«Тишина перед выстрелом»

Я ковыляла к выходу, опираясь на Чон Бэ. Рядом шла вся наша команда почти в полном составе. Они громко обсуждали всё, что произошло в игре. Ён Иль рассказывал, как нашёл людей и с ними добежал до комнаты, а потом как они с Чон Бэ спасали свои жопы, выталкивая других участников, чтобы самим успеть закрыть дверь. Я шла молча. Было чувство, будто я здесь чужая. Будто свернула не туда. Будто все они одна команда, а я случайный пассажир, которому просто повезло оказаться рядом. Я переживала, что Дэ Хо рассказал им про мою зависимость. Очень переживала. Я не хотела терять с ними контакт, не хотела, чтобы они отдалились. Они приняли меня просто так, хотя я ничего не сделала для этого. Я не была ни беременной, ни пожилой, ни какой-то особенной, никакой причины для защиты, и они всё равно приняли. — У тебя что-то произошло? — внезапно спросила Чжун Хи, вырывая меня из мыслей. — А? Нет, — я выдавила из себя улыбку. — Знаешь, Сохён, — начал Чон Бэ, — не стоит водиться с такими, как он. Он до добра тебя не доведёт, уж поверь. Я тяжело выдохнула, прежде чем ответить: — Он просто помог мне не умереть, — ровно сказала я. — А ты не думала, зачем он это сделал? — в разговор вступил Дэ Хо, говоря чуть громче. — Люди, которые спасают не из доброты, обычно потом требуют плату. — Если бы я видела в этом ловушку, — уже громче ответила я, — я бы не стояла тут, я не наивная. — Мы понимаем, — добавил Чон Бэ, — но таким, как он, доверять нельзя, никогда не поймёшь, что у них на уме. Я промолчала, не хотела продолжать. Внутри всё уже начало сжиматься. Я не делаю из Нам Гю идеального, скорее наоборот. Но я была ему благодарна за то, что не бросил, за то, что был рядом. За то, что просто довёл до конца. Я благодарна ему так же, как и 120-й. ⸻ Когда мы вернулись в общежитие, там уже гудело. Ряды железных коек заполнялись голосами. Кто-то растягивался на своей, кто-то ругался. Тусклый свет из ламп под потолком, устоявшийся запах пота, ударили по голове.  Нога болела сильнее, чем я признавалась, даже себе. С каждым шагом отдавала вибрацией по всему телу, и я не могла понять, что ноет больше, ушиб или всё остальное, что скопилось внутри. Чон Бэ помог дойти до нашего уголка. Он аккуратно усадил меня на край кровати, а сам сел рядом. Один за другим к нам подходили остальные, сначала молча, будто каждый пытался понять, действительно ли мы все здесь, действительно ли всё это закончилось. — Чжун Хи, как выберемся отсюда сходи к врачу, ты пережила сильный стресс, — наконец начал разговор Ён Иль. Девушка кивнула слабо, почти незаметно. — Как ты себя чувствуешь? — спросила я, глядя на неё. Хотелось говорить, чтобы не остаться наедине со своими мыслями. — Всё в порядке, — ответила она и даже улыбнулась. — А как твоя нога? — Кажется, просто ушиб, — я посмотрела вниз, осторожно прикоснулась пальцем к воспалённому месту. Боль прошила как ток, я резко втянула воздух сквозь зубы. Разговоры продолжались урывками, местами вполголоса. Но у меня всё ещё звенело в ушах. Боль в ноге и ломка внутри слились в одно, не отпуская меня ни на секунду. Всё тело просило одного, таблетку. Я начала осматривать комнату, выискивая глазами яркую макушку, её сложно было не заметить. Но Таноса нигде не было видно. Ни у стен, ни у дальних коек. Может, ушёл в туалет? Или я просто его не замечаю? — Ты ищешь того черноволосого парня? — тихо спросила Чжун Хи, склонив голову. — Да… Я хотела его… поблагодарить, — выкрутилась я. Им