Сошедший с небес

Все было слишком хорошо. Саске больше не просыпался весь в поту, дрожащий и дезориентированный, не говорил колкостей, не создавал дистанцию. Он больше не затрагивал тему снов, а Наруто не мог спросить напрямую, хоть внутренне и сгорал от желания. И все же, несмотря на идиллию между ним и Саске, Наруто не мог успокоиться. Что-то терзало его, вынуждало находиться рядом постоянно, словно он зависимый, которого уже не вытащить, а Саске — его опиум. Последний же будто и не замечал того, что Наруто буквально не находил себе места, бегая за ним верным хвостиком. Сидел возле, даже когда тот был в душе, прямо на полу, болтая про проблемы на работе, новый сериал, который им с Саске нужно будет обязательно посмотреть, и гомо пингвинов из Нью-Йорка, от которых Саске морщился. При собственном плотном графике Наруто перестал ложиться спать один: он крутился вокруг работавшего Саске до последнего, а когда сон побеждал — засыпал рядом на кресле или прямо на столе. И Саске неизменно нес его в кровать, наутро с издевкой отмечая, что работать грузчиком он вообще-то не нанимался. А Наруто в ответ расплывался в усталой улыбке, мысленно повторяя себе: «Он здесь, со мной». И он жил, любил, здесь и сейчас, интуитивно страшась завтрашнего дня, но абсолютно готовый к бою.

***

— Ты же в курсе, что похож на зачуханную землеройку? — Сакура поставила перед блондином тарелку с курицей под соусом терияки и сама села напротив. Ее симпатично уложенные бледно-розовые локоны струились по плечам, а в глазах, больших, как у кошки, читалась забота. — Отлично, Шикамару сказал что-то похожее, — Наруто разломал палочки, но не притронулся к горячему рису, вместо этого наблюдая за медленно поднимающимся паром. Сакура подперла щеки ладонями. — Не хочешь ничем поделиться? — Курама научился открывать холодильник, и теперь, перед тем как идти спать, я подпираю его табуреткой... — Наруто. Наруто пробурчал что-то невнятное и вяло ткнул палочками в рис. — Вы поссорились? С Саске. — Нет, — фальшиво улыбнувшись, он все-таки зацепил кусочек мяса, отправляя его в рот, — вкусно. — «Нет», но вместо того, чтобы поужинать со своим парнем, ты сидишь тут со мной? Узумаки перестал жевать. Взгляд упал на молчаливый экран телефона и тут же, разочарованный, вернулся обратно на рис с мясом. Аппетита совсем не было. — Я волнуюсь за него, — сказал Наруто беспомощно, пожав плечами, — он стал таким хорошим, что аж тошнит. Готовит, убирает... Он даже Кураму на постель пускает в последнее время! Сам ему лапы моет, ты представляешь? — Это плохо? — озадаченно спросила Сакура. — Я не знаю! Что мне остается думать, когда он такой странный? — Что он любит тебя? — Сакура произнесла это так, будто это самое очевидное, что может быть. Наруто замер. Что-то внутри екнуло и приятное тепло разлилось по телу, но оно тут же испарилось, стоило вспомнить Саске, сидевшего в одиночестве, крутя в пальцах этот чертов нож. Глаза черные, отчужденные, смотрящие в никуда, вынуждающие сердце колотиться быстрее от липкого страха. Наруто не был уверен, что именно увидел в тот вечер, но знал, что, не появившись он тогда, произошло бы что-то страшное. А что, если оно происходит прямо сейчас? Все внутри сжалось лишь от одной мысли об этом. Наруто встал так резко, что стул с грохотом завалился назад. Сакура в недоумении подскочила следом. — Созвонимся, — все, что сказал Наруто, прежде чем выбежать из кухни. — Наруто! Сакура перевела обессиленный взгляд на уже остывшую тарелку с почти нетронутым рисом.

