Ненависть со вкусом арбуза

      – Если ты так будешь вжиматься в дверь и пытаться что-то там рассмотреть, то скоро на твоём глазном яблоке отпечатается след от дверного глазка, – как бы между прочим подмечает Ким Тэхён, наблюдая, как его лучший друг пытается слиться в единое целое с металлической преградой, разделяющей его и коридор лестничной площадки, а точнее с тем, кто на ней находится.       – Я просто слежу за обстановкой, – шикает в ответ Пак Чимин, не отрываясь от процесса. – Вдруг они уйдут.       – Мы не уйдём, – глухо доносится по ту сторону двери, заставляя парня ойкнуть и отпрянуть на долю секунды.       – Они не уйдут, – спокойно соглашается Тэ, облокотившись на белоснежную стену и вгрызаясь в кусочек арбуза, заранее притащенный с кухни. – Думаю, что всему виной этот прелестный фрукт, что ты спиздил у них из багажника, – парень салютует оставшейся в руках кожурой.       – Во-первых, это ягода. А во-вторых, нехрен было бесить своей ехидной лыбой, – недовольно бурчит Пак, пытаясь проверить через глазок, сошла та самая вышеупомянутая лыба с лица соседа или нет.       – Отдай арбуз, падла! – сильный удар в дверь с той стороны вновь заставляет испуганно отскочить.       – Это компенсация за мои высокие моральные страдания! – выкрикивает в ответ парень.       – Чьи страдания?! Ты мне свой арбуз на ногу уронил! Я тут жертва! – собеседник уже чуть ли не на фальцет переходит, явно кипя от злости. – От-дай, су-ка, мой ар-буз! – каждый слог сопровождается громким ударом в дверь.       – Так я ж свой уронил! Ты знаешь, сколько я его выбирал, падла ты такая? – Чимин тоже начинает распаляться. Тэхён, всё еще наблюдающий за перепалкой со стороны даже уже немножечко рад, что дверь между этими двумя металлическая, иначе бы её уже вынесли с ноги или та бы самовоспламенилась, потому что температурка в помещении явно подросла, аж арбузного фрешика захотелось. – Он был, блять, единственный в своём роде!       – И пал жертвой рукожопа, у которого глаза там же, где и руки! Да не держи ты меня! – кажется, другу крикуна по ту сторону тоже уже немножечко подзаебался этот концерт, и он решил утихомирить главного солиста. – Слышь, я его взращивал! Я в него душу вложил! А ну открыл дверь и аккуратно подкатил его к моим ногам!       – Сори, но он уже расчленен и доживает свой век на моём кухонном столе, – довольно тянет брюнет и злобненько смеется, наблюдая, как друг его соседа обхватывает того поперек талии и тащит к квартире напротив, пока тот судорожно пытается вырваться, чтобы начистить одну симпатичную мордашку. Поток нецензурной брани становится едва различим, как только дверь напротив захлопывается.       – Так-то! – хмыкает парень и разворачивается к Киму, довольно хлопая в ладоши. Настроение наипрекраснейшее.       – Когда-нибудь тебе придется выйти из квартиры, и никто не гарантирует, что ты успеешь выйти живым из подъезда. Его друг не всегда сможет тебя спасти, – предупреждает Тэ.       – Ой, – отмахивается Чим. – За арбуз еще никто не убивал.       – Ну, тогда это будет первый случай.       Парень в ответ лишь строит недовольную гримасу и направляется в сторону кухни, где их ожидает яблоко, а точнее ягода, раздора.       Если честно, Чимин сам не особо одуплил, куда пропал его инстинкт самосохранения, когда в его чудесную головушку пришла мысль спиздить из багажника его соседа, Мин Юнги, арбуз. Ну как спиздить, скорее забрать в обмен на его разбившийся. А всё потому, что нехрен неожиданно из-за машины появляться, как из-под земли! Чимин – парень впечатлительный, он даже фокусы с исчезанием пальцев с открытым ртом смотрит! А тут выскакивает это взъерошенное нечто прямо перед носом. Ну парень и пересрал малек и глазки ручками закрыл. Правда не подумал, что в этих самых ручках секунду назад арбуз был, купленный в магазинчике у дома.       О том, что Пак немножечко проебался, он понял, когда услышал скулеж побитой собаки. Приоткрыв один глаз, он выдохнул – все собаки целы и здоровы, и отсутствуют в радиусе обзора. А вот один бесячий сосед скачет на одной ноге и речетативит толковый словарь нецензурной лексики. Друг соседа по имени Чон Чонгук, который в это время выходил из подъезда, таща в своих мощных руках ящик пива, немножечко подзавис в стороне, а после стартанул к ним на пятой космической, и Чимин надеялся, что не с целью его шлепнуть. Хотелось бы подольше понаблюдать за этим действом, но собственная чувствительная жопа орала «Сигнал красный!» и намекала активно шевелить ластами.       Вот только дико обидненько стало, что парень вернется домой ни с чем. Тут-то он удачненько и увидел в открытом багажнике машины красивущий арбуз, что в раза два был больше его собственного разбитого. Недолго думая, он схватил его и побежал навстречу Чонгуку, точнее в сторону подъезда, по дороге доставая ключи и игнорируя полный охуевания взгляд друга соседа и крик в спину «Стой, хомяк хитровыебанный!».       