нельзя было знать, я не могла дать им повод смотреть на меня иначе. Не сейчас. Я осталась на месте, решив просто дождаться. Вцепилась в разговор, чтобы не думать. Хоть как-то удержаться. — Сохён, — вдруг подал голос Чон Бэ, с кривой полуулыбкой, — как так получилось, что ты всю игру висела на чужих плечах? Я приподняла брови, он сказал это почти шутливо, но я чувствовала укол. — Ну, изначально, — начала я, — как только я упала, мне помогла вот та девушка с 120-м номером. — Я слегка кивнула в её сторону, — если бы не она, думаю, меня бы уже здесь не было – мои пальцы сжались в кулак.  — Она просто подхватила меня,  — М-да, — протянул Ки Хун, — она действительно хороший человек — Да, — кивнула я. На секунду повисла тишина. Кто-то рядом кашлянул, в другом конце зала кто-то заорал, ругаясь привычный фон, но внутри нашей группы всё замерло на миг. — И потом, — добавила я чуть тише, — мне уже стал помогать 124-й. Все молчали. Тишина потянулась, как резина. — Вот именно, — тихо сказал Дэ Хо, — мог пройти, а не прошёл. Вот и вопрос, зачем? Я только покачала головой. — Не знаю. Может, у него был свой мотив. А может… может, он просто не настолько чёрствый, каким хочет казаться, — я не смотрела ни на кого — В любом случае, я ему благодарна, и 120-й тоже. Они просто смотрели на меня внимательно слушая, не произнося не слова. Из нашей беседы нас вдруг вырвал голос из динамика.  — Выбывшие игроки, номер 268, 299, 331, 401 Что за нахрен? — 230… — продолжал голос. Чёрт. Что?.. Танос? Блядь. Танос? Свет приглушился, в копилку начали падать деньги.  — Что это? – спросил Чон Бэ глядя вверх.  Двери общежития со скрипом распахнулись, и внутрь начали заходить участники. Кровь, порезы. Кто-то едва шёл, кто-то волочил ногу. Лица в ссадинах, руки в синяках. Воздух сгустился, будто смерть заглянула внутрь и оставила после себя шлейф. Я встретилась взглядом с Нам Гю. Он был среди них, такой же в крови. Он выскочил вперёд, почти выбежал в центр комнаты, размахивая руками. — Сюда! Когда мы были в туалете эти чёртовы крестики на нас напали, мой друг погиб — кричал он, едва хватая воздух. — Не правда, вы первые на нас напали, там что нужно было стоять и смотреть как вы нас убиваете? — перекрикнул его кто-то с крестом на кофте. Толпа загудела. Кружки и крестики, будто с цепи сорвались, начали орать, оправдыващться, обвинять друг друга. Люди поднимались с коек, тянулись ближе как к драке, как к огню. Я поднялась и, хромая, пошла за ним. Он уже отходил к своему месту, к койке у стены. Я не успевала, нога болела как проклятая, каждый шаг отдавался в голове ударом. — Нам Гю! — крикнула я, стараясь, чтобы голос пробился сквозь шум. Но он даже не обернулся. Когда я наконец его догнала, он уже сидел на своей кровати, сгорбившись. В его пальцах был крест, он крутил его будто хотел стереть металл до порошка. Я с усилием поднялась на чёртовы ступеньки и плюхнулась рядом. Сердце стучало в ушах. Он поднял глаза на меня, коротко, устало. Как будто видел не меня, а тень. — Нам Гю… Господи… Что произошло? — с одышкой выдохнула я. Он не ответил сразу. Только сжал крест в ладони. — Танос… — наконец проговорил он, будто выплёвывал — чертова мразь, всегда смотрел на меня свысока — он вытер рукой глаза, резко, будто плакал и вытирал слезы.  Он молча открыл крест, внутри таблетки. Та самая. Одну он бросил в рот, тут же за ней последовала и вторая. Я смотрела, боясь пошевелиться. Брюнет протянул мне руку, таблетка лежала на ладони. Я замерла на секунду, не веря, что это происходит. А потом резко взяла и закинула в рот.  — Спасибо… — прошептала я, и слова тут же растаяли в горле, как сахар. Мир снова стал мягче, тише, не таким острым. Я посмотрела на него, парень всё ещё смотрел в одну точку. Будто там были ответы на все его вопросы.  Я придвинулась ближе, почти впритык. Медленно, почти робко, положила руку на его. Он вздрогнул, но не отстранился, просто продолжал сидеть, будто ни сил, ни воли двигаться больше не осталось. Тишина между нами была слишком громкой, чтобы нарушать её словами. По телу растекалось странное тепло. Не от таблетки, от прикосновения. От того, что он остался, не ушёл. Я опустила взгляд на его руку, на тонкие, крепкие пальцы, с мелкими порезами. Он всё ещё держал крест, только уже не сжимал его, просто вертел в пальцах машинально, будто не отпуская последнюю точку, через которую можно было ещё держаться за реальность. Я слушала, как кто-то вдалеке ноет, кто-то матерится, кто-то пытается снова выяснить, кто на кого напал первым. А мы будто в капсуле. Отгороженные ото всех, от этой игры, от этого дерьма. — Нам Гю, — тихо позвала я. Он не сразу повернулся. — А? — Почему ты мне помог? — Опять? — буркнул он, перекатываясь на спину — что, хочешь, чтоб я выдал тебе трогательную историю? Типо “увидел в тебе отражение своей несчастной души”? — Нет, — я усмехнулась, уставившись в пол — просто не верится, что кто-то сделал что-то просто так. — Ну, тогда не верь. Я посмотрела на него. Он лежал с руками за головой, глядя в потолок. — Может, я просто не захотел, чтобы ты подохла у меня на глазах –длинноволосый повернулся ко мне — потому что тогда бы я чувствовал себя ещё хуже.  Он фыркнул.  Я усмехнулась. — То есть, я спасена из-за твоих комплексов? Он чуть повернулся в мою сторону, приподняв одну бровь. — Не льсти себе, принцесса. Ты просто хромала слишком жалко, даже я не выдержал. — Вот теперь мне стало тепло на душе, спасибо. — Обращайся. На пару секунд между нами снова зависла тишина, но теперь в ней не было напряжения. Только это… странное спокойствие, как будто всё вокруг отпустило. Мы оба были на пределе, и, наверное, поэтому просто позволили себе расслабиться. Он зевнул. — Я полежу немного, перед ночью нужно будет отдохнуть, а ты там как хочешь. Я немного не поняла что он имел ввиду.  — В каком смысле перед ночью? – спросила я. — Вот тупень, мы собираемся напасть на крестиков ночью, пока те будут спать.  Я немного обомлела. Напасть на крестиком?  Там ведь мои друзья и просто люди которые просто хотят выйти. Жесть.. Я немного наклонила голову в сторону, скрутившись в позвоночнике. — Чего ты? — он повернул ко мне голову — Ляг нормально, места хватит, только ногой своей по мне не стучи. Я фыркнула. — Я изящная как кошка, между прочим. — Кошка? Да ты, блядь, бегемот, когда ночью переворачиваешься. Улыбка натянулась на моем лице, наверное впервые за этот месяц. Плечом чуть коснулась его руки. Он не отстранился. Только вздохнул. — И не храпи — Я не храплю. — Ага, конечно Я уснула почти мгновенно, день вымотал до предела, всё тело болело, а внутри гудело, как после удара. Кажется, я даже не успела толком укрыться, просто провалилась в темноту. А Нам Гю не спал. Он лежал, уставившись в потолок, как будто пытался увидеть в нём хоть что-то, ответ, надежду, выход. Или просто ждал, пока не погаснет свет. Мне же впервые за всё это время было спокойно. Необычно, странно… Словно я не здесь, не в этой чёртовой