ничтожное создание.       – Твою же, – вырвался из горла невольный стон. – Допустим. Но давай начнём с того, что в тот момент ты это заслужил. Во-вторых, сейчас я ничего такого не имел в виду. Я и не думал хвастаться. Просто… Какое мне дело до того, кто кого там наверху ебёт? Для посмертного существования это не имеет значения.       Аластор открыл свой рот, а потом так и застыл. В этот момент Люцифер буквально видел, как шестерёнки в рогатой голове резко останавливаются и начинают крутиться в другую сторону.       – …Разве знания о том, кто и кем является, не должны быть полезны для защиты Чарли?       “Какая же дрянь, с козырей решил начать?” – мысленно выругался Аид и вместе с этим неохотно признал правоту чужих слов: если уж он собрался вновь появиться в жизни его дочери, ему будет полезно знать подноготную всех нынешних богов.       – Я… Эм… Прослежу, чтобы эти секции были обновлены.       – Не стоит обновлять свои архивы только ради меня, – пожал плечами Персефона. – Я просто высказал своё наблюдение. Кстати, по чистой случайности, я также заметил, что секция со свитками по архитектуре достаточно большая и содержит в себе все последние новинки.       – Ну, да, меня эта сфера привлекает. И что?       – А ещё, если судить по изношенности свитков, ими часто пользуются.       – …Допустим? – Люцифер никак не мог понять, чего от него добивается Аластор. Видимо ничего, раз уж тот в итоге просто пожал плечами и покинул библиотеку.       “Фух, и нравится же ему порой нести всякую чушь”.

***

      В следующий раз они встретились уже во время ужина. И если изначально Люцифер собирался усадить своего гостя на противоположном конце стола, подальше от себя, то потом довольно быстро передумал, ведь ему не хотелось тратить собственные время и нервы на бесконечное “передайте мне то” или “передайте мне это”. К тому же он не собирался позволять Аластору поднимать голос и разговаривать с ним на повышенных тонах, лишь бы позлить. Так что, хоть и вынужденно, но Аид предложил ему место в паре стульев от своего собственного во главе стола.       – Ладненько, этот ужин должен прийтись тебе по вкусу, – по щелчку пальцев в обеденном зале появились ожидавшие приглашения слуги с дымящимися тарелками. – Как видишь, практически все блюда мясные, и куда же без амброзии. Впрочем специально для тебя я подготовил одно особое угощение.       От предвкушения на лице Люцифера появилась недобрая ухмылка.       – Неужели? – несмотря на то, каким беззаботным был голос Аластора, его улыбка выглядела чересчур напряжённой.       – Да! Кстати, вот и оно! – Аида разрывало от восторга, когда один из слуг вынес и уложил прямо перед Персефоной ту самую гниющую тушу оленя. – Мне не хотелось расстраивать тебя неправильным приготовлением этого оленя, так что я оставил его нетронутым. Всё, ради удовольствия дорогого гостя.       “Ха, и как тебе такое, придурок? Теперь тебе придется признать, что эту дрянь есть невозможно!” – Люцифер не отрывал взгляда от молодого бога, который с удивлением уставился на предложенное угощение и… расслабился? Какого хрена?!       – Силы Высшие, Вы воистину прекрасный хозяин, раз в первый же день подаёте мне на ужин подобный деликатес! – с нескрываемым восхищением сказал Аластор и, к удивлению Аида, взял в руки вилку, а затем с удовольствием воткнул её в гнилую плоть.       Надежда на то, что всё это лишь игра, притворство, до последнего теплилась в потрёпанной душе, но всё же отступила, а следом сердце сжалось от пробирающего до мурашек ужаса, пока Персефона с довольным видом приступил к трапезе.       Стараясь скрыть отвращение, Люцифер сосредоточился на собственной тарелке, пока его не стошнило.       – Итак, – завёл беседу Аластор, проглотив очередной кусок, что даже немного радовало: ему хотя бы хватало воспитания, чтобы не разговаривать с набитым ртом. – Сегодня Вы упомянули, что в Подземном мире ничего не растёт, за исключением пары гранатовых деревьев, из-за чего у меня возник один вопрос: как Вы тогда кормите животных, которых потом едите?       