Подъем до квартиры был как в тумане. Брюнет очухался только когда за ним захлопнулась дверь, а вышедший из комнаты Тэхён спросил, какая бешеная собака за ним гналась. Отвечать не пришлось. Буквально через полминуты эта самая собака уже настырно тарабанила в дверь. По итогу получаем: покалеченного соседа, спизженный арбуз и желание купить веревочную лестницу, чтобы больше не выходить через дверь. В целом, Пак Чимин в плюсе.       – Ну что, где мой трофей? – громко спрашивает Пак, заходя на кухню и ища глазами причину его сегодняшних приключений.       Та самая причина лежит на столе, разрезанная пополам, а одна из половин аккуратно нарезанная покоится в тарелке. Походу кто-то не особо торопился на помощь, пока парень держал оборону у двери.       – Вкусный хоть? Или я зря тут жопу рвал? – уточняет у друга парень, беря один кусок в руку.       – Есть у меня подозрение, что рвать ты её будешь чуть позже, – широкая улыбка растягивается на лице Кима. – А арбуз да, вкусный.       – Задолбал ты со своими намеками, – закатывает глаза Чим. – У нас обоюдная ненависть друг к другу.       – Скорее обоюдная недотраханность, –исправляет его Тэ. – Вы ж прям как начищенные чайнички сияете, когда вам хоть раз удается достать друг друга. Вы ж просто пожираете друг друга глазами. Ты представляешь, какой бы у вас секс горячий был?       – Как вода в чайничке? – язвит друг.       – Обоссаться кипятком, как смешно, – не унимается Тэхён. – Чё те стоит попробовать? У тебя отношения-то нормальные года два назад были.       – Чё те стоит сходить на хрен? – отбрыкивается Пак, потому что как-то сам себя словил на этой мысли. Благо вовремя выкопал это зернышко сомнения и выкинул, а этот теперь его обратно запихнуть пытается. – Давай лучше есть. Понять не могу, че он так взбесился из-за него… – парень задумчиво рассматривает отрезанный кусок, перед тем как откусить.       – Действительно, – хмыкает Ким Тэхен, усаживаясь поудобнее, укладывая руки на стол и подпирая подбородок кулаком, словно любоваться готовится.       Понимание, что сотворенный пиздец имеет более серьезные масштабы, приходит после первого укуса. Наверное, со стороны Чимин выглядит весьма комично: лицо вытянуто, глаза размером со спутник, застывшая в воздухе рука с надкусанным куском арбуза, и мысленно он уже покупает билет в один конец на Антарктиду.       – Это то, о чём я думаю? – тихонько и с некой опаской спрашивает парень у своего друга.       – Если ты думаешь о том, что в данный момент вкушаешь фирменный алкогольный арбуз по тайному рецепту Мин Юнги, который он несколько дней готовил для выездной вечеринки по заказу своих друзей, то да, – старается изо всех сил держать морду кирпичом Ким Тэхён.       – А ты откуда такие подробности знаешь? – так же тихо уточняет Чимин, но с долей подозрения.       О том, откуда он сам в курсе о кулинарных способностях своего соседа, он, конечно же, рассказывать не будет. Просто кто-то слишком громко обсуждал предстоящую вечеринку, куря на лавочке прямо под его балконом. А парень просто дверь вовремя открыл, чтобы свежий воздух запустить, да. Ну и задержался малёк, лаская слух низким тембром Юнги с сексуальной хрипотцой.       – Чонгук вчера рассказал, что Мин уже три дня над ним хлопочет, когда я его у подъезда встретил, – спокойно доносится в ответ. – В отличие от вас двоих, мы можем спокойно поговорить, когда встречаемся. Много интересного узнать можно.       – Нам пиздец, – делает вывод Пак.       – Э-э-э, не-е-е, – отмахивается Тэ. – Это тебе пиздец. Я как соучастник не пойду.       – Предатель, – недовольно бросает Чим, а после грустно смотрит на арбуз. – Чё делать-то теперь?       – Рвать жопу, – смеется друг, за что тут же в него прилетает попавшееся под руку полотенце.       – Я сделаю такой же арбуз и отнесу этой истеричке, – уверенно произносит Пак Чимин.       – Да ты ж даже не знаешь, что он туда пичкал! – восклицает Ким, пораженный идеей друга.       – Значит узнаю. Методом проб и ошибок, так сказать... Дегустировать будешь, – Чим тычет пальчиком в Тэ.       – Нам пиздец, – повторяет недавние слова друга Ким Тэхён.