клетке, а где-то на берегу. Мягкий тёплый песок под спиной, волны плещутся рядом, и ветер шелестит пальмами. Глупая иллюзия, но я цеплялась за неё изо всех сил. Сквозь сон я почувствовала движение. Рядом кто-то пошевелился. С трудом приподнялась, глаза не хотели открываться, всё расплывалось. — Ты куда собрался? — прошептала я, едва шевеля губами. — Дура, я ж тебе говорил — ответил он, чуть раздражённо, почти шепотом, но с отчётливым нажимом. В его голосе не было злости, только напряжение и усталость. Я попыталась встать, тело не слушалось, но я упрямо поднялась. Если я на стороне Кружков, значит, мои ребята сейчас в опасности. Я не могу просто сидеть. Я должна… хотя бы предупредить, попытаться. Но он перегородил путь, встав передо мной как стена. — Ты никуда не идёшь. — Почему это? Мне нужно к своим! — Я сделала шаг вперёд, толкнув его. Без толку, он даже не шелохнулся. Он замер, а потом, чуть тише, почти устало сказал: — Ты серьёзно? Ты еле ходишь, куда ты собралась? — он аккуратно взял меня за руку, и мягко, но настойчиво вернул обратно. — Сиди тут, и не рыпайся. А потом просто ушёл. Растворился в темноте, будто его и не было. Я сидела. Просто сидела, вцепившись в край кровати, а сердце стучало так, будто хотело вырваться наружу. Я не могла. Не могла оставаться тут. Там  мои, они в опасности. И он, тоже. Господи, теперь мне за ним следить надо. Я не человек, я уже какой-то ангел-хранитель с переломанными крыльями. И вдруг взрыв криков. По всем углам комнаты началась паника, удары, хрипы, чей-то плач. Свет мигал бешено, резав глаза, всё сливалось в один дикий, пульсирующий ужас. Я не видела почти ничего, но слышала. Каждый глухой удар отзывался внутри, будто по мне били. Я сидела ещё секунды 30. А потом ноги сами подняли меня, я не могла просто ждать. Я должна была проверить. Живы ли они?  Мир вокруг трещал по швам. Это уже был не просто страх, это было что-то большее. Будто мы все провалились в чужой кошмар, из которого нельзя проснуться. Как апокалипсис, только хуже. Я пошла. Каждый шаг отдавался болью, не только внутри, но и буквально. Нога, ныла с каждым движением, как будто кто-то изнутри бил по ней молотком. Но я всё равно шла, не могла иначе. Сквозь мерцающий ад, через чужие крики, с дрожащими руками и сердцем в горле. Комната казалась другой. Искажённой. Мебель, стены, лица, всё расплывалось от мигающего света, как в кривом сне. И тут на полу, между двух коек, я заметила фигуру. Он лежал почти неподвижно, но грудь еле заметно поднималась. Силуэт был знаком. Сердце дернулось, это точно кто-то из наших. Дэ Хо? Я прихрамывая бросилась вперёд, почти упала рядом, опираясь на больную ногу. — Эй… — прошептала я, — это я, ты слышишь? Он медленно повернул голову. Глаза прищурены, на лице кровь, но черты… Нет, подожди. Не то, что-то не то. Это не он. Он моргнул, увидев меня. А потом взглянул на нашивку на моей кофте. Вспышка света осветила его лицо. И в следующую секунду он заорал. Не громко, но дико. Размахивая кулаками передо мной. — Подожди! Нет, я не… — Но он уже тянулся за чем-то. С блеском в глазах, как зверь, он выхватил заточенную вилку из-за пояса. И прежде чем я смогла отшатнуться ударил. В бок. Мелко, резко, не глубоко, но больно. Я вскрикнула, отшатнулась, чуть не упала на свою ушибленную ногу. — Чёрт!.. Резкая боль пронзила всё тело. Я сбилась с дыхания, зажала место удара. Он остался сидеть, тяжело дыша. Оборонялся, просто испугался. Я не винила его. Хотя тело дрожало, как после удара током. — Я… не буду тебя трогать, идиот — прошептала я, задыхаясь. Ни слова в ответ, только взгляд. Дикий, чужой.  