Любовь под сердцем

(***)

      Проснулся Стайлз лишь на следующий день, чему был сам удивлен. Обычно, в чужом месте, он мог поспать от силы часа три, видимо сказались поездка и полученный стресс, но это даже хорошо. И да, все тело ужасно болело, особенно живот, куда все эти часы давил пояс джинс. Тяжело вздохнув, парень повернулся на спину, проморгался, в комнате было слишком темно (видимо, была еще ночь), скинул на пол свои ноги, а после поднял остальную часть тела над кроватью.       Опершись руками на край кровати, Стайлз опустил голову и снова вздохнул. Тело ныло так, будто он не несколько часов спал, а несколько суток вагоны разгружал, хотя, может он и правда их разгружал, просто не помнит.       Еще немного посидев в такой позе, он все же решил поднять голову и осмотреться. В глаза сразу бросилось зашторенное окно плотными черными шторами. Решив их открыть, чтобы убедиться о времени суток, Стилински чуть не ослеп. Оказывается, на улице был вовсю день, а в комнате темно было из-за полотнищ, они явно были блэкаутами, даже слишком блэками, потому что, ну, серьезно? Два часа дня, — он посмотрел время на часах, которые висели над дверью, — а в комнате будто самый разгар ночи. Мучительно простонав, Стайлз потер лицо обеими руками и, наконец, решил пойти умыться, а лучше помыться, он ведь вчера после поездки так и не принял душ.       Где-то через час, полностью приведя в более-менее нормальное состояние, он переоделся в первую попавшую одежду, которую вытащил из сумки и вышел из комнаты. Вчера он не сильно рассматривал интерьер дома, так как было не до этого, зато сейчас может не спеша всё осмотреть.       Коридор был в длину метров десять, не меньше, по обе стороны было по три двери, и двери, и стены и были деревянными, пол, вроде бы, тоже, но он был застелен полностью ковром, поэтому точно понять материал нельзя было. Между дверями были развешаны различные картины. Где-то красивый снимок полной луны, где-то натюрморт, поляна, залитая солнцем, а чуть вдали бежал ребёнок и всё в таком роде.       Лестница была также деревянная, «возможно, у оборотней фетиш на дерево», — подумал Стайлз, придерживаясь рукой за деревянные перила и спускаясь вниз.       На первом этаже во всю уже кипела жизнь, ну как «кипела», если так можно сказать, когда в доме вас только двое и второй человек шумит, наверно же кипела?       Спустившись и пройдя до столовой, парень увидел женщину, что-то колдующую на кухне в огромных количествах, — доброе утро, — голос был охрипшим после сна и горло немного першило, поэтому он немного откашлялся и сел за стол.       — Доброе, доброе, засоня, — весело ответила Марта, продолжая куховарить, — в холодильнике стоят оладья и варенье.       Поблагодарив, Стайлз подошел к холодильнику, взял упомянутое, подогрел оладья в микроволновке и сел завтракать, ну или же обедать. Оладья были безумно вкусные, о чём он, конечно же, оповестил женщину, а та лишь махнула рукой и посмеялась. Стайлз даже спросил, нет ли ещё чего-нибудь из готового.       — Намечается какой-то праздник? — Спросил парень после того, как всё съел и попытался помыть посуду, но ему запретили это делать, отогнав от столешниц подальше, чтобы не мешался.       — Конечно, ты же приехал, да и лето ещё, так что к вечеру стая приедет, заодно и познакомитесь, — сказала Марта так, будто это само собой разумеющееся.       — А, — тупо ответил он, немного замявшись при слове «стая», — кхм, а мы можем не говорить им о… моей проблеме? — Прошептал Стайлз, понимая, что его и так прекрасно услышат, немного заминая свои пальцы.       — Мы, конечно, можем, но… — она отложила поварешку вбок и, повернувшись лицом к парню, вытерла руки о висящее на плече полотенце, упираясь копчиком в край столешницы, — как ты будешь скрывать второе сердцебиение?       — Ч-что? — Стилински неосознанно положил руку на живот, немного огладив и посмотрев на него, — так уже слышно сердцебиение?       — Ты вообще что-то читал о беременности? — Сказала тоном, будто отчитывала нашкодившего щенка.       — Нет?! — Немного погодя ответил тот.       — Вот тебе первое задание в этом доме — марш за телефоном и читай статьи о том, как протекает этот период и всё в этом роде.       Немного посидев на стуле, переваривая услышанное, Стайлз встал из-за стола и направился в спальню за мобильником. Но в груди появилось какое-то странное чувство, будто он что-то забыл сделать, но что же.       Уже поднявшись и подойдя к двери, он замялся, положив руку на дверную ручку и посмотрел в сторону окна, что было в конце коридора.       Отец.       Он не набрал отцу.       Эта мысль привела его в ужас, и он со скоростью света залетел в помещение, суматошно разыскивая вещь. Телефон нашелся в кровати под подушкой, разряженный. В такой же суматохе он начал искать зарядник от него по своим сумкам. Найдя всё и поставив заряжаться, сидя на корточках и грызя ногти, Стайлз умолял свой аппарат быстрее зарядиться хотя бы на процент, всего лишь один жалкий процент, чтобы он мог включить телефон.       