«Тишина перед выстрелом»

Мы вошли в помещение. Просторное, будто мёртвое, тишина здесь просто душила. Каждый шаг отдавался эхом, словно чужой, слишком громкий, слишком живой для этого стерильного пространства. Стены идеально ровные, белые, как в морге. Камеры в углах наблюдали за каждым движением. Воздух был тяжёлым, густым, будто кто-то уже вдохнул здесь весь кислород. Сохён шла медленно, сдержанно, не слушая голос который доносился по всей комнате. Казалось, каждый её шаг отдавался в позвоночнике резонансом тревоги. Она чувствовала эту комнату кожей, её не обмануть, что-то было не так. Не просто страх перед новой игрой,что-то глубже, как будто сама реальность внутри этих стен слегка треснула, и сквозь щели сочился мрак. Вдруг в виске резко стукнуло, как удар молотком изнутри. Сохён тихо застонала и схватилась за голову, пальцы вдавились в кожу, начали машинально массировать, словно это могло хоть как-то сбросить давление. Но не помогало. Давление только росло. И тогда снова окликнул тот голос: — Добро пожаловать на вторую игру. Мы скоро начнём, — раздался голос из динамиков. Безэмоциональный, почти насмешливый. Она выпрямилась, но дыхание перехватило. В груди стало тесно, воздух будто стал гуще, как вода. Тело знало, начинается… Паника подошла не как удар а как медленный яд, она просочилась внутрь, охватила желудок, грудную клетку и шею. Пальцы начали дрожать. Внутренний голос кричал «Дыши. Просто дыши!» — но даже это казалось невозможным. А потом пришли образы. Резкие, как кадры из сломанного фильма. Не лица. Состояния, вспышки. Призрачные сцены, в которых она снова была на полу, в темноте, руки тянутся, губы сухие, нос закладывает, слёзы катятся, но ты всё равно ползёшь туда, где обещано облегчение. Наркота. Звук, запах, вкус, всё вернулось. Как будто тело само вспомнило, что делать. Как будто мозг решил “Ты не справишься, спаси себя”. Это было даже не желание, это была биологическая потребность. Как воздух, как вода. Сохён зажмурилась. Её колени подкосились, но она устояла. Она была зависима, раньше, и в глубине души остаётся. Она не употребляла, но это не значило, что внутри не осталось пустоты. Нет, пустота осталась, просто научилась молчать. Но сейчас она проснулась. Эта пустота тянулась из груди к горлу, к глазам. Она шептала: “Один раз, Сохён. Один, всего лишь одна искра. И ты снова станешь собой.” И, чёрт возьми, как же этого хотелось. Из толпы донёсся голос, обращённый к Ки Хуну: — Эй, ты же уже играл в эту игру? — Нет, — коротко ответил 456-й. Он был явно не здесь, будто мысли его задержались где-то вдалеке, а глаза продолжали беспокойно блуждать по комнате. — Вот идиот… А так кричал, что знает, как пройти любую игру, — снова прозвучало откуда-то сбоку.  – Простите меня – неловко ответил 456-й, судорожно оглядывая людей, которые выстроились вокруг него.  Толпа начала расходиться, оставляя за собой глухое, почти осязаемое раздражение. Кто-то бросал в его сторону мимолётные взгляды, кто с досадой, кто с разочарованием. Ки Хун стоял посреди этого безмолвного осуждения, как будто воздух вокруг него стал тяжелее. Каждый шаг чужого ботинка эхом отдавался у него в груди. Он не двигался, только взгляд цеплялся за одну точку на полу будто там могло быть спасение. В груди копилась тяжесть, знакомая и мучительная, то самое чувство, когда ты подвёл, даже если ничего не обещал.  Тишину разрезал голос, тёплый, до боли родной.  — Не обращай внимания, Ки Хун. Мы верим тебе – слова прозвучали негромко, но отчётливо. Чон Бэ подошёл ближе и аккуратно положил ладонь ему на плечо, как когда-то в детстве, когда Ки Хун возвращался с очередной драки и не мог объяснить, зачем он снова вляпался. В его глазах всё ещё была та же наивность, безграничное доверие, будто мир всё ещё можно починить добром. Ки Хун не обернулся. — Всё в порядке, — тихо сказал он. Почти шепотом. Так, будто пытался убедить не Чон Бэ, а самого себя. Голос был сухим, усталым, словно каждая буква отрывалась от сердца. Новые друзья стояли чуть позади. Никто не лез с вопросами, только сочувственные взгляды. Кто-то кивнул, кто-то просто задержал на нём взгляд дольше, чем нужно. И в этой молчаливой поддержке было больше силы, чем в сотне слов. Они будто разделили с ним груз, не сказав ни слова. И он почувствовал, может быть, его не поняли… но не оставили. Пока участники хаотично метались по помещению, я заняла место рядом со своей командой. Нас оказалось ровно столько, сколько нужно.  