***

      Чимин действительно со всей серьёзностью подошёл к воссозданию шедевра Мин Юнги. Было скуплено столько всевозможного алкоголя и арбузов, что можно было открывать свой бар. О том, как они дождались темноты и таскали покупки домой, стараясь не звенеть купленным, чтобы их не поймали, можно написать отдельную историю. Ни один лифт не катал в себе столько зелёных сладких мячиков, сколько лифт в их подъезде. Он был похож на движущийся между этажами рынок.       Поначалу всё шло неплохо. Парни смешивали сначала коктейли в бокалах, а после всеобщего одобрения накачивали им арбуз. Вот только при попадании внутрь полосатого вкус менялся, и результат оказывался далёк от эталона.       Очень скоро двое друзей, благодаря выпитому и съеденному, по составу сами напоминали алкогольные арбузы. На шестой попытке Тэхён, жалостливо отпросившись в туалет, больше не вернулся, так и заснув, обнимая бачок унитаза. Чимин стойко держался, шатаясь как тонкое деревце в ураган, пытаясь накачать очередного полосатого новой горячительной смесью, и иногда попадая шприцом в мягкую спинку стула.       Пак помнил, что его сосед всегда корпел над своим непревзойденным шедевром около трех дней, но у него, к сожалению, нет столько времени, ему надо вот вчера. Ему нужно как-то переплюнуть Мина. Даже в попытке извиниться хочется немного подзадеть.       Часы показывают уже второй час ночи, а Пак Чимин, хмуря брови, режет очередной арбуз, стараясь не отрезать вместе с ним и свою руку. Он через силу кусает сочную, пропитанную алкоголем мякоть, хотя, если честно, уже просто не лезет. Радует, что его так быстро не уносит, как Тэхёна, иначе бы он сам уже валялся под столом среди неиспользованных кругляшей.       Глаза парня восторженно округляются, когда он понимает, что получилось просто превосходно. Он, конечно, никогда не пробовал то, что делал Юнги, но уверен, что его «блюдо» ничуть не хуже. Выкуси, Мин Юнги! Не ты один у нас охуенный кулинар!       Довольно пританцовывая, стараясь при этом не встретиться носом с полом, Чимин делает идентичную партию коктейля, чтобы накачать еще один такой же арбуз, пока сам точит за обе щеки уже разрезанный.       Когда полосатый исколот вдоль и поперек, Пак оставляет его на столе немного настояться, вспомнив о спящем в ванной комнате друге. Держась за стенку, он добирается до нужной двери и обнаруживает Кима в той же позе, что и ранее. Тот сладко причмокивает во сне, сидя на опущенной крышке унитаза и обнимая бачок. Парень решает сжалиться над другом и уложить его в гостиной. Возможно, он немножечко переоценивает свои силы, когда пытается поднять Тэ, но у того вовремя включается автопилот, и он даже сам перебирает ногами, помогая дотащить своё пьяное тело до мягкой горизонтальной поверхности.       Выполнив эту нелегкую миссию, Чимин понимает, что его начинает накрывать всё больше: взгляд фокусировать всё тяжелее, ноги постоянно дерутся между собой, а мозг начинает подкидывать всё больше и больше ебанутых вещей. Времени до того, как он сам станет желейным человечком, всё меньше и меньше. Нужно успеть еще отнести шедевр Мину.       Парень берет себя в руки, состроив серьезную мордашку, и направляется на кухню. Обхватив круглое накачанное творение, он разворачивается на сто восемьдесят градусов и, немного покачавшись как неваляшка, берет курс на выход. Выйти, кстати, получается не сразу: маленькие ручонки никак не могут дотянуться до ручки двери, пытаясь при этом удержать нелегкий арбуз, пока сам Чимин пытался удержать себя тоже, извините, не пушинку, в вертикальной позиции.       После прохождения первого уровня сложности, наступает второй этап – попасть в квартиру Юнги. Пак, фыркнув в тональности «хуйня какая», облокачивается спиной для опоры на дверь соседа и просто начинает херачить пяткой по преграде. На удивление, открывать ему не торопятся. Поэтому к ноге он подключает свой звонкий голос и уже тарабанит с криком «Халявная доставка арбузов для баранов! Открывайте! Я знаю, у вас точно есть один баран!».       Чимин так увлёкся своим штурмом, что не услышал, как раздался звук прокручивающего замка. Поэтому, когда дверь начала открываться, он, согласно всем законам физики, стремительно полетел спиной на пол. Благо, чьи-то сильные руки успели его словить в полёте. Приятненько.       Не особо торопясь возвращаться в исходное положение, Пак задирает голову вверх, чтобы понять, кто спас его, но тут же недовольно кривится, наткнувшись на явно недоброжелательное лицо Мин Юнги, смотрящее на него вверх тормашками.       – Кукусики, – в противовес своей гримасе произносит Чим.       – Хуюсики, – зеркалят в ответ. – Висеть долго собираешься? У меня руки как у шимпанзе сейчас будут.       – Гостеприимность на уровне камушка, – закатывает глаза Пак Чимин, пытаясь не без помощи подняться. – Впрочем, ожидаемо.       – Чё приперся? Похвастаться? – складывая руки на груди и кивая на арбуз уточняет Мин.       – Нет, блять, соскучился! – восклицает парень.       – Не могу ответить тем же, – бурчит сосед, на секунду стушевавшись. – Давай с начала: чё приперся?       Чимин, слегка пошатываясь, на какое-то время задумывается, уйдя в себя и покусывая нижнюю губу. А действительно? Чё он приперся? Почему именно сейчас, а не дождавшись утра? Почему он вообще захотел загладить свою вину, колдуя над этим арбузом? Почему просто не насладился очередной стычкой с Юнги, оказавшись победителем? Почему ему сейчас так важно, чтобы эти глаза напротив перестали смотреть на него с ненавистью? Надо составить список вопросов. Будет о чём подумать перед сном.       