Любовь под сердцем

      Это был обычный летний день, как множество других сотен дней. Абсолютно обычный день, все было как всегда, ну только одно отличие, школа окончена. Ура, трижды ура, закончены школьные будни, но впереди колледж… Да, не так все радужно, но, все равно, колледж лучше школы. Там и предметов меньше, и требований, хотя, это смотря куда поступить, но, все же, плюсов больше. Да и минусы, конечно, тоже есть, например, отсутствие друзей — это огромнейший минус, в целом, минусы закончились.       Так вот, о чем я? Ах да, обычный летний день, кажется, был июль, честно, точно не вспомню, будем считать, что июль. Как обычно, в Бейкон Хиллс было не спокойно, хах, как обычно, звучит, конечно, так себе. В общем, да, на бедный маленький городишко было совершенно очередное нападение, и не просто какой-то залетный омега, вендиго и так далее, неа, целый шабаш ведьм, прикиньте? Видимо, весеннее обострение на них напало только летом, ибо, какого черта, девчули?       В целом, с ними быстро разобрались, все хорошо, но одна ведьма смогла наслать на самого умного, красивого, офигенного, умопомрачительного, ну просто самого прекрасного… Кхм, в общем, на члена стаи, на человеческого члена стаи оборотней, попрошу заметить, проклятье… Ага, да, вот такой он везунчик, почему не на хмуробровку? Молодого альфача, зомби-волка? Не, не, пусть человек будет страдать, правда, в чем именно заключалось проклятье — так никто и не понял, ну… Все-таки один человек понял, но не сразу, и был крайне шокирован.       Но не будем сразу раскрывать все карты, иначе, так не интересно, не так ли? Что ж, давайте поговорим лучше о событиях, которые произошли до начала нашей всей истории.

(***)

      — Да будешь ты проклят, мальчишка, да проклятье твое угробит твою жизнь, — произнесла одна ушлая ведьмачка и, прокричав что-то на своем ведьмовском, направила свою палочку — серьезно, мы в вселенной волшебников что ли? — на щуплого паренька. К сожалению, поток магии достиг цели, и Стайлз, вскрикнув, упал на землю, хватаясь за живот, туда как раз и ударила молния силы.       В это время Дерек вместе со Скоттом нападали на ведьму, разрывая ее на части. Сколько крови было, ужас, Стайлз обязательно их потом обматерит, когда придет в себя, ибо, это ему потом убирать весь этот «бардак», который устроили его любимые волчата. А пока он будет продолжать кричать и корчиться от боли, хотя, стоп… Стайлз внезапно замолчал и прекратил какое-либо телодвижение. Он, словно, стал статуей, благодаря сверхчувствительному слуху волков можно было понять, что сердце все еще бьется, и он дышит, поэтому все не сильно паниковали, ну, почти не паниковали.       Ладно, паника была, Лиам и Скотт во всю кричали, тормошили за плечи свою «мамочку» стаи, а тот никак не реагировал. Вообще никак, становилось страшно. Гиперактивный подросток внезапно молчит и не двигается.       — Чуваки, — тихо произнес Стилински, выпрямляясь и садясь на колени. Руки от живота он не убрал, но расслабил хватку. — У меня ничего не болит… Нет, не так, даже когда она выстрелила в меня, у меня ничего не болело… Короче, я зазря вас испугал, ха-ха, — это был нервный смех, однозначно нервный.       — Господи, Стайлз, наоборот хорошо, что ничего не болит, но что тогда она, черт возьми, наслала на тебя? — все молчали, никто не знал ответа, даже Питер впервые слышал это проклятье, а проклятий он знал много.       — Погнали просто домой? — Айзек, как всегда, в своем репертуаре, но за это мы его и любим. Вся стая просто кивнула и дружно стала выбираться из этого леса, дабы, наконец, прийти домой и отмыться от всего того, что было на них и их одежде… Да, запашок, конечно, так себе.       Стайлз встал с земли, воспользовавшись протянутой рукой дядюшки-зомби, отряхнулся и, оглядев место битвы, решил просто поехать домой, убраться он может и завтра, все равно они далеко от города, так что кто-то случайно сюда не забредет. Питер с ним согласился. Нет, он не говорил с ним, он просто посмотрел на него, а тот кивнул, явно понимая, о чем парень думает. Ах, да, Питер помогает ему с уборкой, ну, потому что это Питер, он хорош во многих вещах, к сожалению, во многих плохих вещах.       Вздохнув, он направился в сторону своего джипа, Хейл старший шел рядом, явно задумавшись о чем-то, в целом, все хоть и пошли по домам, но каждый думал о том, что же за проклятье было наслано на Стайлза, но, многие мысленно решили просто обратиться к Дитону, может, он сможет помочь.       На этом все и порешали, выйдя из леса, просто попрощались друг с другом и каждый пошел своим путем, кто-то побежал домой, кто-то кого-то подвозил, как в случае Питера и Стайлза. У этих двоих был один секрет, который они не раскрывали, ну, конечно, Мартин знала о нем, потому что это Мартин, она умная и не слепая.       Так вот, каждый раз после битвы, да и не только, эти двое ехали домой к старшему Хейлу и занимались суперсекретными делами, на самом деле, помогали удовлетворять друг друга, это не всегда был полноценный секс с проникновением, иногда просто помощь руками, либо ртом, ленивые поцелуи в постели, если уж совсем были уставшими, совместное принимание душа и так далее. Но, почему-то именно сегодня Стайлзу хотелось именно секса.

