The nightmares.

Тьма сжимала его горло, как невидимая рука, вырывая из сна с такой силой, что он едва не вскрикнул от ужаса. Сердце колотилось, будто пыталось вырваться из груди, а тело дрожало, словно в лихорадке. Он резко сел на кровати, свесив ноги. Пальцы впились в простыню, мокрую от пота. Воздух был холодным, но это не помогало — внутри все горело, давая о себе знать большим комом в горле "Это был сон, просто сон," — шептал он себе, но слова звучали пусто, как эхо в бездне. Глаза метались по огромному помещению, по игрокам, ища хоть что-то знакомое, что могло бы его успокоить. Тени на стенах казались живыми, готовыми двинуться в его сторону. Он сжал кулаки, пытаясь остановить дрожь, но она только усиливалась. Не плачь, не плачь, — бормотал он, но слезы уже подступали, жгли глаза. Он чувствовал, как они катятся по щекам, но не мог остановиться. В голове снова всплывали образы из кошмара: бесконечный коридор, шаги людей в масках за спиной, холодное дуло автомата на виске. Он закрыл глаза, но это только сделало хуже — тьма внутри была еще страшнее. Несмотря на самоуверенность и смелость, которые Нам Гю пытался себе навязать, да, он боялся. Хоть и получалось довольно-таки хорошо, но вот без волшебных таблеточек Таноса, который тот вечно прятал у себя в крестике на груди, держать этот образ было очень сложно. Да, сто двадцать четвертый боялся умереть, боялся людей в масках, боялся оружия, боялся всего это еще с далёкого прошлого, но здесь нельзя показывать свои слабые стороны, выставляться слабаком и трусом. Нельзя. Недопустимо. Тут же найдут и зарежут пока ты спишь. Нам гю судорожно вытирал слезы и пытался привести дыхание в норму. Следы крови на кофте приносили больные триггеры с прошедших игр. Дышать становилось все трудней, навязчивые мысли не покидали его. Он знал, что каждый день может быть для него последним. Сейчас так хочется домой, как раньше никогда не хотелось. От кровати сто двадцать четвертого доносились протяжные всхлипы, но насколько бы тихими они не были, они все же смогли нарушить чуткий сон двести тридцатого. Парня крайне не устраивало что кто то посмел его разбудить, но все же решил посмотреть кто же этот нарушитель покоя. Нехотя откинув с себя одеяло, он медленно встал с многоэтажной кровати. Как же ему повезло, что спит на первом, думалось Таносу в те минуты. Он взглянул на кровать над собой. Нам гю, который, видимо не услышал как Су Бонг встал, все так же продолжал смотреть в пустоту, пытаясь утихомирить дыхание. Вид сейчас у него был чересчур уязвимый и беззащитный. Танос облокотился на каркас верхней кровати, смотря на Нам Гю —Эй Он слегка потормошил его за колено, дабы тот прекратил всматриваться в темноту и уже заметил его. Сто двадцать четвертый резко дернулся, а сердце стало отбивать бешенный ритм, его настолько резко выдернули из своих мыслей и переживаний что он чуть не свалился с кровати. Нам резко повернул голову в сторону Су Бонга, тот лишь сонно улыбнулся ему и спросил —My brother, с тобой все нормально? Гю лишь опустил голову, переводя взгляд на свои ноги. По щекам неконтролируемо полились слезы, которые Нам начал судорожно вытирать, дабы двести тридцатый не заметил. Будет еще потом до конца всего этого ада напоминать про то как он плакал при нем, аж думать тошно. —Hey, bro, посмотри на меня Танос говорил настойчиво, это звучало больше как команда, а не просьба. Поддавшись эмоциям Нам Гю поворачивает голову и смотрит прямо в глаза напротив. Слезы на щеках поблескивают в темноте —Эй эй эй! Тихо проговорил Су Бонг, и тут же забрался на кровать к сто двадцать четвертому. Кажется, он правда волновался за друга. —Что с тобой? Собрав все последние силы в кулак Нам посмотрел прямо в карие глаза на против. —Мне страшно, Танос. Я боюсь. Выпалил все он на одном дыхании. Сил сдерживать слез больше не было, он скрыл лицо в ладонях и зарыдал в голос. С глаз градом катились соленые слезы. —Я хочу уйти, хочу домой. Прости, прости, прости, прости, прости... С глаз вновь полилась вода — Может, ты думал, что мне не страшно, но я боюсь. Очень сильно боюсь. Я больше не могу, у меня не осталось сил на всё это. Я не знаю, что делать дальше, я не знаю зачем вообще сюда пошел. Я не переживу следующую игру. Ты сочтешь меня за слабого, и это правда. Мне помогают твои таблетки лишь на время, а потом всё возвращается. Я хочу домой. — Нам Су... Тихо сказал Су Бон и притянул Нам Гю к себе, его голова упала ему на плечо. Футболка двести тридцатого быстро намокла от слез. — Прости, прости, прости... Шептал Гю, уткнувшись в ключицу крашеного. Танос вдохнул, кажется, он крайне не ожидал такого поворота событий. Нам Гю никогда не говорил ничего о страхе, всегда активничал, на играл, развлекался с Таносом и всегда без уговоров голосовал за продолжение игр. — Ты ни в чем не виноват. Сказал Танос, отодвинув от себя Нама и посмотрев прямо в заплаканные глаза напротив. У Су Бона сжалось сердце от такого вида юноши, но Танос не мог отрицать, что тот выглядел чертовски мило. — И знаешь... Начал двести тридцатый. — Мне хватает денег, чтобы закрыть все долги. Соврал Танос, поглаживая Нам Гю по плечу, убирая сбившиеся пряди темноволосого за ухо. — Поэтому, если хочешь... Су Бонг отвел взгляд в сторону, собираясь с мыслями, пока на него смотрели две черные бусинки щенячьим взглядом. — Давай на следующем голосовании нажмем на крест и свалим с этой fucking game. Произнес Танос, обратно переводя взгляд на юношу. — А если наших голосов будет недостаточно, чтобы выиграть голосование... Танос поджал губы и, взяв руки Нам Гю в свои, крепко сжал их. — Мы сделаем всё возможное, чтобы выстоять ещё одну игру. А после этого мы постараемся привлечь на свою сторону несколько кружков. Говорил Танос медленно, рассматривая черты лица Нам Гю, большая свинья-копилка освещала лица парней. — Обещаешь? Тихо прошептал Нам Гю, и Танос, кажется, смог разглядеть в его глазах, кроме бесконечного отчаяния, проблеск надежды. — I promise. Сказал Су Бонг и тут же притянул длинноволосого к себе, закольцовывая в крепкие объятия. Через несколько минут снизу послышалось тихое сопение. В эту ночь Нам Гю не снилось кошмаров.