Парень вздрагивает, когда перед его носом Мин Юнги начинает щелкать пальцами, неожиданно оказавшись на расстоянии полуметра.       – А, это, – трясет головой, сбрасывая пелену с глаз. – Арбуз тебе припер! Волшебный! В знак извинения, так сказать… Борщанул малек…       – Отравил что-ли? – уточняет сосед, рассматривая полосатого.       – Охренел или да? – начинает распаляться Пак. – Я тут его жопу спасти пытаюсь, а он! Да я вообще-то весь вечер угробил, стараясь его вкусным сделать! У меня дома теперь алкогольно-арбузная ферма! Во мне сейчас столько вариантов коктейлей, что Б-52 просто «Тархуном» покажется! Да я сам как один сплошной коктейль! Уважай чужой труд, скотина! На, жрите, не обляпайтесь!       С этими словами Чимин пихает арбуз в Мина. Вот только кое-кто не учел, что у соседа всего две руки, которые в данный момент в районе груди сложены, и вероятность поймать то, что в тебя чуть ли не кинули, охереть как мала. Осознание этого парню приходит, когда круглый презент летит вниз, точно на ногу Мин Юнги, причем ту, что еще не успела сегодня пострадать. До этого момента.       – С-с-сука-а-а… – сипит Юнги, сгибаясь пополам и хватаясь за пострадавшую ногу.       – Чё-то мне пора… – ошарашенный и немного протрезвевший Пак потихоньку начинает двигаться спиной на выход.       – Куда собрался? – парень поднимает голову, смотря на своего соседа темным взглядом, пригвождая того им к месту.       – У меня там дел куча… Посуда не мыта, дети не кормлены, арбузы в холодильник не положил… – лепечет Чим, хлопая самыми что ни на есть невинными глазками. – П-прости?       – Ага, обязательно, – ухмыляется Юнги и, подавшись вперед, хватает того за футболку, притягивая к себе.       – Чонгук! – вскрикивает парень, резко оказавшись между стеной и грудью Мин Юнги.       – Он уже у себя дома десятый сон видит, – разрушает последнюю надежду Мин.       Чимин гулко сглатывает, смотря испуганными глазами в угольные напротив, в которых мелькает огонь. Резко начинает не хватать воздуха. Ноги подкашиваются то ли от выпитого, то ли от того, как на него смотрят. В упор, прожигающе, словно до души хотят добраться и сжечь её дотла. А парень уже и не так уж и против. В нём адреналин с желанием, откуда-то появившимся, бушует. Он себя ощущает самым беззащитным и крошечным созданием, попавшим в лапы необузданного хищника. И хочется ощутить его клыки на своей хрупкой шее. Хочется узнать, к чему это всё приведёт. Возможно, их постоянные перепалки действительно имели какой-то подтекст, который они сами толком не понимали. Словно не могли разобраться, что на самом деле испытывают, путая ненависть с острым желанием обладать, потому что добраться, прикоснуться не давали.       – Знаешь, – низким баритоном, заставляющим каждую струну души дребезжать, спокойно произносит Мин. – Я всё не мог понять, почему ты меня так раздражал с первого дня, как тебя увидел. Такой хрупкий и нежный на вид, – рука парня медленно скользит вдоль талии, сдвигая футболку, пока он сам проходится кончиком носа по мягкой щеке Пака. – Но при этом такой дерзкий, запоминающийся, с острым языком, которому хочется найти применение. Но иногда мне просто хочется тебя прибить.       – Не получится. Чонгука нет, чтобы помочь спрятать труп. А одному тебе силенок не хватит, – не может не вставить свои пять копеек Чим. Ну потому что он ничего другого сейчас вообще не может. Пусть даже голос заметно хрипит.       Юнги лишь как-то довольно хмыкает и не прекращает своих действий, а вот Пак Чимин уже чувствует, как щеки предательски горят, а всё тело мелко дрожит. И это всего лишь от каких-то слов, сказаных глубоким сексуальным голосом и подпитанные почти что невинными касаниями. Его неожиданно горячий сосед, что он признал на самом деле уже давно, но на этом всё, словно аккуратно проверяет степень дозволенного. Пока тот продолжает мурчать в шею распаляющие фразы, руки неспеша исследуют прижатое к стене тело: длинные тонкие пальцы скользят по голой коже вдоль кромки шорт, поднимаясь постепенно всё выше и выше, кружа у пупка, оглаживая талию, затрагивая ребра, пока не добираются до груди. Чимин тихо поскуливает, когда его сосок на пробу задевают ногтем.       – Интересно, как долго ты будешь прятать от меня свои прелестные глазки, проснувшись завтра и прокручивая в своей головушке этот момент, когда дрожал, прижатый к стене, когда смотрел так просяще на меня? – шепчет Мин Юнги, касаясь губами за ушком.       – Ты себе льстишь. Утром я ничего не вспомню.       