Последний Император

Темный вечер освещался лишь раскатами грома, которые были чересчур ярко видны на застеленном тучами ночном небе. Это был не дождь, нет, это была целая стена дождя. Стена непроглядного ливня, которая казалось специально разогнала всех по домам. Все прятались. Даже бездомные, что воняли и были бы рады легкому дождю, который мог бы смыть с них хоть немного вонь улиц и нищеты, сейчас старались спрятаться от сплошной стены дождя. Прятались кто где... Кто в мусорных баках, ютясь вместе с крысами, тараканами, в отходах ближайших магазинов, еще населенных квартир и скудных лавочек, не менее мокрых, вонючих, чем они сами, но хотя бы без той явной угрозы, что бушевала вне стен этих самых хлипких контейнеров. Кто-то прятался в ледяных подвалах, которые не отапливались и в которые стекала вода с улицы, но хотя бы эта вода не грозилась убить, она просто стекала на пол подвалов, заставляя крыс и прочую живность забираться на любые поверхности в том числе и этих самых несчастных бездомных, оставляя на них новые ссадины, которые потом наверняка начнут гноится. Остальные же жители, с облегчением закрыв окна и двери, пережидали эту бурю в теплых домах, разогрев камин или, у тех кто побогаче или когда-то были таковыми, активировав раскаляющиеся камни. Природа сейчас словно кричала о том, что нельзя выходить. Не было ясно, что будет, но ничего хорошего она не пророчила. Словно боялась. Боялась за тех, кто может оказаться сейчас на улице и этим нескончаемым, ужасным ливнем она пыталась помешать, уберечь, сохранить... Хоть и знала, что напугает. Но, несмотря на это, среди эти безлюдных и пустых улиц семь фигур в этот момент направлялись к городской арке, что вела к пустым полям... Урожая давно не было и никто не боялся, что этот ливень смоет какие-то посевы... Все знали, что Боги им более не благоволят. Ни один урожай за последние несколько лет не дал всходов, а это Столица! Так что никто из жителей даже не пытался засеивать ближайшие поля. Что было на окраине даже представить боялись. Император старался сделать, что мог, но казна стремительно пустела, а другие страны все менее охотно давали им ресурсы на выживание, ведь взамен они не могли ничего ожидать от этой страны. Жрецы день и ночь молились Богам, дабы те помогли, послали им милость или урожайный год. Многие деревни на окраинах начинали пустеть, люди бежали в другие страны, просто чтоб выжить, те же, что оставались, обрекали себя и свои семьи на жалкое существование вперемешку с голодом. Многие из бедных слоев население, что жили в городе просто оказывались на улицах не имея возможности платить за жильё. Никто не знал, что будет дальше, но каждый пророчил конец. Кто говорил, что они все умрут от голода, кто-то пророчил завоевание другими странами. Все меньше подданных верило в выживание и в то, что все наладится. Все больше было тех, кто был готов сдаться. Семь фигур... Семь старцев... Семь опор государства, что поднимали его некогда с колен тоже потеряли надежду. Каждый из них был готов положить свою жизнь на доску размена, чтоб оплатить хотя бы год существования их государства. И они все пошли на сделку. Сделку с совестью, с Богами, с Дьяволом, с Судьбой... Они не знали, к кому им обращаться в этот трудный для них и государства период. Но сейчас, стоя под проливным дождем, что стеной падал с небес прижимая их к земле, словно низших тварей, они были готовы на все что угодно лишь бы небеса дали им того, кто выведет их из этой тьмы, кто станет лучом спасения для их государства. —Небесный судья! Мы – смертные рабы твои! Лишь оболочки для бессмертных душ твоих! Мы молим! Молим о пощаде! Пусть смерть нас покарает за дерзкие слова! Ты моришь нас! Терзаешь! — один из старцев упал на колени вознеся руки к небу, его хриплый голос заглушался звуками дождя и раскатами грома, казалось Боги не хотят его слышать. Ливень лишь усиливался, словно стараясь вогнать тело старца еще глубже в землю. Остальные так же упали на колени начиная молится небу вместе с первым. Молитвы толком не было. Это было прошение. Прошение о пощаде. Но они молили не за себя, они