Ух ты! Безобидная тема для обсуждения! По крайней мере до тех пор, пока Аид не поддаётся глупости и не поднимает взгляд на тошнотворную картину. И если задуматься, не похоже ли это на то, что один олень ест другого?       “Блять, ничего похуже нельзя было придумать?! Приди в себя, сосредоточься!”       – Эм… Я просто их не кормлю. Я хотел сказать, что у меня нет домашнего скота, который нужно было бы кормить.       – Как интересно. Откуда тогда Вы берёте мясо и всё остальное? Часто охотитесь в Верхнем мире?       – Я, конечно, могу выйти на охоту, если захочу, однако в этом нет необходимости. Мне достаточно того мяса, что я получаю от одних только подношений, что отправляют мне смертные. А из-за того, что мы находимся вне мира живых, ничего здесь не портится.       – Хм, в этом есть смысл. Конечно, смертным логично преподносить Вам животных в качестве жертвоприношений.       – Ну да, это здорово. Особенно если учесть, что мне даже пальцем шевелить не нужно ради добычи пропитания. Однако я хочу, чтобы мне жертвовали поменьше животных и побольше… чего-то другого, понимаешь? – проворчал Люцифер и запоздало понял, что в этот момент больше похож на хвастуна. Ну и что? Ему никто не запрещал хвастаться. Пусть Аластор завидует, сколько хочет. Аиду совсем не хочется заканчивать свой день, прилагая все усилия, чтобы… не “обижулькать” его? Такое слово вообще существует? Пока эта сволочь ошивается рядом, оно просто необходимо.       К счастью, Персефону его слова, вроде, не задели. Наоборот, он даже засмеялся.       – Вот как? А я был бы не против, если бы смертные жертвовали мне больше мяса и меньше фруктов и ягод. Весна – пора охоты. Почему они не хотят обратить своё внимание на данный аспект, когда обращаются ко мне за помощью?       В этот момент Люцифер понял, что его решение ни при каких обстоятельствах не отрывать взгляда от собственной тарелки было как никогда кстати. Ведь, благодаря нему, Аиду удалось скрыть собственное удивление до того, как его выражение лица могли по-настоящему принять за оскорбление.       Ведь если говорить по сути, то… Весна не настолько уж и важна, верно? К тому же урожай и земледелие уже давно находятся под покровительством Деметры, а Персефона ещё слишком молод, чтобы получать подношения. Тогда каким образом он их добился?       Конечно, есть вариант, что его слова – ложь, однако если нет, то… Он должен был обрести широкую славу в короткий промежуток времени. В первом случае – это даже мило, а во втором – жутко и опасно.       – Хех, если бы мне даровали нечто подобное, то я был бы только рад, – сказал Люцифер.       – Тогда почему бы нам не произвести обмен?       – М? – выключив свои мозги, Аид поднял голову. И чуть об этом не пожалел, но, к счастью, Аластор к этому моменту успел закончить трапезу и при этом не обляпаться, словно поросёнок, так что выглядел вполне сносно.       – Раз уж я нахожусь здесь, то мы могли бы спустить сюда мой алтарь. Таким образом Вы получите возможность использовать все мои подношения, за исключением тех, что изначально были животными. А взамен я смогу просить Вас подавать мне более специфичные блюда. В разумных пределах, конечно.       “Так он не врал. Ему действительно делают подно- Так, секунду, ему же жертвуют овощи? А мёд и молоко? Умоляю, пусть ему жертвуют молоко. Мне никто и никогда ничего подобного не подносил.”       – Правда? Кхм, в смысле, если так подумать, то это выгодный обмен, так что… Почему бы и нет.       Аластор поднял свою чашу над головой, и они с Люцифером выпили за удачную сделку, тем самым заканчивая первый ужин на высокой ноте.       – Что ж, – довольно сказал Аид, продолжая надеяться на молоко, – закончим на этом. Ты уже бывал в музыкальной комнате?       – Пока ещё не доводилось. Может Вы окажитесь столь любезны, чтобы показать её мне?       “Молоко, у меня будет молоко” – а мысли все были только об одном.       – Конечно, почему бы и нет?       – Однако перед этим, я бы хотел кое о чём попросить, если это Вас, конечно, не затруднит.       – …Зависит от просьбы.       – О, ничего серьёзного. Вам же не составит труда позвать своего посланника. Мне бы хотелось отправить одно письмо.       – Оу, уже соскучился по любовнице? – шутка, очевидно, вышла неудачной, из-за чего Люцифер быстро отступил. – Шучу, мне это не интересно. Конечно, я могу её позвать, однако давай не здесь. Не хочу, чтобы она бегала своими грязными ножками по моему столу.       – Да, я понимаю.       И пусть Аид назвал это место комнатой, однако в реальности то, что предстало перед глазами Аластора оказалось полноценным роскошным одеоном. Один только внешний вид произвёл на Персефону неизгладимое впечатление, тот выглядел по-настоящему ошеломлённым.       – Возведение собственного одеона – лучшее применение Ваших сил и ресурсов.       – Ну да, – Люцифера взяла гордость, – зачем мне огромное пустое пространство, если из него можно сделать нечто подобное, верно? В любом случае, если тебе захочется насладиться музыкой или посмотреть представление, то ты всегда можешь обратиться к моим слугам. Мой каталог пьес и музыки достаточно обширен, однако если тебе захочется послушать что-то, чего они не знают, ты запросто можешь их научить. Пусть и играют они немного бездушно, – если так подумать, то у его слуг души, как таковой нет, так что и в музыку вкладывать нечего.       – Я на самом деле не хочу Вас оскорбить, – осторожно начал Аластор, – однако, если Вы проявляете к музыке какой-никакой интерес, то не проще ли привести во дворец парочку известных при жизни исполнителей и заставить их играть для Вас?       Аид скосил взгляд на своего гостя. В этот раз не похоже, что он хочет в чем-то обвинить, а действительно просто спрашивает. Из груди вырвался тяжёлый вздох.       – Да, так было бы проще. Но в таком случае я встаю перед дилеммой: будет ли справедливо лишать страданий тех, кто просто хорош в музыке? Мне ведь неизвестно, как они жили, были ли добропорядочными. Вдруг я заберу кого-то, кто заслужил страдать в моих землях, и тем самым облегчу его долю? А я добропорядочный бог, и мне хочется, чтобы каждый получил по своим заслугам.       – Хм… Да, в этом есть смысл.       В попытке увести их от чёртового вопроса справедливости, что уже успел набить оскомину, Люцифер поспешил сменить тему.       – Итак, тебе ведь был нужен посыльный? Теперь я её могу вызвать.       Он взмахнул рукой определенным образом и…       – Абсолютный Плохиш!!! – появившись с громким визгом, Гермес тут же с восторгом обняла Аида за голову.       “Хех, как же мне хочется посмотреть, как Аластор будет справляться с ней”, – подумал Люцифер и поспешил представить своего посыльного:       – Что же, позвольте мне представить вас друг другу, – оторвав Гермес от своей головы, он повернул малышку лицом к Аластору. – Персефона, это Посланник богов, Гермес. При рождении ей дали имя Ниффти. А теперь, Ниффти, это…       – Сэр! – проурчала богиня и ринулась к нему.       – Ниффти, дорогая! Как же я рад снова тебя видеть! – поприветствовал её Аластор, чем очень сильно поразил Люцифера. Окончательно его добило:       – Вы не надели корону, что я специально для Вас сделала! Без неё Вы не король тараканов!       – Тише-тише, дорогая. Я надеваю её только в особых случаях. Например, она была на мне в день симпозиума. Мне же не хочется потерять твой подарок во время скучных повседневных дел, разве это плохо?       Аид окончательно потерял суть разговора и вместо этого обратил своё внимание на то, с какой теплотой и нежностью Аластор общается с ней. “Так значит, он всё-таки умеет быть нежным и заботливым”.       – Кхем-кхем. Получается, что вы друг с другом уже знакомы?       – Конечно! – подтвердила Ниффти. – Сэр – мой любимый Плохиш! Оу! Так теперь Абсолютный Плохиш и мой любимый Плохиш что-то вместе замышляют.       – Дорогая моя, это тайная встреча Плохишей, так что держи её в секрете, договорились?       – О-о-о-о! МНЕ НРАВИТСЯ. Можете на меня положиться!       – Чудно! Теперь, дорогая, у меня есть одно письмо, так что не могла бы ты оказать мне небольшую услугу и передать его…       Откуда-то из складок одежды Персефона достал туго стянутый свиток, и, как бы Люцифер не пытался разглядеть, кому он предназначался, у него ничего не вышло. Не с того места, где он стоял.       