***

Горло горело от обжигающего холодного воздуха, и Наруто понятия не имел, где его шарф и был ли он у него вообще. Город превратился в смазанное полотно из огней витрин и неясных лиц, которые он задевал плечом, даже не оборачиваясь, чтобы извиниться. Мир вокруг был таким шумным, но оставался лишь фоном: Наруто не видел ничего и никого. Он просто бежал, лавируя между прохожими, перепрыгивал через ограды, чуть не поскальзываясь на мокром снегу, и не соблюдал никаких правил на пешеходе. Наруто будто больше не управлял своим телом, ведомый первобытным инстинктом — найти, схватить, удержать. Все его существование пульсировало лишь одной мыслью: Саске. И, о господи, как же это было до дрожи знакомо. Миновав несколько кварталов, Наруто не успел опомниться, как оказался в знакомом районе. Подъезд, к черту лифт, лестница и, наконец, дверь. Наруто, будто пьяный, пытался попасть ключом в скважину, но дверь оказалась открытой. Скрип звучал как приговор. Влетев в квартиру, Узумаки по пути снес несколько книг на полу и, не найдя Саске в спальне, судорожно направился на кухню. — Что с тобой? — спокойный мелодичный голос успокаивал и одновременно злил. — Ты не закрыл дверь, — заявил Наруто глухо. — А ты не пришел домой вовремя, — Саске прекратил намыливать тарелку и, выключив воду, встряхнул мокрыми руками, — и ботинки не снял. — Я был у Сакуры. Ониксовые глаза задержались на загорелом лице всего на секунду, и тут же Саске отвернулся. — Понятно, — тон обыденный, такой правильный, ударил, словно пощечина. Наруто задохнулся собственным вдохом, наблюдая, как Саске возвращается к мытью посуды. Он все еще не переоделся, стоя в своем черном лонгсливе, закатав рукава, весь такой идеальный и красивый. Черт. — Я бежал и боялся не успеть, — Наруто говорил вкрадчиво, не до конца понимая, к кому именно он обращается: к самому себе или к Саске, — а ты здесь посуду намыливаешь. Саске напрягся, но не обернулся. Тишину нарушали лишь звуки льющейся воды и сбившееся дыхание Наруто. — В следующий свой марафон хотя бы шарф надень. Интонация, пропитанная невозмутимостью и немым упреком, раздражала. Хотелось выхватить эту безукоризненно чистенькую тарелочку и разбить ко всем чертям. — Ты не закрыл дверь, Саске, — продолжал Узумаки, — входи кто хочешь, бери что хочешь... Убивай кого хочешь! Тебе совсем плевать?! — Что ты несешь? — Саске резко развернулся, обжигая взглядом, но Наруто принял его достойно. Он сделал шаг навстречу. — Ты перестал запираться, собаку пускаешь на кровать и готовишь эти чертовы завтраки! — Успокойся, — отрезал Саске, — ты не в себе. Наруто проигнорировал чувство внезапного дежавю. Он также старательно игнорировал горящий болью шрам, который не давал ему покой уже пару дней, стоило Наруто приблизиться к Саске ближе, чем на метр. — В чем дело? Прощаешься со мной? — Не нравится, что готовлю тебе завтраки? — Да к черту твои завтраки! — Тогда я не понимаю, почему ты так завелся. — Потому что ты ведешь себя так, словно завтра тебя уже не будет, — Наруто понизил голос до шепота. Он боялся проговаривать это вслух, но это было необходимо. Саске молчал, прищурившись. И каждая секунда его молчания отзывалась болью где-то внутри. Фарфоровое лицо на миг скривилось. — Пожалуйста, — попросил Узумаки, и так зная, что ему не ответят, — я так больше не могу. — Я был неправ, Наруто, — сказал Саске, отчего-то раздосадованно усмехнувшись, и уголок его губ дрогнул, — решил, что достоин хотя бы этого. Но, очевидно, что нет. — Чего «этого»? Саске вытер руки полотенцем и, обойдя даже не дышавшего от напряжения Наруто, направился на выход. — Ты просто трус. Слова вырвались, и Узумаки пожалел бы, если бы Саске не остановился. А он остановился. — Трус, который вечно бежит и бежит. Но когда-нибудь ты споткнешься, Саске, а руку подать будет некому. Наруто просто не мог заткнуться, потому что отчаянно боялся того, что, если сейчас замолчит — Саске действительно уйдет. — Я поднимусь сам, — Саске стремительно обернулся, и в черных глазах его плескалась холодная ярость, — а тебе пора перестать протягивать руку всем подряд. Осторожно, однажды тебя утащат на дно, если уже ты не там. Саске стоял совсем близко, и, несмотря на их ссору, Наруто чувствовал облегчение оттого, что он до сих пор не ушел. — Я, черт тебя дери, впервые в своей жизни привязался к кому-то настолько, что теперь ложусь спать со страхом, что все это — идиотский сон! И завтра я снова проснусь один в холодной и пустой комнате. Ты хоть представляешь, каково это? Я чувствую себя психом, потому что не знаю, что творится у тебя в голове! Секунды показались вечностью, и вот Саске расплылся в улыбке. Холодной, бесчувственной улыбке. — Это, — Саске указал сначала на себя, а после на Узумаки, — не сон. И знаешь, Наруто, я бы очень хотел просто проснуться. Звук отдаляющихся шагов наконец стих, и Наруто медленно осел на пол. Шрам горел настолько, что хотелось содрать кожу. — На дно, — сказал он в пустоту. Они уже там. Но самое страшное, что на этом дне, в этой пустой кухне с запахом лимонного средства для посуды, до сих пор витавшим в воздухе, ему все равно хотелось протянуть руку именно Саске.