Чимин едва может связывать слова между собой, но не может упустить возможность подзадеть своего соседа. Руки пытаются найти опору, хватаясь за плечи Мина, ввиду того, что ноги категорически отказываются держать своего хозяина. Его тело поддаётся ласкам, отзывается, прогибаясь, прося большего, пока внутри происходит раздрай. Либо Пак настолько соскучился по простым касаниям и ощущениям растекающегося жара под кожей, либо, как сказал Тэ, он – идиот, который собственные настоящие чувства не понимает.       – Представляешь, – обволакивающий голос Юнги заставляет отвлечься от внутренних терзаний. – Я тут понял... Я не хочу, чтобы ты забывал.       Мин Юнги касается удивлённо распахнутых губ парня своими. Не напирая, не углубляя, лишь пробуя, смакуя. Он не торопится, растягивая удовольствие, наслаждаясь мягкостью давно манящих его губ, проходясь по ним кончиком языка, словно прося разрешение на каждое действие. Одна рука всё ещё гуляет под футболкой Пака, пока вторая пробралась к шее и не даёт отстраниться.       А Чимин плавится. Растерявшись на долю секунды, он начинает отвечать на поцелуй, также аккуратно и неторопливо. Он ощущает, как всё тело Мина под его пальцами напряжено, словно тот из последних сил сдерживает себя, стараясь не сделать лишнего. Это подкупает и позволяет увидеть соседа с другой стороны: не только ворчливой занозой в заднице, но и заботливым и внимательным партнёром. От этого внутри разливается тепло и хочется позволить ему не сдерживаться. Хочется узнать, каким тот может быть, когда нет никаких рамок.       Пак Чимин первый углубляет поцелуй, делая его более пылким, жаждущим. Он крепче прижимается к своему соседу, создавая лёгкое трение. В голове всё ещё туман, глаза полуприкрыты, а внутри ощущение бесконечного падения. Парень не сдерживает довольного скулежа, ощущая на своей талии ещё более крепкую хватку и принятие новых правил. Но его быстро отпускают.       – Тш, – невесомый поцелуй остаётся на краешке губ. – Я же сказал, что хочу, чтобы завтра ты всё помнил, – ещё один поцелуй остаётся на скуле. – Никаких пьяных развлечений, – третий поцелуй достаётся уголку глаза. – Хочу, чтобы всё было именно твоим желанием, осознанным, настоящим.       Мин Юнги отстраняется, задумчиво смотря на разнеженного парня напротив, словно сам с собой договаривается. Он рассматривает того как что-то новое, необычное, но при этом не менее прекрасное. Рваные движения, как будто он в последний момент останавливает себя, чтобы не зажать парня с удвоенной силой, показывают, что быть нежным для него редкое явление. Но Мин очень старается, т.к. понятия не имеет, как Чимин привык, чтобы с ним обращались.       – Тогда сделай так, чтобы я при любых обстоятельствах не смог забыть ни одного мгновения, – Пак собирает последние крупицы своего самообладания, чтобы произнести эти слова на одном выдохе, и в ответ получает взгляд не полный злости, который привык наблюдать, а светящийся неким восторгом, тайным обожанием.       Юнги больше не тратит время на светские беседы, а вновь соединяет губы в чувственном поцелуе, притягивая к себе парня. Он решает, что всё же стоит перестраховаться и немного привести своего очаровашку-соседа в чувства, поэтому мелкими шажочками, не разрывая поцелуй, тянет их в сторону ванной. Вещи быстро слетают с тел под прерываемые бурчания, если кто-то из них умудряется застрять, и небрежно остаются валяться на полу маленькой комнаты.       Громкий визг и тихий хрипловатый смех сливаются воедино, когда Мин включает душ и утаскивает их двоих под прохладные капли. Маленькая шалость заканчивается для него лёгким ударом в плечо и надутыми губами Чимина, от которых хочется не отрываться. И кто Мин Юнги такой, чтобы отказывать себе в этом? Он целует, целует, целует, не останавливаясь, слизывая стекающие капли воды, прикусывая эти мягкие и сладкие, словно маршмэлоу, губы. Руки блуждают по красивому телу парня, словно соревнуясь со стекающими по нему струями воды за то, кто первее исследует каждый сантиметр бархатный кожи. Кончики пальцев уже чуть ли не пульсируют от желания посильнее смять упругие ягодицы, крепко окольцевать талию, зарыться в мокрые волосы и оттянуть их, давая доступ к длинной шее. Но Мин Юнги держится. Хмурится, тихо шипит, стараясь утихомирить свои желания, ну или хотя бы отодвинуть их ненадолго.       Ему почему-то кажется, что с этим парнем нужно быть нежным, аккуратным, как с хрустальной вазой или расцветшим пионом – одно резкое движение и в твоих руках останется лишь пустота. А может он просто таким образом пытается загладить, хотя больше зацеловать, всё то, что он успел наговорить и сделать Чимину с момента их знакомства. Возможно, это его молчаливое извинение и желание показать, что он бывает не только редкостным мудаком, но и внимательным и заботливым человеком; что вся эта война между ними не что иное, как попытка отгородиться от захлестнувших его с головой трепетных чувств. Юнги всегда думал, что серьёзные отношения – это не для него, не с его характером, но Пак Чимин заставил его в этом усомниться. Правда Мин оказался упертым засранцем даже в борьбе с самим собой.       