Вокруг витала тяжелая, липкая тишина, наполненная шорохами, вздохами, невысказанным страхом. Люди отчаянно искали себе место, как будто от этого зависела их жизнь, а может быть, так оно и было. Кто-то цеплялся за рукава, кто-то слишком громко шутил, стараясь заглушить нарастающую панику в собственной груди. Смешки звучали резко, надломленно, неуместно. И вдруг прозвучал резкий сигнал. Звук ударил в уши. Комната замерла,  разговоры оборвались.  Каждый участник, будто по команде, медленно опустился на пол ближе к центру помещения. Становилось трудно дышать, не от усталости, а от того, что неизвестность уже сидела рядом. — Время выбора команд завершено, — произнёс механический голос — вторая игра называется «Шестиногий пентатлон». Во время игры у членов команды будут связаны ноги. Через каждые 10 метров один игрок должен сыграть в одну мини-игру. При выигрыше команда переходит к следую-щей мини-игре... Первая игра - «Ттакджи»  Вторая игра - «Бисокчиги» Третья игра - «Конгинори» Четвертая - «Крутящийся волчок» Пятая игра - «Чжегичаги»  Ваша цель пересечь финишную черту за 5 минут. Сейчас выберите игрока для каждой игры.  Люди ожили, по помещению начал гулять гул.  Наша команда тоже приступила выбирать игроков.  — Я в Конги  играю неплохо, — первым заговорил 388-й, Дэ Хо. Голос его прозвучал сдержанно, будто он не до конца был уверен, стоит ли говорить. Чон Бэ прищурился, и слегла заострил на нем внимание — Ты играл в Конги? Парень чуть напрягся, взгляд его на миг дрогнул, но он выпрямился. — Я младший в семье, у меня четыре старшие сестры. Я играл с ними иногда — в его голосе прозвучала неловкость, будто он ожидал, что над этим посмеются. Чон Бэ вдруг резко хлопнул его по плечу. — Молодец. Морпеху всё по силам, да? — и хлопнул ещё раз, с той самой простой, но искренней поддержкой. Дэ Хо слабо, но уже увереннее улыбнулся. — Предлагаю, каждый назовёт игру, в которой силён, — раздался голос Ки Хуна. Он говорил спокойно, сдержанно, как человек, у которого всё ещё есть силы думать. — Ттакджи, — первая откликнулась я, — когда я играла с мужчиной в метро… победила почти сразу. — Значит, — начал Чон Бэ, переводя взгляд, — 097 берёт Ттакджи, я Бисокчиги. Он оглядел оставшихся. — Остались Чжегичаги и волчок, — произнёс Ки Хун и обратился к 001-му. — В чём вы сильны ? 001-й чуть склонил голову, будто вежливо отдавая инициативу. — Я бы предпочёл, чтобы выбрали вы, Ки Хун. Тот на миг замер. — А… Откуда вы знаете? — в голосе прозвучало лёгкое удивление. — Ээ, ваш друг вас так называет, я решил тоже… Вы против ? — 001-й улыбнулся чуть виновато, и его вежливость была почти обезоруживающей. — Нет, — Ки Хун покачал головой — Тогда я выбираю Чжегичаги. — Тогда, я волчок — просто сказал 001. Голоса продолжали. А у меня в голове уже стоял звон. Негромкий, но настойчивый. Словно что-то внутри противилось происходящему. Как будто часть меня уже знала сегодня я не уйду прежней. Если уйду вообще. Я потёрла лоб, пытаясь вернуть фокус. Глаза пробежали по лицам рядом. Люди сидели вплотную, как пассажиры в последнем поезде. Кто-то нервно шевелил ногой, кто-то кусал губы до крови, кто-то просто смотрел в одну точку и, кажется, молился беззвучно. И вдруг, я услышала голос сбоку. Тихий, почти шёпот. Но он пробрался сквозь шум, прямо под кожу. — Можно мне тоже ту таблеточку? — прошипел кто-то. Я обернулась не сразу. Сначала просто чуть повернула голову, будто лениво осматривала комнату. На самом деле вслушивалась. Голос принадлежал Нам Гю. — Какую? — переспросил 230, его тон был слишком лёгким, будто он очень старался выглядеть равнодушным. — Ну ту, что ты только что проглотил. Та, что у тебя в кресте, — произнёс Нам Гю, сдавленно, с тем самым оттенком голода, который ни с чем не спутать. Моё дыхание чуть сбилось. Я почти физически почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Крест. Таблетка. Наркота. Голос в динамике продолжал звучать вдалеке, но теперь он для меня превратился в фоновый шум. Мир сузился до трёх человек, Нам Гю, Су Бон и меня. Я притихла, не дышала, притворялась, будто просто отвлечённо наблюдаю за залом. Но внимание моё уже было частью их разговора.  — I don’t know what the fuck you’re talking about, — бросил 230, но голос его сорвался. Он врал. Плохо. — Если мы проиграем из-за того, что я нервничаю… — Нам Гю замолчал, глядя на свои руки — они дрожат – прошипел длинноволосый.  И правда, он пытался это скрыть, но пальцы его едва заметно дрожали, словно под тонким током. Я чуть прикусила щёку изнутри. Не от боли, от воспоминания. Я знала это состояние. Знала его до тошноты, до боли в желудке.  Танос вздохнул. Он достал крестик, висевший на шее, и ловко открыл его,  в нём таблетки, ярких цветов. Они выглядели слишком безобидно, чтобы быть тем, чем были. И слишком притягательно, чтобы от них отказаться. — Ты знаешь что это? – продолжил Су Бон. — Экстази? Кетамин? — шёпотом спросил Нам Гю, с искренностью вглядываясь в содержимое.  — Это отличная новая хрень, facking crazy men, ты не выдержишь — Танос усмехнулся, но в его голосе была уже не игра а нечто больше. Он знал, что у него есть то, что заставит других встать на колени. И тогда Нам Гю закатал рукав и продемонстрировал свои вены, тонкие, изрезанные иглой. Мол показывая, через что он прошел, и эти таблетки будут для него лишь мимолетным счастьем. Недо-друг фыркнул в его сторону, передавая таблетку. И вот тогда я вмешалась. Я почувствовала, как язык сам начинает формировать слова, ещё до того, как я приняла решение говорить. Это не было разумным шагом, это была жажда, старая, знакомая.  Я наклонилась чуть ближе.  — Эй… — негромко, почти шепотом окликнула я. Они обернулись. Нам Гю прищурился, Су Бон медленно моргнул, будто возвращаясь издалека. — Я тут… ну… случайно подслушала, — я чуть улыбнулась, стараясь казаться беспечной — можно и мне одну? Мои слова прозвучали почти легко.  Повисла пауза. Танос приподнял бровь, его глаза скользнули по мне снизу вверх, будто он пытался определить шутка ли это.  — Ух ты, — протянул он с тенью насмешки— Девчонка захотела try something new, или же просто наркоманка.  Я фыркнула, но не со злости.  — А сам то? Выглядишь будто находишься в мире ином – мой голос дрогнул, но не от страха, а от отвращения к нему, и к себе. За то, что хочу того же самого. Нам Гю вдруг подался ближе. Глаза его блестели. Он смотрел на меня в упор, не грубо, но с каким-то хищным интересом. Мы оказались слишком близко. Я чувствовала его дыхание, видела, как подрагивают мышцы у него на шее. — А тебя не учили, что подслушивать чужие разговоры плохо, мм? — протянул он, склонив голову. Его голос будто растекался.  Я слегла оттолкнула его.  — Я не с тобой разговариваю — бросила я спокойно.  — Сучка, — процедил он в ответ, будто в надежде, что это ранит, но не ранило, только обнажило его слабость. Я перевела взгляд на Таноса. Он сидел, откинувшись, глаза его были полузакрыты. Он уже почти не с нами. Где-то далеко, в сладкой коме своей таблетки. Лицо было будто его вывернули наизнанку, а улыбка перекошенная, без причины. — Эй, — сказала я чуть громче. — Так ты поделишься? Он медленно повернул голову. Глаза стеклянные, зрачки расширены, но в них всё ещё была узнаваемая искра. — Ну раз такая charming girl просит… грех не разделить с ней удовольствие, — прошептал он, и, будто из воздуха, протянул мне зелёную таблетку. Моя рука дрогнула, когда я её взяла. Я почувствовала тепло его пальцев, оно было липким, чужим.  Я посмотрела на таблетку, и не раздумываясь положила её в рот, медленно разжевывая.  Я взглянула в глаза Нам Гю, он не отводил взгляд. В нём уже не было раздражения. Осталось что-то другое, нечто странное, неловкое. Он и сам не понимал, что чувствует. Он не мог отвести глаз. « Что это? Заинтересованность? Зависть?Восхищение?»  Он не знал. И не хотел разбираться. Просто смотрел, как её зрачки чуть расширяются, как в ней на секунду будто гаснет свет и тут же загорается новый. Сохён осталась сидеть спокойно, будто всё происходящее её больше не касалось. Нам Гю почувствовал, как в груди что-то сжалось и отпустило. « Она мне стала интересна, теперь ещё больше» – внезапно прозвучало в его голове.  Он отвёл взгляд, но чувство осталось. Как послевкусие чего-то горького и почему-то, вкусного. И наконец, через мгновение голос объявил номера команд, которые щас будут играть. Первые 2 команды встали и отправились на старт. Солдаты в розовых костюмах приступили пристегивать к их ногам так званные «наручники» Послышался выстрел в потолок. Игра началась.