Против течения

Первые дни карантина прошли в гнетущем молчании, прерываемом лишь звуками шагов, шуршанием пергамента и шипением зелья в котле. Гермиона и Драко существовали как два острова в одном океане пустоты. Они выработали безмолвный ритуал: просыпались, не глядя друг на друга, измеряли температуру (пока что нормальную у обоих), Гермиона варила зелье. Она ставила его порцию на его стол, он молча выпивал, не глядя на нее. Она мыла котелок и принималась за учебу или чтение. Он либо лежал на кровати, уставившись в потолок, либо сидел у окна. Они ели приносимую домовыми еду в тишине, избегая даже случайных взглядов. Ночью Гермиона задергивала занавеску вокруг своей кровати, создавая иллюзию уединения. Гермиона пыталась заполнить время учебой. Она писала эссе по трансфигурации, решала сложные артефактные головоломки, перечитывала "Теорию магического ядра". Но концентрация давалась с трудом. Ее мысли постоянно возвращались к молчаливому присутствию по ту сторону комнаты. К его неестественной бледности, к тому, как он вздрагивал от громких звуков (даже когда она роняла книгу), к его абсолютной отрешенности. Это был не тот Малфой, которого она знала. Этот был… сломанным. И это пугало ее больше, чем его прежняя злоба. Однажды вечером, когда Гермиона колдовала над особенно капризным зельем (оно требовало точного добавления порошка лунного камня в определенной фазе), Драко неожиданно заговорил. Его голос был хриплым от долгого молчания, как скрип несмазанной двери. "Ты уверена, что делаешь это правильно?" Гермиона так вздрогнула, что чуть не опрокинула флакон с эссенцией пламенника. Она обернулась. Он стоял у своего стола, в нескольких шагах от нее, его руки были засунуты в карманы, а взгляд был прикован к ее котлу. Не насмешливый, а… настороженно-оценивающий. "Что?" – выдавила она, слишком ошеломленная его обращением. "Зелье," – он кивнул в сторону котла, где жидкость пузырилась слишком бурно и имела подозрительный оранжевый оттенок вместо положенного нежно-голубого. – "Оно должно быть голубым. А не как… как тыквенный сок." Гермиона резко посмотрела на зелье. Он был прав. Она так увлеклась мыслями о его странном поведении, что ошиблась в последовательности. Эссенцию пламенника нужно было добавлять *после* порошка лунного камня, а не до. "Ох," – пробормотала она, чувствуя, как краска заливает ее щеки. Ошибка в зельеварении! Для нее! Это было неслыханно. – "Я… я перепутала порядок." Она схватила волшебную палочку, чтобы попытаться стабилизировать зелье, но было уже поздно. Смесь в котле с шипением и клубами едкого дыма превратилась в вязкую, зловонную массу болотного цвета. Гермиона поспешно наложила чарующее заклинание "Вентикулус", чтобы рассеять дым, и с отвращением посмотрела на испорченное зелье. "Отлично," – пробормотала она. – "Придется начинать заново. Ингредиентов на два полных курса хватит, но все равно…" "Давай я," – сказал Драко неожиданно. Он подошел ближе. Гермиона инстинктивно отступила на шаг. Он не обратил на это внимания, его взгляд скользнул по полкам с ингредиентами. – "Я… я помню рецепт. Мать заставляла меня учить его наизусть после… после того случая в пятом курсе." Он не стал уточнять, что за "случай". Гермиона помнила, как он чуть не умер от яда в Руках Славы. Он протянул руку к корню мандрагоры. "Нужно начать с тщательного измельчения корня. Тонко. Как пыль. Тогда эссенция выделится равномернее." Он взял ступку и пестик, его движения были уверенными, точными. Гермиона наблюдала, пораженная. Она никогда не думала, что Драко Малфой может быть аккуратным в чем-то практическом, кроме, может быть, ухода за своими волосами. Он работал молча, сосредоточенно. Измельчил корень, отмерил точное количество воды из волшебного источника, аккуратно добавил порошок лунного камня, помешивая по часовой стрелке ровно семь раз. Потом эссенцию пламенника – каплю за каплей. Зелье начало светиться ровным голубым светом. "Теперь нужно поддерживать слабое кипение ровно двадцать минут," – сказал он, отходя от котла. – "Без помешивания." Он вытер руки о тряпку и вернулся к своему окну, словно ничего не произошло. Гермиона стояла у стола, глядя то на идеально закипающее голубое зелье, то на его спину. Впервые за дни в этой комнате она почувствовала не раздражение или страх, а… недоумение. И крошечную искру чего-то другого. Возможно, уважения к его навыку? Или просто удивление, что он вообще способен на что-то конструктивное? "Спасибо," – тихо сказала она в его сторону. Он не обернулся, но она увидела, как его плечи чуть напряглись. Он что-то пробормотал в ответ, но так тихо, что она не разобрала. Возможно, "не за что". Возможно, "пожалуйста". А может, просто ругательство. Но это был диалог. Первый за все время. Позже, когда они пили свое зелье (оно было идеальным на вкус – прохладным и слегка мятным), Гермиона рискнула заговорить снова. Она сидела за своим столом, он – у окна. "Ты… хорошо разбираешься в зельеварении?" – спросила она осторожно, глядя на пергамент с эссе, а не на него. Долгая пауза. Она уже думала, что он проигнорирует вопрос. "Снейп… профессор Снейп требовал совершенства," – наконец ответил он, его голос был по-прежнему тихим, но без прежней хрипоты. – "Особенно… в последние годы. Ошибка могла стоить дорого." Он умолк, и Гермионе не нужно было уточнять, о каких "ошибках" он говорит. О зелье Удаче, о попытках убийства Дамблдора. "Он хороший учитель," – согласилась Гермиона, вспоминая свои собственные сложные уроки у Снейпа. – "Жесткий, но… эффективный." "Да," – односложно отозвался Драко. Больше он ничего не добавил, но напряжение в комнате, казалось, чуть ослабло. Гермиона вернулась к своему эссе, но уже не так сосредоточенно. Она ловила краем глаза его фигуру у окна. Он все так же был замкнут, все так же далек, но ледяная стена между ними дала первую, почти незаметную трещину. Искра сотрудничества была крошечной, но она вспыхнула. Гермиона не знала, к чему это приведет, но понимала, что их молчаливое перемирие закончилось. Теперь между ними была не просто пустота, а невидимая, натянутая нить. И кто-то должен был сделать следующий шаг.