Белый Олеандр

Миппи стояла посреди спальни, поджав длинные уши так плотно, будто пыталась спрятать их внутрь черепа. У эльфа дрожали пальцы — крохотные, но удивительно уверенные — когда она водила ими по коже Гермионы, считывая что-то, понятное только домовым эльфам. Тусклое мерцание магии вспыхивало и гасло, словно слабый огонек в камине, которому вот-вот не хватит воздуха. — Все так плохо? — тихо спросила Гермиона. Даже если бы эльф назвала ей точную дату смерти, она бы не удивилась, принимая это с должным спокойствием. Усталость навалилась резко, как только Гермиона оказалась в тепле камина. Пролежав на заледенелой земле половину дня, она всю ночь не ощущала холода, но на узком диванчике возле потрескивающих поленьев тело оттаяло. Щеки горели, а предплечье пульсировало, отдавая болью по всему телу. Эльфийка снова провела ладонью по ее запястью и вздохнула так глубоко, что это прозвучало почти как стон. — Миппи не знает, как мисс еще держится… Крестраж крадет магию и очень опасно оставлять его так. — Она подняла на Гермиону огромные глаза. — Миппи не думает, что мисс продержится долго. Тело слабнет. Гермиона отвела взгляд. Слова эльфа не были чем-то неожиданным: она это и так знала. Проведя годы в обществе Гарри, Гермиона могла бы дать фору многим ученым по части осколков человеческой души. И с точностью можно было констатировать — держать в себе кусочек магии одного из сильнейших волшебников десятилетия было не самой удачной идеей. Она чувствовала каждую едва заметную дрожь, которая проходила по рукам, стоило попытаться сосредоточиться. Словно внутри плескался живой яд. Тихий, голодный. Злой. И эта злость пропитала ее насквозь. Гермиона слишком долго смотрела эльфу в глаза, потому что напряженные уши дрогнули. — Прости. — Девушка спешно опустила взгляд. Миппи поджала губы и, поклонившись, исчезла со слабым хлопком. Конечно. Доложить Малфою. Хозяин должен знать, наскольно сильно сглупила Гермиона Грейнджер. Как будто можно было его этим удивить. Гермиона знала — он будет беситься. Или, чего хуже, снова смотреть так, будто он она дала ему пощечину, как в лабиринте прошлой ночью. Девушка сильнее укуталась в заботливо принесенный теплый плед и огляделась: она снова осталась одна в его комнате. Во второй раз этот факт не раздражал, а скорее легонько покалывал в месте, где раньше у Гермионы Грейнджер была самоуверенность. Или совесть. Только от этого осознания хотелось запустить в Малфоя пару непростительных. А следом — и в себя саму. Щеки вспыхнули сильнее, когда в памяти воскресли чужие губы прямо на уровне глаз. Он что-то кричал ей сквозь шум ветра в ушах. Что-то привычно оскорбительное. Колкое. Гермиона должна была слушать, но до сознания не долетало ни звука — в свете полной луны лицо Малфоя отливало бледно-белым, словно античная мраморная статуя. Светлые волосы подергивались на ветру, а губы… Гермиона качнула головой, пытаясь отогнать ненужные мысли. Постыдные мысли, о которых сразу хотелось забыть. Вымыть из головы проточной водой. Его губы на миг сомкнулись, и шея шевельнулась. Острый выступ дернулся, сглатывая. И Гермиона не смогла оторвать взгляда, а потом просто… коснулась. Пульс забился еще быстрее, когда подушечки пальцев с легкостью прошлись по идеально ровной линии его скулы. Гермиона ожидала любой реакции: Малфой должен был закричать, отойти или придушить ее сильнее. Но замер. От удивления, конечно. И всего на секунду. Но этого было достаточно, чтобы почувствовать тепло его кожи даже под ледяным ветром. Гермиона сглотнула, запуская руки в волосы на своем затылке. Она рехнулась. Точно поехала крышей прямо после того странного темного ритуала от Беллатрисы, потому что иначе никак нельзя было описать то, что она хотела коснуться Драко Малфоя. А еще этот его запах, пропитавший всю комнату, включая и чертов