Я с трудом поднялась, сердце грохотало в ушах. Нога пульсировала, бок жёг, всё тело дрожало от усталости и напряжения. Но я знала, стоять здесь опаснее, чем идти дальше. И я пошла. Хромая, прижимая бок, всё ещё надеясь найти хоть одного из своих. Хоть кого-то, кто ещё жив, и кто не воткнёт мне вилку в бок, увидев нашивку. Я свернула между койками, прижимая ладонь к боковой ране. Каждый шаг словно молот по ушибленной ноге. В горле жгло, сердце колотилось где-то в ушах. Мир вокруг плыл, всё было на грани. Я почти ничего не видела только тени и мигающий свет. И вдруг резко сзади кто-то сильно схватил. Рука вжалась в рот, другая зажала плечо. Я взвизгнула, дёрнулась, но тело не слушалось. Паника ударила в грудь, как нож. Я забилась, как могла, но бесполезно. — Тихо, блядь, это я! — прошипел голос у самого уха, который принадлежал 124-му. Я чуть не выдохнулась от облегчения и злости одновременно. Он убрал руку, и я резко обернулась. — Ты долбанулся?! — прошипела я, почти срываясь. — Ты мог мне… Я замерла, вглядываясь в него. Он был весь в крови. Не только в чужой, тонкая струйка текла с пореза над бровью  и пересекала щеку, теряясь в воротнике. Футболка тоже вся испачкана, рука поцарапана, волосы в беспорядке, будто его таскали за них. Он тяжело дышал, глаза горели. — Я думал, тебя уже прирезали. — Он сжал моё запястье, чтобы лучше осматреть рану на боку — Ты что, совсем ебнулась? — Он на меня напал, я думала, он из моей команды — И поэтому полезла на раненого ублюдка, который шарахается от каждой тени? — он злился, но голос дрожал, не от ярости, от нервов. От того, что увидел меня в крови. Я пыталась что-то сказать, но боль в ноге пронзила всё тело. Я пошатнулась. Он тут же подхватил, почти инстинктивно, одной рукой за талию, другой под плечи. — Ты зачем вообще встала? Я ж тебе ясно сказал «сиди» — Я не могла… мои там… — Да пошли они, — буркнул он. — Если ты сейчас откинешься, мне с ними твою могилу рыть? Он хотел звучать грубо. Но было слышно, он на грани.  Себе бы он не позволил ни секунды слабости, но рядом я. И значит, он будет держать даже если сам еле стоит. — Пошли отсюда, — сказал он жёстко, стиснув зубы. — Пока я тебя на спину не закинул. — А ты бы смог? — попыталась я усмехнуться сквозь боль. — Не провоцируй, идём. Он подхватил крепче, я оперлась на него. И пусть я хромала, пусть кружилась голова, но в этот момент я знала, он не отпустит. Мы почти дошли до стены, я спотыкалась, нога подгибалась, но он тащил меня упрямо, решительно, будто мне оставалось только слушаться. И тут из-за упавшей койки выскочил участник, как из воздуха. Резкий силуэт, быстрый, чёртов свет снова мигнул, и я увидела в руках железный лом, видимо взятый из основания самой кровати.  Не задумываясь, он ухмыльнулся и кинулся на нас. Нам Гю со всей силы оттолкнул меня назад. Я почти упала, но удержалась на шагах. — Ублюдок, — процедил он, сжимая в руке вилку, чёрную от крови. Брюнет не стал ждать, не дал противнику ни секунды на раздумья. Он метнулся вперёд первым, сжимая в руке вилку так крепко, что костяшки побелели. Воздух, пропитанный потом, страхом и металлическим привкусом крови, дрогнул от резкого движения. Их тела столкнулись почти одновременно, короткая борьба, стук обуви по полу, напряжённые вздохи, тяжёлое дыхание, срывающееся на хрип. Они оба были вооружены, ржавые