(***)

      — Может… это и есть мое проклятье? — хрипло произнес подросток, хватаясь руками за плечи старшего, немного царапая кожу человеческими ногтями от слишком сильного толчка, запрокидывая голову назад и глухо постанывая.       — Что? — также хрипло произнес Питер, хватаясь за худые бедра и приподнимая его повыше, чтобы было удобней входить. Повисла тишина, разрываемая лишь вульгарными хлопками от ударов голых кож, волк просто опустил голову на плечо человека и прижался грудью к груди, это была его любимая поза, ведь так легко было слышно сердцебиение младшего, да и его стоны прямо в ухо сводили с ума.       — Я говорю… Ах, Питер… Про мое проклятье… Боже, — в конце он сорвался на вскрик, обильно кончая. Старшего Хейла не долго пришлось ждать, после еще пары толчков, он укусил парня за плечо, тихо рыча и крепче сжимая руки на бедрах.       Кончив, еще некоторое время Питер лежал на Стайлзе, оба наслаждались послеоргазменной истомой, прислушиваясь к прерывистому дыханию друг друга, а после, выходя из тела подростка, Хейл переваливался на бок и лежал, закрыв глаза своим локтем.       — Так вот, фух… — продолжил пацан, переворачиваясь на живот и приподнимаясь на локтях, чтобы лучше видеть собеседника, — может это проклятье повысило мое либидо или сделало меня каким-нибудь секс-маньяком? — сбоку послышался смешок, за что смеющийся получил локтем в бок, — харе ржать, серьезно, ты ж и сам знаешь, я, может, и пубертатник, но никогда так сильно не настаивал на сексе, особенно после изматывающей битвы, — тяжело вздохнув, он перевернулся обратно на спину, закрывая глаза.       — Ну, вариант неплохой, но, давай не будем гадать и просто обратимся к Дитону, ладно? А сейчас, погнали в душ, — Питер быстро встал с кровати и, схватив Стайлза за стопу, потащил его на себя, тот недовольно что-то бурчал о том, что этому ветеринару не доверяет, опять скажет самим разбираться и другую кучу лестных слов, которые Хейл решил пропустить мимо ушей, беря парня на руки и утаскивая в ванную комнату, где, в целом, быстро заставил болтуна не возмущаться, а стонать от удовольствия.

(***)