плед в руках. Стал привычно знакомым и теперь казался… сносным. Гермиона фыркнула и отбросила плед в сторону, вставая с места. Ну уж нет, ей не нравился запах Малфоя. Не мог и не нравился. Она прошлась вдоль стены, встряхивая пальцами, чтобы согнать ощущение тошнотворной тяжести в ладонях. Комната была слишком тихой. Гермиона остановилась. Покрутила плечами, будто хотела стряхнуть чье-то присутствие. Взгляд упал на зеркало у шкафа. По бледности ее кожа сейчас могла соперничать с самыми уважаемыми древними родами чистокровных магов. Черные круги под глазами оттеняли болезненные красноватые глаза и обескровленные обветренные губы. Миппи дала несколько настоек сразу после аппарации, но от них лишь слегка утих шум в голове. Гермиона потерла щеки ладонями, но кровь не прилила. Рукава рубашки сползли, обнажая будто еще сильнее потемневшие узоры вен. Она хотела отвернуться, но не успела. В конце коридора послышался топот. Шаги. Быстрые и тяжелые, они приближались стремительно. Дверь открылась так резко, что Гермиона подскочила на месте. Малфой вошел, даже не глянув на нее. Волосы намокли от снега или моросящего дождя. Мантия смялась, будто он небрежно стянул ее прямо на ходу. — Что случилось? — она говорила тихо, но внутри была натянутой как струна. — В Министерстве. Он прошел мимо, словно не слышал. Или услышал, но решил не отвечать. Парень выглядел ненамного лучше нее. И это Гермионе еще удалось несколько часов проваляться в полузабытьи после одного из зельев Миппи. А вот Малфой, по виду, так и не ложился. Он уронил палочку на стол и стал расстегивать перчатки. — Что-то произошло, — сказала она едва слышно. — Это Гарри? Они нашли Гарри? Вместо ответа он развернулся и прошел в ванную, с шумом захлопывая за собой дверь. Малфоя бесило ее присутствие — это было очевидно. Гермиона осталась стоять на месте, чувствуя, как тишина комнаты оглушает. С каждой минутой тревога внутри крепла: кроме злости на нее саму, он был раздражен еще чем-то. И Гермионе нужно было знать чем. В Министерстве что-то случилось, а иначе Малфоев не вызвали бы так рано. Она присела на край диванчика, глядя в потрескивающие поленья камина. Хотя огонь был заколдован и горел бы даже на паркете посреди комнаты, звук успокаивал. Не давал окончательно погрузиться в мрачные мысли. Возможно, их раскрыли, план с отчетом провалился, а конвой Пожирателей уже на пути в Мэнор. Хотя, если бы это было правдой, из-за двери не доносился бы плеск воды. Малфой вышел минут через двадцать: влажные волосы зачесаны назад, а мантия исчезла вместе с пиджаком и привычной рубашкой. На нем был непривычно простой и легкий джемпер и свободные темно-коричневые брюки. По сравнению с ним Гермиона казалась похожей на гадкую утку: хотя Миппи и принесла комплект новой одежды, выглядела она слишком… обычно. Мерлин, да она могла бы быть одета в лучшие шелка от модных дизайнеров, и все равно этот чертов засранец даже мешке из-под картошки смотрелся бы лучше. Нет, не красивее, но лучше. Напыщеннее. Важнее. Гермиона силой заставила себя отвернуться и уставилась в окно, когда он прошел мимо. Статнее. Привлекал бы все взгляды в комнате. И она презирала его за это ровно в той же мере, что и ненавидела. — Поттер съехал с катушек, — Малфой остановился напротив окна и оперся на выступающий подоконник руками. — Трое членов Совета мертвы и повешены на здании Министерства. — Откуда знаешь, что это он? Гарри видели? — сердце забилось быстрее. — Нет, но нетрудно догадаться… — То есть никто его не подозревает? — Гермиона выдохнула. — Я не знаю, что думают другие, Грейнджер. Но я абсолютно уверен, что это дело рук твоего дружка. И я постараюсь донести это до Совета, как только у меня будет больше доказательств, чем пустой треп кого-то вроде тебя! — Он оттолкнулся, делая шаг навстречу. — И тогда до твоих