Ниффти выхватила свиток, отдала честь и уставилась на Абсолютного Плохиша в ожидании чего-либо.       – Эм.. У меня ничего нет, прости.       – Оу… Ладно! – воскликнула она и тут же пропала.       – Аид, раз уж так случилось, что посыльный, о котором Вы говорили, по чистой случайности оказался мне знаком…       – Ты знал об этом уже тогда, когда мы только обсуждали условия договора, не так ли?       – Как я мог? – какую бы оскорблённую невинность ни пытался отыграть Аластор, его попытка провалилась. – У многих богов есть их личные посыльные, так что я бы даже предположить подобного не мог, не услышь я её имени.       – Ну-ну, – хмыкнул Аид с недоверием. – Продолжай. Чего ты хочешь?       – Станет ли проблемой то, что я буду самостоятельно звать Гермес для отправки сообщений, когда мне это понадобится, вместо того чтобы каждый раз беспокоить Вас? – не успел Аид и слова вставить, как Персефона продолжил. – Ничего другого я просить у неё не буду. Только письма.       Для Люцифера было очевидно, что Аластор просто не хочет, чтобы хоть кто-то вёл учёт того, как часто он отсылает и принимает корреспонденцию. И при этом он понимал, что веских поводов для прямого отказа у него нет.       – Хорошо. Но только для передачи писем.       – Прекрасно. Благодарю Вас за понимание.       – Да, да. Ну так что, мне приглашать слуг, чтобы они сыграли?       – Если Вас не затруднит. Мне бы хотелось понять, что Вы имели в виду под “играют бездушно”.       – То и имел. У них её буквально нет, – и всё же Аид выполнил обещанное, и появившийся за инструментом козлик заиграл случайную одиночную партию.       Аластор практически сразу нахмурился и жестом попросил остановить музыку.       – Я Вас понял. Игра безупречна, однако… чего-то ей не хватает.       – Именно.       – Однако замечу, что козлики, которых Вы подарили Чарли, ведут себя совсем иначе, разве нет?       – Дело в том, что у меня есть силы даровать своим созданиям душу. Однако я не люблю делать это ради короткой игры, а потом возвращать всё на свои места.       – Я не предлагал Вам лишать их потом души. Почему бы не окружить себя слугами, у которых есть душа?       – Потому что не хочу, – фыркнул Люцифер с лёгким раздражением, ведь если бы у его слуг была душа, то в этом омерзительном месте их ждали бы одни только страдания. И вся вина лежала бы на нём.       – Хм, в подобном случае… Могу ли я взглянуть, какие инструменты у Вас есть?       – Чтобы посмотреть, что можно ещё сыграть? Практически всё, уверяю тебя.       – Нет. Я хочу сыграть сам.       – Оу… Ты умеешь играть? Что-то конкретное хочешь?       – Мне нужна лира.       Аид удивился. Лира… Вполне подходящий инструмент для бога Весны, особенно если представить, как он играет на поляне с прекрасными цветами, пока его окружают милейшие животные. А больше всё похоже на то, словно Аластор мог бы прикоснуться к лире только ради того, чтобы убить кого-нибудь с её помощью. Но это всё-таки его просьба, так что…       По щелчку пальцев в зале появилась лучшая лира, что была у Люцифера. Персефона довольно хмыкнул и сел на свое место с инструментом.       Осознав, что его гость действительно собрался играть, Аид решил покинуть комнату…       А затем Аластор взял первый аккорд.       Ох, Люцифер давно, очень давно не слышал музыки, в которую исполнитель вкладывал бы душу. Если, конечно, не считать его собственной игры.       Замешкавшись, он в итоге передумал куда-либо идти и решил немного послушать: “Всё равно он не просил об уединении, к тому же это всё ещё мой дом. И я могу немного послушать”.       А в это время Персефона играл бодрую старинную мелодию, что никак не предназначалась для успокоения, однако именно этот эффект она производила на Аида.       “Да, я всего минутку тут посижу и…”       Когда песня закончилась, Аластор, наконец, заметил провалившегося в сон Люцифера, но не стал оскорбляться его поведением.