вилки, как жалкие подобия оружия, сверкали в тусклом свете. Один из ударов едва не достал Нам Гю по щеке, но тот резко дёрнулся в сторону и ударил первым. Вилка с треском вонзилась в плечо противника, и тот пошатнулся. Хриплый вскрик. Шаг назад и противник уже валится на пол, сбитый ударом в живот. Нам Гю не дал себе ни мгновения на передышку. Он опустился над телом, весь сжавшись в одной точке ярости. Его рука вновь и вновь вздымалась вверх, и снова вниз, вонзая вилку в грудь, в живот, в ключицу. Тупой звук, брызги крови, что попадали ему на лицо, на шею, на одежду. Воздух наполнился тошнотворным запахом. Тот уже не двигался, не дышал. Глаза были стеклянными, пустыми, мёртвыми. Но Нам Гю не останавливался. Каждое новое движение было не просто ударом, это была ярость. Он бил, будто пытался уничтожить не только тело, но и сам факт существования этого человека. Словно боялся, что если остановится, тот поднимется снова. Лишь спустя несколько секунд, когда рука онемела, а дыхание вырвалось срывающимся стоном, Нам Гю замер. Капли крови медленно стекали по его пальцам, падали на пол. Он смотрел вниз, не моргая. В его взгляде было нечто большее, чем ярость. Тишина. Лишь биение сердца в ушах и шорох воздуха, будто сама комната затаила дыхание. Я не могла пошевелиться. Просто застыла как вкопанная, как будто всё вокруг застыло вместе со мной. Воздух стал густым, тягучим, как патока. Он не давал дышать. Я не закричала. Я даже не вздрогнула. Тело словно отказалось реагировать. Ни голоса, ни звука, только дыхание, неровное, судорожное, будто я тону. Я чувствовала, как дрожит подбородок, как сводит пальцы от напряжения. Сердце билось в груди, как зверь в клетке, и хотелось спрятаться под пол, исчезнуть, испариться. Но я не могла уйти. Не могла отвести глаз. Когда он, наконец, остановился, всё вокруг звенело от тишины. Он сидел на корточках, опираясь на окровавленную руку. Лицо в брызгах, волосы прилипли к вискам, грудь тяжело вздымалась. Он не смотрел на меня. Только на тело перед собой. Я не знала, что сказать. Не знала, кого я боюсь больше, убитого на полу,  …или его. — Нам Гю… — прошептала я. Едва слышно, почти беззвучно. Он медленно повернул голову. Его взгляд не яростный, пугающе спокойный. Как будто всё, что произошло, было чем-то обыденным. Я сжалась сильнее. Он смотрел на меня и, кажется, впервые за всё это время, выглядел так, будто сам не верит, что это сделал. А потом просто вытер руку о штаны и, не сказав ни слова, медленно встал. Я, дрожа, встала на колени. Всё это время я только и могла, что смотреть. Он… он не просто дрался, он уничтожал. Без лишних слов, холодно и быстро. И только в глазах жгло, то ли страх за меня, то ли ярость к нему, или всё сразу. Он подошёл ко мне, рука дрожала, но лицо оставалось каменным. — Встанешь? Или мне ещё и тебя тащить через это болото? — Я… да, встану. — Тогда пошли, и на этот раз если скажу «стой», ты, блядь, стой. Поняла? Я кивнула. Даже не пыталась спорить. Он помог мне подняться, жёстко, но уверенно. Его рука была горячей, липкой от крови. — Ты убил его… — выдохнула я, оглядываясь на тело.  — Ага, и если бы пришлось, убил бы ещё. Он сказал это спокойно, без гордости, просто  как констатацию. Мы уселись за кроватями, прижавшись спинами к холодной бетонной стене. Там, в углу, казалось, можно было хоть немного выдохнуть, но только телом. Психика, как струна, продолжала звенеть от напряжения. Я поджала ноги к груди и только теперь заметила, нога почти не болит. Или это я перестала чувствовать? Может, боль просто мигрировала в рану на боку, в пульс в висках, в дрожь под рёбрами. А может, всё глушит наркотик. Или шок. Я сидела, будто вывернутая из себя. Смотрела вперёд, на пространство, полное тел, крови и пустоты. Будто это был не мой мир. Не моя жизнь. Экран, кино, чёрно-белое. Рядом сидящий брюнет молча достал крест, щёлкнул крышкой, закинул таблетку. И сразу взглянул на меня. Острый, колючий, будто сканировал. Я затаила дыхание. — Тебе больше не дам, отрубишься ещё тут — бросил он коротко, устраиваясь поудобнее, как будто пытался раствориться в стене. Я не отводила взгляда. Он был единственным, на кого хотелось смотреть. Единственным, кто казался реальным. Не кровь, не коридор, не хаос. Он. Но этот мираж быстро растаял. Прозвучали резкие выстрели в потолок.  Я вздрогнула всем телом, пригнулась, будто инстинкт снова взял верх. Свет ударил по глазам. Резкий, белый, словно вскрывал всё до костей. Дверь распахнулась. Солдаты в розовых костюмах входили внутрь, шаг за шагом. Они сразу начали действовать, кого-то прижали к полу, кого-то растащили, другим прикладывали прибор к уху. И вот я увидела их. На полу. Среди остальных. Мои. Знакомые номера, волосы, ладони, закатившиеся глаза. Сначала накатила паника. Затем отказ верить. Что, блядь?! Что?! Я застыла. Пальцы сжались в ладони так сильно, что ногти врезались в кожу. Рот приоткрыт, дыхание рваное, как у пойманной зверушки. Глаза не моргают. Какого чёрта я жива?! Почему я здесь, а они там, лежат, как марионетки, у которых обрезали нитки? Солдат склонился над Ки Хуном. Поднес прибор к его уху,  и в тот же миг, Ки Хун подскочил, как из ловушки. Выдрал автомат из рук солдата. Выстрел. Солдат упал, словно мешок. Пошатнулся, рухнул на бок, маска съехала. Один за другим, участники которые участвовали в этом плане, ие, кого я мысленно уже похоронила. Поднимаются, с оружием в руках, с лицами, в которых нет сомнений. Это был их план. Они притворились. Блядь, они… Они умнее, чем я могла себе представить. Комната взорвалась перестрелкой. Пули летели, как комары в жару. Солдаты сыпались, не успевая сориентироваться. Их тактика рухнула они не ожидали сопротивления. Я пригнулась, прижавшись к полу, будто сама собой стала частью стены. Мышцы сводило от страха. Но глаза смотрели. Не могли не смотреть. — Отступление – прозвучал голос в динамике, повторяя фразу несколько раз.  Главная дверь глухо и медленно начала закрываться. Солдаты, словно тараканы, кинулись к выходу. Один за другим, но один не успел. Дверь сомкнулся прямо перед его лицом. Он остался.  Ки Хун шагнул вперёд: — Прекратить огонь! Комната застыла. Гул в ушах. Только пульс как барабан. — Снимай маску, — сказал он, подходя ближе. Солдат послушно выполнял приказы, сняв основную маску и капюшон под ней была балаклава.  — И это, — снова спокойно сказал Ки Хун. Солдат медленно подчинился, сняв и балаклаву, под ней оказался молодой парень, лет 25 а то и меньше. Он был не напуган, будто такое происходило с ним каждый день.  Чон Бэ шагнул вперёд, медленно, качая головой. — Боже… Твои родители знают чем ты занимаешься?  Парень промолчал, осудительно посмотрев на мужчину, но не сказал не слова.  Они живы. Ки Хун, Чон Бэ, Дэ Хо и остальные. Я всхлипнула, не сдержав себя. Слёзы потекли сами. Сначала тихо, потом будто давно ждали, это был не плач от боли, это был плач от жизни. Мы выжили. Мы ещё здесь. И пока мы вместе, мы не проиграем.