мозгов наконец дойдет, что ты напрасно скрывала это, — он указал пальцем на ее левое предплечье. — Мне стоило догадаться, что у тебя… Не хватило ума придумать чего получше. — О, прекрасно. Снова пустые обвинения? Давай. Это проще, чем признавать, что я просто пытаюсь спасти дорогого мне человека. Хотя тебе меня не понять, Малфой. Я-то видела твою семейку, полную… — Подумай дважды. — Его голос зазвенел нотками стали, и Гермиона осеклась. — Прежде, чем сказать, что собиралась, подумай дважды, потому что я чертовски устал и не настроен слушать очередной бред. Гермиона фыркнула, но не продолжила. Она не забирала свои слова обратно, просто сейчас был неподходящий момент для обычной ссоры. Она устала. Просто смертельно устала и хотела лишь оказаться в своей комнате, подальше от него и этого разговора, в котором каждое слово из Малфоя нужно было вытаскивать клещами. — Я не намерена оправдываться перед тобой, — резко отрезала она. — Это факт: крестраж останется внутри до последнего, пока не понадобится. И пока я не поговорю с Гарри. — Поттер не в себе, ты что, не видишь? Что ты собираешься ему сказать? Надеюсь, у тебя заготовлена речь посильнее той, что уже во второй раз слышу я. Иначе, я умываю руки. — Он должен прислушаться, — Гермиона обняла себя за плечи, глядя в огонь. — А если нет… — То что? — То я попробую снова. — Ты себя слышишь? Бред какой-то. — Это единственный вариант. — Гермиона сжала кулаки, но голос остался ровным, почти страшно спокойным. — Ты думаешь, меня пугает смерть? — Она выдохнула. — Я осознавала риск с первой секунды. И то, что шанс выжить ничтожен. Мне не нужны твое одобрение или очередная поучительная лекция. Озноб ударил так резко, что зубы стукнули друг о друга, как будто кто-то внутри нее резко щелкнул выключателем. Она вцепилась пальцами в край дивана, чтобы не пошатнуться, но боль все равно прорвалась наружу. Гермиона прикрыла глаза под новой волной жара. Малфой нахмурился — она слышала усталый вздох, а в голосе проскользнула резкость: — Вот. Об этом я и говорю. Ты не доживешь до момента, когда он «понадобится», если так пойдет дальше. — Как будто тебе не наплевать. — Гермиона снова посмотрела ему прямо в глаза. — О, мне абсолютно наплевать на тебя и твои дурацие решения, пока они не херят мои планы, Грейнджер. Можешь носиться со своим драгоценным Поттером сколько влезет, только вот после того, как остальные крестражи будут уничтожены, я собственноручно вытащу это из тебя. И мне абсолютно насрать, что ты там собралась ему рассказывать. — Малфой кричал ей в лицо. — Вот и славно, — девушка слабо улыбнулась, выпрямляясь, когда боль отступила. — Если кто-то еще знает о плане, — тихо сказала она, — то все не так уж и безнадежно. Серые глаза смотрели с удивлением. Да, она имела в виду именно то, что сказала. При всех недостатках, ее план имел одно преимущество: даже если у нее не выйдет, об этом знал кто-то еще. Кто-то, кто не остановится из жалости или воспоминаний о хороших временах. Малфой не был тем, с кем она могла бы дружить на первом курсе школы волшебства. Не был кем-то, кому она могла бы доверить свои мысли. Но единственное, что она знала точно, — он сделал бы все, чтобы доказать свое превосходство над Гарри Поттером и доказать свою ценность собственному отцу. А это уже была не просто заявка на успех — это была прочная его гарантия. Пауза растянулась, густая, тяжелая, от которой даже воздух между ними стал плотнее. — Нужно поспешить. Пока я не уверена насчет местоположения двух крестражей, нам необходимо попасть в Хогвартс. — Я уже говорил, что это невозможно. Придумай что-то другое, — голос Малфоя заледенел. — Сейчас попасть туда не могут даже все желающие дети магов. Как ты собралась пробраться? — Вообще-то я думала, что хотя бы этим вопросом ты мог бы заняться самостоятельно. — Гермиона