молили за тех несчастных, что сейчас выживали в Столице, на окраинах... За всех тех, кто сейчас спал, прятался, грелся... За тех, чьи жизни подходят к концу или ещё только начались. Чем усердние молились старцы, тем сильнее становился ливень, не было предела ни их упорству и вере, ни силе стихии. Это была битва. Кто кого переубедит. Старцы природу или же она их... Кто быстрее сдастся, чьи силы и ресурсы быстрее кончатся. —Даруй спасение, Всевышний! Даруй нам знак куда идти! Старцы в один голос старались докричаться до неба, хоть вода и наполняла рты, застилала глаза, а раскаты грома не давали им слышать даже самих себя, не то что донести их голос до небес. Но не смотря на это они были готовы стоять здесь всю ночь. До Великого храма, что располагался немногим дальше городской границы им было не дойти. Оставалось молиться здесь. Молится и верить. Им не было разницы умрут они сейчас и утром скудные остатки городской стражи увидят на поле бездыханные трупы членов Совета или дождь стихнет миловав их сегодня. Они будут молиться до тех пор, пока Боги не снизойдут до них. Но до утра им не было суждено дожить. Все реже становился их стройный молитвенный хор... За несколько часов каждый из семи членов совета захлебнулся, а их бездушные тела упали на землю, все так же омываемые нескончаемым потоком воды, что лилась с неба, словно и не замечая, что только что она забрала семь жизней... Хоть старцы и пали этой ночью, но их молитвы были услышаны. Кем? Чем?... Это не так важно, важнее было то, что в очередной вспышке молнии появился силуэт, возвышающийся над семью трупами, его ноги не касались земли, а вода, казалось, обходила его стороной. Появившийся равнодушно окинул взглядом то, что было вокруг. Семь тел, что лежали близко друг другу, словно в ритуальном приношении ему. Да, так это и было, он принес их в жертву самому себе, дабы он мог явиться сюда. Они же этого хотели. За тем ведь они воздвигли на его могиле город и страну? За тем ведь молились без звука в эту темную дождливую ночь?. Полупустой город скрытый за почти развалившейся каменной стеной.... Прячущиеся в своих коморках стражники. Неземной поступью направился мужчина в город. С каждым его шагом погода усмирялась, словно понимая, что она проиграла сегодняшнее сражение. Когда его нога переступила порог императорского замка, с неба упала последняя капля дождя. Сквозь тучи стали пробиваться лунные лучи. Все спят. Ночной покой нарушался лишь еле слышным шелестом штор. Да, здесь определённо можно править. Но, что тогда делать с ним? Взгляд мужчины упал на дверь, около которой дремала стража. Два щуплых паренька с рапирами. Это было даже не интересно. Одним лишь движением руки пришедший из ночи мужчина погрузил весь дворец в глубокий сон, а сам проследовал к трону. —Самопровозглашённый король.... Нет, не король... Император... С еле заметной улыбкой на устах прошептал мужчина, проведя рукой по голове на которой появилась костяная корона с кроваво красными и черными кристалами. Лишь когда лучи солнца осветили тронный зал, мужчина вновь открыл глаза. Все та же тишина. Никто в замке не проснулся... Ни единого шороха... Так он и знал. Нет, он не планировал ничего, он просто знал, что так будет. Все той же неземной поступью он прошел к балкону, что выходил на главную площадь, за ним развивалась черная мантия. В солнечном свете его кожа была бледной. Сам он был худощавым, почти что сухим. Черные глаза равнодушно окинули пронзительным взглядом площадь, по которой медленно шли жители города. —Настала последняя эра. — проговорил мужчина, посмотрев на небо, солнце шло к закату. Оно было подозрительно низко, но мужчину это вовсе не смущало. — Самопровозглашённый правитель. Последний император. Эсхарион. Он говорил в небеса. Тихо. Почти неслышно. Но город замер. Все жители, кто где был повернули головы к императорскому дворцу. Каждый слышал эти слова. Это имя беззвучно разлетелось не только по всей столице. Имя разлетелось по всему государству. Шепот, пронзивший все территории. Имя и опустившаяся вместе с солнцем тьма — это то, что означало приход новой эры...