***

      Рози смотрела на просьбу в письме со смятением.       Не то чтобы Аластор никогда раньше не обращался к ней за чем-то подобным, однако обычно делал он это лично и за чашкой горячего чая с закуской из свежей мертвечины.       Видимо это правда, что он отправился по достаточно интересным делам, чтобы не суметь выкроить свободной минутки для личной встречи с ней. Тогда ему стоит вернуться с очень интересной историей для их будущего чаепития.       Впрочем… Даже если она и согласится, то это просьба уж слишком масштабна.       – Ниффти, дорогуша, будь куколкой и передай ему это обратно.       – О-о-о, быстро! И да-а! Я обожаю видеться с сэром и Абсолютным Плохишом!       – Оу, и кто же сейчас Абсолютный Плохиш?       – Прости! Абсолютный Плохиш не разрешал мне о нём рассказывать!       – Ах, какая жалость. Хорошо, дорогуша, можешь идти.       Рози передала Ниффти пергамент, на котором было написано всего два слова: “Какой из?”

***

      Вернулась Гермес к Аластору так быстро, как только могла.       – Доставка! – воскликнула она сразу, как появилась в музыкальной зале.       – Тшш, – предостерёг её Персефона, приложив палец к губам и качнув головой куда-то в сторону. Передав ответное послание, Ниффти посмотрела в указанном направлении и увидела Абсолютного Плохиша, что лежал на скамейке и совсем не шевелился.       – Он мёртв? Ты убил его?       Вопрос рассмешил Аластора, и он тихо засмеялся.       – Богов нельзя убить, Ниффти. Подобная судьба хуже смерти. Хотя моя жизнь повернула бы в совсем иное русло, если бы у меня были силы сделать это с богом Подземного мира, даже пусть я и связан с ним клятвой. Нет, он просто спит, моя дорогая, – стоило только ему прочитать ответ, как ухмылка на лице стала значительно шире. – Как я и предполагал… Ниффти, будь так добра, передай ещё одну бумагу. Обещаю, это последняя на сегодня.       – Ладно, – обронила она, подойдя к спящему Люциферу поближе. Рассмотрев его, Гермес нахмурилась. – Мне не нравится, когда Абсолютный Плохиш спит, – с таким заявлением посланник вернулась к Аластору.       Кое-что дописывая, Персефона беззаботно спросил:       – Из-за того, что не уделяет тебе внимания?       – Нет. Потому что во сне он выглядит… слабым. Он совсем не похож на Плохиша!       Только после этих слов Аластор оторвал свой взгляд от пергамента и посмотрел на Люцифера.       – Хм, согласен. Во сне Аид выглядит на удивление хрупким, – на мгновение он застыл, словно в голове у него щёлкнула одна мысль. – Мне бы стоило жутко разозлиться на него, раз уж я не кажусь для него достаточной угрозой, однако делать этого не стану. Просто очаровательно! Наверно, это нормально быть настолько непринуждённым, раз уж я связан с ним клятвой. В любом случае, дорогая, вот. Отнеси это.       С новым посланием в руках Ниффти помахала любимому Плохишу и спешно удалилась. У неё не было желания дольше оставаться рядом с Мягким Абсолютным Плохишом.       После того как Гермес ушла, Аластор ещё раз взглянул на свернувшегося в клубок Аида и задумался. Должно быть у такого древнего бога не случится завтра доброе утро, если всю ночь он проведёт на скамейке в столь неудобной позе. Наверно, Персефоне стоило бы оказать радушному хозяину небольшую услугу и разбудить его, верно? Заставить проснуться от самого мерзкого и раздражающего звука…       Или… Или Аластор бы мог побыть благодарным гостем и отнести соню досыпать ночь в его личные покои.       