вздернула подбородок выше. — Единственное оружие против крестража находится в Тайной комнате, и это не обсуждается. А еще мне нужна палочка. Любая. Я не могу биться за свою жизнь голыми руками. Или тем более довериться… тебе. На последнем слове Гермиона скривилась. Малфой вспыхнул, как и ожидалось. — Палочка? Что еще тебе нужно? Может, пару котлов для зелий? — Он смотрел на нее так, будто она попросила у него открыть портал в другую галактику. — Я не собираюсь давать тебе палочку, Грейнджер, чтобы ты разнесла тут все при первой удобной возможности. — Ну а я не собираюсь разгуливать безоружной, — сорвалась она. — Или ты предлагаешь мне идти в Хогвартс без возможности себя защитить? Отличная идея. — Я предлагаю тебе не забываться. — Он махнул рукой. — Если кто-то и отправится в Хогвартс, в чем я очень сильно сомневаюсь, то это точно будешь не ты. Она хотела огрызнуться, но он уже отвел взгляд. Снег за стеклом шел редкими крупными хлопьями, будто мир решил немного притихнуть. И Малфой смотрел туда, будто искал ответы. — Если это очередная ловушка или еще какие-то выкрутасы Поттера в твоей голове, — тихо проговорил он. — Это будет последним, что ты увидишь в жизни. Луч надежды озарил комнату. Гермиона постаралась спрятать улыбку, хотя Малфой все еще стоял к ней спиной. Он сделает это. Теперь она была почти уверена, что еще один шаг пройдет гладко. Хотелось бы, чтобы прошел. — Будь готова… когда я позову. Гермиона часто заморгала. — Что? Он обернулся и все еще выглядел задумчивым. — Что слышала. Она не ожидала, что это будет так просто. В словах не было привычной остроты, только пугающая решимость. Гермиона поймала себя на том, что уже не пытается скрыть улыбку. Губы растянулись сами собой, и она слишком поздно осознала это. Малфой нахмурился и прошел мимо, задевая ее плечом. Гермиона отпрянула, пока он зашагал ко входной двери, на крючке у которой оставил свою мантию. От короткого прикосновения волны жара заплескались с новой силой. Ее обдало теплом и ароматом мыла. Малфой подхватил со стола древко палочки и замер у изголовья кровати, разглядывая пустую стену. Гермиона проследила за его взглядом, но уперлась в камень, покрытый тонким слоем магической краски, мягко отражающий свет. Ничего особенного. Он поднял палочку. Гермиона ожидала, что он позовет Миппи и скажет увести ее на другой этаж, подальше отсюда, как делал до этого. Но комнату осветила вспышка заклинания, и послышался хруст камня. Гермиона испуганно отошла, почти касаясь огня в камине спиной. Огонь обжег, но тут же отпрянул, защищенный магией. В комнате будто трещали стены. Камень перед Малфоем дрогнул и пошел трещинами. Одна из них расширялась быстрее остальных, пока не превратилась в широкое отверстие. Гермиона с замиранием сердца смотрела, как гладкий кирпич расползается, словно кожа над раной. Малфой завершил движение палочкой — и в стене появилась дверная рама. Темное дерево будто обволакивало трещину, заживляя. Из ниоткуда выросли стальные петли, а на них — массивная дубовая дверь, похожая на ту, что вела в его комнату. Он толкнул дерево и шагнул внутрь. Из дверного проема полился приглушенный свет ламп, и Гермиона шагнула следом. За дверью оказалась комната. Небольшая, но уютная спальня, скорее всего, была здесь и до этого, но теперь магия отделяла ее от остального дома лишь смежной в комнату Малфоя дверью — других выходов комната не имела, за исключением небольшого проема ванной комнаты. Малфой пробормотал несколько заклинаний в воздух, и пространство утонуло в магической тишине: заглушающее заклятие отрезало его от поместья, как и в ее комнате. Несколько защитных чар выстраивали вокруг кокон безопасности и изоляции, будто здесь находился объект государственной важности. То есть она сама. Осознание пронзило тело. Она должна будет остаться здесь, в