Парень улыбается в поцелуй и чуть ли не урчит, немного утонув в своих воспоминаниях, на что Чимин удивленно вскидывает брови, прекращая касания губ.       – Признайся, у тебя раздвоение личности? – ехидничает он, зачесывая мокрые пряди назад, но льющаяся вода возвращает их обратно. – Иначе я не понимаю, куда делся мой нахальный сосед.       – Он просто немножко влюбился и очень старается держать себя в руках, потому что любая красота хрупка. Чим даже на долю секунды теряется от таких слов. Похоже, всё, что он знает о Мин Юнги, можно вычеркнуть из своих чертогов памяти и писать с начала. Вот только жаль, что язык Пака живёт своей жизнью и ляпает раньше, чем его хозяин успевает зажать тот между зубами.       – Как минимум, я крепче, чем тот арбуз, чьи останки валяются в твоём коридоре, – цокает уже слегка протрезвевший Пак Чимин. – Так что засунь-ка ты свою трепетность сейчас настолько же глубоко, как и свои длинные пальцы в мой прелестный зад. Всю ваниль оставь на десерт.       Выражение лица Мина быстро меняется на коварное и опасное, а у Чимина уже голова кружится от этих скачков атмосферы вокруг. Юнги больше не церемонится, просто вжимает парня в себя, впиваясь пальцами в круглые половинки. Он жадно мнет их, пока осыпает шею и ключицы своего соседа кусачими поцелуями. Собственный возбужденный член трётся о член Чимина, заставляя искры сыпаться из глаз – боль вперемешку с наслаждением туманят разум, но желание только растёт.       Юнги выдавливает немного геля для тела, что стоял неподалёку, на свои пальцы. К сожалению, смазка лежит в тумбочке в спальне и сейчас бежать за ней себе дороже. Он проходится по ложбинке между ягодиц Пака и замирает на колечке, что непроизвольно немного сжимается от прикосновения. Парень неторопясь проникает пальцем в жаркое нутро лишь на одну фалангу.       Чимин делает глубокий вдох, прикрывая глаза. Он нетерпеливо виляет бёдрами, требуя не растягивать прелюдию, но трезвый мозг Мин Юнги говорит ему не торопиться. Пальцы, постепенно присоединяясь друг к другу, массируют поддатливые стеночки, не спешат заменить себя членом, хотя тот беспощадно ноет от жажды разрядки. Юнги же терпит, отодвигая собственные потребности на второй план, стискивает зубы, чтобы не поддаться дикому порыву и не отодрать парня прямо в душе, хотя тот явно был бы не против. Но Мин Юнги не хочет просто тупо трахнуть. Он хочет чувствовать парня каждой клеточкой своего тела, ловить его стоны как лучшую благодарность, смотреть, как тот будет плавиться под ним и хныкать в мольбе, когда Мин будет держать его на грани, но не давать кончить.       Пак уже сам нестерпимо насаживается на пальцы, пока его стоны резонируют от стен комнаты. Становится слишком душно, разгоряченные тела нетерпеливо трутся друг о друга, а падающие капли воды сверху ощущаются на них намного холоднее. Когда ловкие пальцы соседа касаются простаты, Чим стонет ещё громче, откидывая голову назад и впиваясь ноготками в плечи. Дурманящий разум алкоголь придаёт смелости, чтобы не сжиматься, переживать за «потом», а лишь не упускать ни секунды. Хочется более смелых действий со стороны Мина. Хочется самолично снять его с поводка и позволить сделать с собой всё, что тот захочет. Хочется до дрожи в коленях и истекающего члена, к которому даже ни разу ещё не прикоснулись, сводя с ума. И хорошо, иначе бы он кончил моментально.       – Юнги-а, пожалуйста, – едва различимо шепчет куда-то в шею парень, уткнувшись лбом в плечо, пока его продолжают растягивать. – Твои пальцы, конечно, прекрасны, но кончить я хочу не от них.       — А кто сказал, что ты вообще кончишь? – слышится тихое урчание на ушко.       – Ты не посмеешь... – скулит Чим.       Его вредный сосед лишь посмеивается в ответ. Он аккуратно вынимает пальцы из разработанного прохода и, оставив на искусанных губах чуть ли не целомудренный поцелуй, тянется, чтобы выключить воду. Вылезая из душевой кабины, он не позволяет парню даже стереть с себя капли воды, а тут же тянет его в сторону спальни. Та оказывается погружена в полумрак из-за плотно задернутых штор и всевозможных оттенков серого в интерьере. Чимину особо не дают рассмотреть детали, да тот как бы и не настаивает, подталкивая его к кровати.       Пак валится на неё отнюдь не сексуально, как это показывают в дорамах, но всем как-то плевать. Юнги нависает над ним сверху и начинает выцеловывать шею, плавно спускаясь ниже, к ключицам, груди, собирая губами мурашки, что бегают по всему телу то ли от возбуждения, то ли от прохлады в комнате по сравнению с душем. Поцелуи на коже чередуются с незамысловатыми рисунками языка, что слизывает крошечные капельки воды, не успевшие ещё впитаться. После губы касаются сосков, всасывая твёрдые горошины и заставляя Чимина ерзать ещё активнее. Юнги вырывает жалобные стоны из парня, когда аккуратно покусывает их, слегка оттягивая. Вдоволь наигравшись с ними, Мин спускается ниже, кружа по напряжённому прессу, вокруг пупка и спускаясь к паху. Чимин уже было настроился на шикарный минет в исполнении своего соседа, но тот явно специально огибал самую нуждающуюся в ласке часть тела.       – Садист, – шипит Пак Чимин и тут же ойкает от укуса на внутренней стороне бедра.       – Ты шатал мои нервы последние полгода, – не отвлекаясь от своего занятия, отвечает Юнги. – Я имею полное право отомстить.       – Я слышал, что крышесносный секс – самая жестокая месть. Готов принять её всецело, – маленькие пальчики вплетаются во влажную шевелюру Мин Юнги, пытаясь руководить процессом, но всё тщетно.       – А я слышал, что хорошая порка полезна для здоровья, – Мин тянется к прикроватной тумбочке за смазкой.       – Тебя жёстко наебали, – хмыкает Пак наблюдая, как сосед выливает смазку на пальцы и растирает между ними.       – Ты нарываешься быть следующим.       Чимин лишь показывает язык, морща носик, на что Мин Юнги просто закатывает глаза и одним резким движением переворачивает его на живот, подтягивая бёдра того вверх. Парень охает от неожиданности и пытается сориентироваться в пространстве, но тупо не успевает, т.к. три ловких пальца, что тут же оказались в нём, заставляют прикрыть веки от удовольствия и подмахивать задом, прося о большем, когда массируют комочек нервов внутри.       Юнги больше не тянет с прелюдией, он сам сейчас как высоковольтный провод: в каком месте не тронь – ёбнет. Каждая клеточка напряжена, всё тело мелко дрожит, требуя разрядки, давление скачет, как ребёнок на батуте. Мин держался, как мог, но он тоже не железный. Пальцы быстро покидают разработанную дырочку и Пак Чимин ощущает, как к ней приставляют головку.       Кто из них первый сделал движение навстречу, не понятно, но обоюдный стон говорил о том, что это было правильное решение в любом случае. Несколько секунд без движения, чтобы цветные пятна перед глазами немного рассосались, а размер не приносил дискомфорт, и Юнги делает движение бёдрами, слегка вынимая и погружая член обратно на всю длину. Поддатливые стеночки приятно обтягивают ствол, чуть сжимая, ввиду того, что он чуть толще трёх пальцев, что так нежно их массировали, вынуждают сжимать пышные ягодицы от переизбытка ощущений. Внутри горячо, смазка делает скольжение лёгким, а специально сжимающееся колечко мышц выбивает тихий стон. Темп выбран умеренный, но движения периодически выходят рваными, ведь тяжело сдерживать себя, чтобы дико не вбиваться в чувствительное нутро. Но Мин Юнги всё равно придаёт перчинки своим действиям, делая резкое движение, когда член уже практически в парне. Он дразнится, не давая конкретики, нежность смешивает с приятной болью, ища ту грань, где Пак не выдержит и сам трахнет им себя.       Чимин же гнется как струна, направляемый толчками. Задница, оттопыренная кверху так, словно он самая гибкая кошка в мире, отбивает ритм похоти, когда встречается с пахом горячего соседа. На каждом глубоком толчке руки хаотично ищут опору, а щека скользит по простыни, пока парень не сдерживает свои стоны. Он понимает, что с ним осторожничают, присматриваются, пытаясь понять, можно ли быть грубее, показать свою тёмную сторону. А Пак Чимин очень хочет на неё взглянуть и отнюдь не одним глазком. Он сам движется навстречу, насаживаясь по самые яйца, что звонко шлепают о влажные ягодицы. С собственного члена течёт как из протекающего крана – под ним уже собралась целая лужица. Чимин тянет руку к органу, чтобы получить дополнительную стимуляцию, но тут же возвращает её на место, когда слышит утробное:       – Не смей.       – Тогда не сдерживайся, – хрипит Пак. – Не с фарфоровой куколкой играешься.       Уже успевшие полюбиться пальцы обхватывают тонкую шею парня и резко тянут того назад, заставляя подняться. Чимин стоит на коленях посреди кровати с откинутой на плечо Мин Юнги головой и окольцованной шеей, пока его хлюпающую дырку начинают таранить с ещё большим остервенением. Мин опускает вторую свою руку к чувствительному члену парня и размазывает сочащуюся смазку по пунцовой головке, словно тщательно натирает кончик кия мелом. Пак взвизгивает и впивается пальцами в крепкие бёдра соседа, пытаясь удержать равновесие и окончательно не потерять рассудок от переизбытка ощущений. Перед глазами пелена, а воздух всё труднее попадает в лёгкие. Чимин лишь может еле шептать нескончаемо «Да, да, да...», пока его тело дрожит всё сильнее, а слёзы начинают течь из глаз, в то время как Мин Юнги отточенными движениями таранит своим членом его простату.       – Знаешь, – шепчет в самое ушко парня Мин, прикусывая мочку уха и не замедляясь ни на секунду. – Я бы с удовольствием вытрахал из тебя всю дурь, но боюсь мне не хватит всей моей жизни, чтобы это осуществить.       