Придурок, он же в такой спешке уехал и оставил жалкий клочок бумаги, ещё и телефон выключил, родитель, наверно, уже чуть ли не федералов отправил на его поиски.       И вот, телефон издал противную музыку включения, он уже начинает радоваться, как надпись на экране «нет сим-карты» бьет под дых. Точно. Он же сам вытащил её и отправил в мусорку, решив купить новую по приезде.       Бросив смартфон на пол, он побежал вниз, чтобы попросить позвонить с телефона Марты, ну или хотя бы с домашнего, да с какого угодно, лишь бы позвонить, он даже готов бежать до ближайшего таксофона, если такой ещё имеется здесь. Марта отчитала парня за такой поступок, побурчала о том, как, наверно, его отец там с ума сходит и отдала свой гаджет.       Через три гудка трубку подняли и злой, уставший голос ответил «Что?».       — Пап, — лишь прошептал Стайлз, грызя ногти сидя на стуле и отбивая какой-то ритм ногой, — это я — Стайлз. — Неосознанно, он вновь положил руку на живот, будто защищая то, что находится внутри него.       На той стороне провода сначала была тишина, потом какое-то копошение, а после звук чего-то упавшего, — Стайлз, какого черта?!       — Слушай, пап, я могу всё объяснить, — но ему не дали этого сделать, так что на протяжении нескольких минут он слушал гневную тираду о том, какой он придурок, безответственный и вообще кто так уходит по-английски? После повисла тишина, скорее всего шериф выдохся и решил взять минутку отдышки.       — Со мной всё хорошо, правда, — начал Стайлз, отпустив многострадальный ноготь, — как я и написал в записке, если ты её находил, — «находил», — я решил поехать в Нью-Йорк пораньше, познакомиться с городом, заселиться в общагу, пока места есть и всё в таком роде. Я понимаю, что поступил неправильно, вот так уезжая втихушку, но… — он немного замялся, пытаясь собрать мысли воедино.       Немного подумав и вздохнув, он всё же продолжил, — слушай, ты же сам просил меня отойти от дел, помнишь? — Дождавшись положительного ответа, Стайлз тоже зачем-то кивнул, — вот я и отошёл от них. Правда, если так разобраться, я же обычный человек, а вечно лез в стаю, в самую гущу событий, ещё и ты иногда из-за этого страдал, — понизив голос, пробормотал это.       — Я не из-за тебя страдал, ребёнок, — более спокойно уже ответил отец, вздохнув, — а потому что наш город очень любит притягивать всякую нечисть.       — Это тоже, — улыбнувшись, произнёс он, — но всё же. Поразмыслив обо всём, я подумал, что и правда пора заканчивать с этим, — он начал рукой показывать окружность, но вспомнил, что Ноа его не видит, — всем. Тем более, думаю, ты и сам замечал, отношения со всеми после некоторых событий стали не как раньше, но они, всё-таки, могли попытаться остановить меня, если бы узнали, поэтому я вот так тихо уехал.       После этого он замолчал, давая отцу возможность всё обдумать. После этого они ещё поговорили какое-то время, плавно перейдя на обыденные темы. О месте пребывания и о номере, с которого звонил, он соврал. Сказал, что сейчас в общаге, а телефон у соседа одолжил. Возможно, отец прекрасно понял о его лжи, он всегда мог узнать, когда его ребёнок ему врёт, но не стал ничего говорить.       Сбросив, наконец, трубку, Стайлз вернул Марте её вещь и предложил свою помощь в готовке. Она снова начала отказываться, но, в итоге, согласилась и под приятную классическую музыку, игравшую по радио, стоявшего на подоконнике, они продолжили наготавливать блюда, параллельно накрывая на стол и разговаривая обо всём, что только в голову приходило.       В какой-то момент, Стилински почудилось, что он вернулся в далёкое детство, когда его мама была ещё жива и здорова, они также включали радио на кухне и что-нибудь готовили, хотя маленькому Стайлзу перепадали лишь мелкие, незначительные задачи, помыть овощи, положить их стол и всё в таком роде, но он и этому рад, так как был полезен.       Лишь через два часа они, наконец, закончили все приготовления. На часах было уже начало седьмого, стая приедет к семи, значит на приведения себя в порядок у него было меньше часа. Вернувшись в свою спальню, подросток быстро принял душ и пошёл одеваться.       Пытаясь подобрать что-то более-менее приличное, он постоянно переодевался, крутился возле зеркала, которое висело снаружи одной из дверей шкафа и, в один момент, он задумался, глядя на свой живот. После, подняв полы футболки и повернувшись вбок, он начал присматриваться, немного оглаживая его. Либо ему показалось, либо у него и вправду он немного округлился. Но, Стайлз, ведь, и ел сегодня много, так что он мог просто и от еды увеличиться.       В голове всплыл образ Питера, что приходил к нему по ночам и обнимал за талию, иногда оглаживая её. Стало слегка тоскливо. Но грустить ему не дал звук хлопнувшей двери, а после внизу начался какой-то шум, возгласы и Питер пропал из мыслей также быстро, как и появился там. Не стоит сейчас думать об этом, в данный момент он должен надеть футболку и спуститься вниз, знакомясь и приветствуя стаю Марты.