      И вот так прошли две недели. Они, конечно, посетили Дитона, но тот пожал плечами, сказал что-то типа: «без понятия, никогда с таким не сталкивался», — и все. Ну, у них и не было больших надежд на друида, но вдруг.       За все время никаких изменений в себе Стайлз не находил, но на третью неделю он заметил, что стал больше уставать и его начало тошнить от того же кофе и его любимых вафель с кленовым сиропом. Вот это стало странно, его никогда не тошнило от еды, поэтому было принято решение пойти в больницу, но к Мелиссе, так как нужно было назвать возможную причину изменений. Та, конечно, была не шибко рада узнать, что Стилински проклят, но что уже поделаешь? Тем более, он же не сам себя проклял.       — Честно, — начала медсестра, протирая глаза пальцами, которые уже болели от экрана компьютера, — будь ты девочкой, я бы тут же сказала диагноз «беременность», но ты пацан, ахах, — посмеявшись от своей же мысли, произнесла Маккол, но Стайлз не посмеялся, он напрягся, серьезно глянув на говорящую, Мелиссу смутил этот взгляд, — малыш, это невозможно, ты же и сам прекрасно это знаешь…       — Но, мы не знаем, что именно за проклятье, Мелисса, — начал Стайлз, хмуря брови и смотря на свои руки, — что именно нужно сдать на определение беременности?       В палате повисла тишина… Убийственная тишина… Откашлявшись, миссис Маккол просто взяла телефон и попросила подготовить ей палату для узи и пробирки с иглой для сбора крови. Через несколько минут Стилински младший уже лежал на кушетке, а женщина водила по животу датчиком.       — У меня две новости… — она тяжело вздохнула, повесила датчик и, закрыв лицо руками, вновь вздохнула, — ты действительно беременный… Я… я вижу, Господи боже, плод внутри тебя, значит… — она не хотела произносить этого.       — Мы узнали, какое именно у меня проклятье, — закончил за нее подросток, также тяжело дыша. Все тело внезапно окутал страх, руки начали трястись, а голова и вовсе не хотела воспринимать эту информацию. — Мелисса… Что, что мне делать? — Лишь прошептал он, закрывая лицо ладошками и сгибая ноги в коленях, хотелось просто слиться сейчас с этой кушеткой.       — Я… без понятия, — обречённо прошептала та.       Повисла тишина, угнетающая тишина.       — Папе не слово, — произнес тихо Стайлз через некоторое время, — я… ха… я уеду в Нью-Йорк, как и хотел, меня уже приняли в колледж, это моя мечта, я не могу от нее отказаться. Через Криса или Дитона найду врача там, тебя буду держать в курсе всего, возможно, потом, если я… рожу… то расскажу папе сам, но никому из стаи не рассказывай, ни Скотту, ни Дереку, вообще никому, хорошо? — Быстро тараторил парень, переходя то на шепот, то, наоборот, прикрикивая. Внутри был просто ураган различных эмоций.       — Знаешь, в целом, мы же еще не проверили результаты крови, так? Может это и не ребенок вовсе, а, не знаю, опухоль, которую мы смогли выявить на ранней стадии? — Мелисса сама не верила в то, что говорила, но и в беременность парня, ПАРНЯ, КАРЛ, тоже не хотелось верить.       В итоге, они решили дождаться результата анализов. Маккол даже попросила лаборанта проверить его кровь первее всех, так что им нужно было подождать часа четыре, чтобы смогли собрать всю информацию по крови и сделать цельный результат.       Все эти часы Стайлз просидел в приемном отделении, ему иногда писали или звонили волчата, но он лишь отвечал «не могу говорить» и сбрасывал трубку. Он был весь на нервах, постоянно грыз ногти на руках, отбивал раздражающий ритм ногами, скрипел стулом, то вставал и мельтешил перед глазами других людей, то снова садился и заново начинал отбивать ритм. Ему даже делали замечания, уставшие от шума, сидевшие рядом люди. Он прислушивался, извинялся и на какое-то время затихал, но потом все начиналось заново.       Спустя ужасные четыре часа и семь минут, он считал, Мелисса показалась на горизонте… ее взгляд говорил за нее, так что даже не подойдя, Стилински уже знал… все-таки не рак. Сев обратно на стул, так как он вскочил с него, увидев медсестру, закрыл глаза руками, сложился пополам и начал плакать, тихо, едва слышно, но по дрожащим плечам и так было все понятно, миссис Маккол лишь присела перед ним на корточки и крепко обняла, говоря, что они со всем справятся.       В таком положении они просидели около получаса, пока женщину не вызвали срочно в палату, та отдала листок с результатами парню в руки, наказала идти домой, умыться, покушать и лечь спать, либо поиграть, почитать, просто сделать то, что отвлечет его. Тот лишь кивнул, прошептал "спасибо" и пошел к выходу из больницы.       Спустившись по ступенькам вниз, Стайлз остановился, запрокинул голову назад, закрыл глаза и тяжело вздохнул. Он залетел, боже, даже в голове это звучит смешно, но… он станет папой или мамой, как правильней будет? Памой? Он же, типо, родит, значит мамой, но он парень, так что папой… как все сложно, ему точно надо домой, хотя бы принять душ, может хоть струей воды сможет смыть сегодняшний день.