Ну да, отнесёт. Увы и ах! Так уж произошло, что он совсем позабыл о таком незначительном факте, что бог Подземного мира запретил заходить в его комнату, и вспомнит об этом только в том момент, когда попытается открыть дверь хозяйской спальни. И в итоге, от безысходности, несчастному Аластору не останется ничего другого, как оставить свою ношу в лучшем из возможных мест: на полу возле стенки.       Как он может упустить такую прекрасную возможность узнать границы силы Аида?       Персефона тихо подошел к Люциферу и осторожно просунул одну руку под его коленями, а другую – под спиной. Действовал он очень аккуратно. И совсем не из-за того, что боялся порвать чужую одежду своими когтями. Нет, ему всего лишь не хотелось разбудить раньше времени Аида и тем самым лишиться возможности провести небольшой тест, а за ним и безобидный розыгрыш.       Осторожно подняв коротышку на руки, Аластор удивленно охнул: при своих внешних габаритах весил Аид намного больше положенного. Есть ли у этого существа способность уменьшать свой рост, чтобы вселять в окружающих ложное чувство безопасности? Нет, он совсем не похож на того, кто будет настолько осторожен.       “Хм, когда он был зол, то я заметил, как из его головы выросли рога. Не может ли быть так, что он прячет большую часть своих устрашающих черт. Вот глупец. Его бы больше уважали, если бы в его голову не взбрело это всё прятать”, – подумал бог Весны и следом порадовался тому, что покои Люцифера располагались не так далеко от одеона, ведь в руках он нёс отнюдь не пушинку, как ожидал.       Оказавшись возле двери, Аластор сначала попытался открыть её самостоятельно и, очевидно, попытка провалилась: ему не удалось даже ручку опустить. Его останавливал невидимый барьер.       Медленно и осторожно он расположил Аида в своих руках так, чтобы его ладонь опустилась на упрямую ручку.       И это сработало! Дверь перед ними медленно открылась.       Перед тем как приступить к следующему шагу Персефона какое-то время простоял в сомнениях. Да, его главной целью было проверить: сможет ли он войти в комнату Аида, воспользовавшись его телом. Но если у него всё же получится, есть вероятность того, что их связь воспримет подобный поступок как нарушение клятвы…       “Если я и смогу войти, то тут же выйду и просто положу его на пол. А завтра буду вести себя так, словно у меня ничего не вышло. Я не хочу разрушить всё в первый же день. Тем более из-за входа в комнату, что являет собой прямое воплощение хаоса, в котором и за несколько дней невозможно будет найти что-то интересное, что можно было бы взять на заметку.”       Осторожно Аластор пересёк порог комнаты, готовый к тому, что его в любую секунду может вышвырнуть вон…       Однако этого не произошло, он без проблем оказался в чужой спальне.       Простояв несколько секунд в сомнениях, Персефона вернулся в коридор и уложил Аида на пол возле двери.       Теперь осталось провести последнюю проверку. Он вновь попытался войти внутрь и отчётливо почувствовал, как его останавливает тот же невидимый барьер. Что же, полученный результат вполне его устроил, так что Аластор отбыл в свою спальню, так и оставив Люцифера спать на полу в коридоре.