соседней от него комнате и без возможности ускользнуть. Гермиона оглядела изголовье своей кровати, зеркально отражающее его собственное в смежной комнате. В голову полезли ненужные образы. Малфой на заднем дворе с Асторией. Смеющаяся за слизеринским столом Паркинсон. Кристин из Когтеврана, рассказывающая на всю библиотеку о том, как Драко Малфой пригласил ее в ванную старост после отбоя. Ну уж нет. Всех заглушающих заклинаний мира не хватит, чтобы стереть из воображения образы вереницы стонущих из соседней спальни девиц. Этого еще не хватало. Если ко всему прочему ей придется спать в метре от него, тогда пусть крестраж Гарри отравит тело побыстрее — и дело с концом. — Ты собираешься запереть меня здесь? — Гермиона уперла руки в бока, игнорируя новый прилив жара и злости. Еще никогда за прошедшие два месяца она так нежно не относилась к своей прошлой спальне в Малфой Мэноре. — Я защищаю свои решения, — отрезал он, продолжая взмахивать палочкой уже возле двери. — Почему? Чем плоха прошлая комната? Почему не подвал? Раньше он подходил идеально, для пленницы вроде… Малфой обернулся. В глазах мелькнула угроза. — О, так тебе хочется вернуться в подземелья? Что ж ты молчала, пока сидела в здесь все это время, скрываясь от моей семьи. Я и не заметил, как сильно ты горишь желанием встретиться с ними снова. Особенно с моей тетей. Это можно быстро организовать. — Он хохотнул. — Ты останешься здесь потому, что я устал терпеть твои выходки и в этом доме не безопасно для… крестража. И я не собираюсь полагаться на твои идиотские решения в важном для меня деле. Гермиона не нашлась, что ответить. Слов было много, но, что бы она ни сказала, это прозвучало бы как подтверждение его слов. Не дождавшись ответа, парень самодовольно усмехнулся и снова повернулся к двери. Пускай в этой перепалке он и вышел победителем, но это не значило ничего. Несколько финальных взмахов палочки — и магия ровным слоем улеглась на стенах. — Все. Можешь наслаждаться одиночеством, Грейнджер. Прозвучало почти как приказ — констатация факта, который он не собирался обсуждать. Все было решено, и у нее не оставалось права голоса. Гермиона оглядела комнату снова, пытаясь смириться. Решение было, мягко говоря, не из лучших, но изменить она ничего не смогла, даже будь в ее руках десяток волшебных палочек. Он должен был поверить ей. Помочь в поисках крестражей, даже если бы для этого пришлось жить не здесь, а на диване в его личной спальне. Девушка поморщилась. Возможно, это было уже слишком. Она ни за что не стала бы этого делать. Даже ради Гарри. — Чего уставилась? — Малфой все еще стоял в дверях, настороженный ее выражением лица. Гермиона постаралась стереть отвращение, но непрошенные образы без остановки лезли в голову. — Жду, когда ты уже уберешься отсюда, — она ощетинилась, складывая руки на груди. — Этим и занимаюсь. — Замечательно. — Отлично. Дверь с шумом захлопнулась, отрезая звуки соседской комнаты. Тишина захлестнула волной, и девушка повалилась на кровать. Дыхание сбилось. Теперь путь наружу был еще сложнее, чем раньше: даже с придушенной магией Гермиона могла бы найти выход или защититься в случае, если… все пойдет не по плану. Но как осуществить это из скрытой магией комнаты, она не могла и представить. — Ч-черт! — кулаки бессильно ударились о мягкий матрац кровати. Оставалось надеяться, что дела пойдут быстрее теперь, когда Малфой подтвердил свои намерения помочь ей. Ну, или что-то вроде того. Если постараться, это великолепное соседство закончится очень скоро, как и ее жар от крестража. Нужно было лишь немножко потерпеть. Гермиона укуталась в теплое пуховое одеяло прямо в одежде, мелко сотрясаясь от озноба. Совсем чуть-чуть — и все закончится, будто ничего и не было. Веки налились свинцом, и впервые за двое суток она провалилась в глубокий сон.