А Чимин и ответить толком не может. Он лишь жалобно скулит, закатывая глаза и пытаясь вдохнуть немного кислорода. Хочется кончить, в паху уже горящий канат скручивает, но Юнги неожиданно убирает руку с уже пульсирующего члена парня, заставляя того обречённо застонать.       – Я же всё-таки должен отомстить, – злорадствует Юнги и тут же добавляет глубоким хриплым голосом: – А теперь, милый, как насчёт поскакать на мне?       Пак заторможенно кивает, когда его шею отпускают, чтобы занять полулежачую позу на кровати. Лицо озаряет хитрая ухмылка, когда он понимает, что теперь сам будет править балом и выжмет из своего соседа все соки до последней капельки. Брюнет довольно, уже чуть ли не забыв про нагло прерванный оргазм, разворачивается лицом к Мин Юнги и усаживается сверху, погружая член в себя.       – В следующий раз я сяду тебе на лицо, а то уж больно оно довольное, – произносит на выдохе парень, делая круговые движения тазом. Чим хитро улыбается, но звонкий шлепок по одной из ягодиц немного сбивает спесь.       – С нетерпением буду ждать, – скалится Мин Юнги.       Он сильно сжимает упругие половинки Чимина и разводит их в стороны, делая грубый толчок в растраханную дырочку, как бы намекая не терять время.       Чимин в очередной раз громко стонет, ощущая насколько глубоко парень находится в нём. Оперевшись на твёрдую грудь Мина, он сам начинает насаживаться на ствол. Член практически выходит из него, когда Пак со всего размаху вгоняет его в себя обратно, довольно мыча. Движения быстрые, немного сумбурные из-за подступающего оргазма. Звуки шлепков разносятся по всей комнате, гармонируя с низким рыком и звонкими возгласами. Тело Пака трясёт, жар расползается по телу, двигаться становится всё тяжелее. Юнги, стиснув зубы, упирается пятками в кровать и, ещё крепче хватая парня за зад, фиксирует того и начинает входить в диком темпе. Смазка пузырится от столь быстрых движений, пот стекает ручьями, сердца бешено стучат и они смотрят друг на друга не отрываясь, ловя каждую эмоцию, каждый вздох. Чимин хочет прикрыть глаза от удовольствия, раствориться в нём, но желание наблюдать за тем, как твоему партнёру хорошо с тобой, перевешивает. И Мин Юнги полностью его понимает, испытывая те же чувства. Он упивается прекрасным видом парня на себе, что бурно кончает с громкий стоном, достигнув оргазма.       Пак на пике сжимает его член ещё сильнее и трение о стеночки становится намного ощутимее, быстрее приближая к развязке. Мину достаточно ещё пары толчков, чтобы достичь разрядки. Парень вытаскивает свой пульсирующий член в последний момент, пачкая семенем ягодицы Чимина, что уже распластался на нём желешкой.       В комнате слышно только тяжёлое дыхание обоих, что наконец-то позволяют себе прикрыть веки, наслаждаясь послевкусием оргазмов. Юнги лениво гладит влажную спину Чимина, думая о том, что не мешало бы привести их двоих в порядок, пока ничего не засохло, но усталость, охватившая тело, никак этому не способствует. Пак, что всё это время даже признаков жизни не подавал, начинает елозить и пытаться соскользнуть со своей «подушки». Ухватив край простыни и стерев с себя белесые следы под вперившийся в него взгляд с поднятой бровью, Пак закатывает глаза, буркнув «Ой, да постираю я!», и направляется на выход из комнаты, вот так, полностью голый, виляя задом.       – А ты куда намылился?! – уточняет Мин Юнги, с прищуром смотря в удаляющуюся спину парня. – А о жизни поболтать? Пакт перемирия на салфетке написать?       – Не сцыкай, я не настолько неадекват, чтобы своей прелестной задницей на лестничной площадке светить, – доносится где-то из гостиной. – Я за нашей так называемой «трубкой мира»       – За чем?!       – За арбузом, блять! – Пак возвращается с половинкой полосатого, что откололась после встречи с полом, в которую воткнуто две ложки. – Я вообще-то старался, чуть в говно не ужрался, пока создавал этот шедевр! Твоя задача теперь это попробовать. И только попробуй сказать, что херня полная – весь сожрать заставлю.       – Ты понимаешь, что у тебя есть шанс лишиться парня ещё до того, как он им станет? – парирует Мин, наблюдая, как Чим с помощью ложки вырезает шарики из арбуза.       – Ну, у меня осталось дома куча арбузов и алкоголя, так что я буду в любом случае в плюсе, – невозмутимо пожимает плечами Пак. – Зато, если оценишь, у тебя будет ошеломительный минет от твоего уже настоящего парня.       – Я могу уже с чистой совестью заявить, что твоё алкогольное творение прекра...       – Жуй давай! – перебивает Мина Пак Чимин, запихивая арбузный шарик тому в рот.       Вот так один полосатый умудрился примирить два запутавшихся в собственных чувствах человека, позволяя их друзьям наконец-то спокойно выдохнуть. А может быть и нет...