Другие отражения

Натаниэль

      

11

              — Арахисовое масло.        — Beurre de cacahuète.        — Охренеть. Ну-ка, а скажи-ка на чешском «тринадцать попугаев штурмуют Трафальгарскую площадь».        — Třináct pa… — Натаниэль осекся и сердито посмотрел на собеседника: — Может, хватит?        Актер опустил прибор, что механическим голосом переводил всё что произносил волшебник последние полчаса на известных ему языках. Немецкий, французский, испанский, хинди, японский, арабский, португальский — сомнения в глазах напротив сменились ошеломлением, и даже заковыристые дурацкие фразы, которые Бартимеус из этого мира наспех выдумывал, чтобы подловить волшебника, в итоге потерпели поражение перед обширными знаниями, не доставшихся Натаниэлю-актеру. А уж после демонстрации безупречного владения латынью и рисования на скорую руку идеально ровных пентаклей не глядя, смуглолицый парень приоткрыл рот, уставившись на Натаниэля со смесью шока и восторга.        — Джон Мэндрейк, значит… Обалдеть не встать! — присвистнул он, разглядывая рисунки. Отложив листок, парень пристальным взглядом впился в министра информации, сощурившись. — А я думал, гримеры перестарались… надо же.        — Всё? Ты мне веришь?        Бартимеус-актер указал на лицо волшебника, проигнорировав неприкрытое недовольство.        — Теперь верю. Но, слушай, погоди… Серьезно, ты вообще видел свои синяки под глазами? Тебе бы поспать недельку-другую. Выглядишь, как вампир.        Натаниэль тяжело посмотрел ему в глаза.        — Ты в каждом мире такой невыносимый?        — Ты хотел сказать, неподражаемый и заботливый?        Застонав, Натаниэль обессиленно уронил голову на ладони. За что ему это?        Бартимеус-актер перестал улыбаться, продолжая рассматривать гостя. Он отложил прибор, названный телефоном, и откинулся на стуле, скрестив руки.        — Если ты попал сюда, значит, наш Натаниэль сейчас… там, вместо тебя?        Министр информации пожал плечами.        — Скорее всего. Не знаю.        Если так, то это очень плохо. Судя по всему, его копия, выросшая среди простолюдинов, абсолютно необразованная. А такой простак… нет, Натаниэль даже думать не хотел, что происходит сейчас в его настоящей изнанке. Да он пойди уже разболтал всем их истинное имя!        Хуже всего, что Натаниэль и приблизительно понятия не имел, как тут оказался и как ему вернуться.        Видя неулыбчивое настроение гостя из другого мира, Бартимеус-актер с видимым усилием отвел глаза от пристального разглядывания волшебника и тревожно постучал пальцами по столешнице. Похоже, он тоже начал соображать о последствиях.        — Откуда ты исчез?        — Что?        — Где ты был перед тем, как попал сюда? Натаниэль ушел в гримерку накануне — мы снимали поздно вечером, и после этого появился ты.        — У себя дома. Спал, — вновь повел плечами волшебник.        — Значит, скорее всего, он оказался на твоем месте, — сделал выводы актер. — А Бартимеус был там, с тобой? Ну, не я.        — Да.        — А, ну тогда всё в порядке, — облегченно выдохнул парень.        — С чего ты так уверен?        — Бартимеус поможет Нату.        От подобного заявления в груди поднялось непрошенное раздражение.        — Вряд ли. Бартимеус всего лишь демон, связанный приказом. У него нет причин помогать чужим людям. Если защита Уз не передалась вашему Натаниэлю от меня — скорее всего, он давно мертв.       Попытка спустить собеседника с небес на землю не удалась. Парень-актер на этот резкий ответ остался удивительно спокоен.        — Да уж, теперь я точно уверен, что ты Натаниэль из книги. Ты совсем не знаешь своего Бартимеуса.        Натаниэль нахмурился. Он-то не знает, как устроены духи? Да Наталиэль всю свою сознательную жизнь имел возможность видеть, что такое демоны и на что они способны без должного контроля! Этот актер совершенно не ведает, о чем говорит.        — Бартимеус в моем подчинении уже несколько лет. Он такой же, как все остальные демоны...        — И поэтому ты все эти годы мог доверять только ему? Потому что он «такой же»? — хмыкнул Бартимеус из другого мира.        — Я вовсе ему не доверяю, — возразил волшебник. — Просто он проверенный слуга…        — Который вечно спасал твою жизнь, судя по книге. Если сюжет в ней полностью совпадает с твоей реальностью — я бы задумался, сколько возможностей у «демона» было избавиться от хозяина-ребенка, Натаниэль.        Волшебник замолк, хмуро глядя в стол.        — Ты не понимаешь… — начал было он.        — Это ты не понимаешь, мистер министр, — перебил Бартимеус, поднявшись на ноги. — Уверен, пока с Натом Бартимеус, всё будет в порядке. Скорее всего, они уже пытаются понять, как вернуть всё обратно. Подозреваю, нам придется заняться тем же самым?        Натаниэль только сейчас понял, как напряжены его плечи: чувство беспомощности сковывало безнадежностью с самого начала, как он очутился в этой реальности. Потому что Натаниэль понимал, что у него здесь нет никакой власти. Он знал, как приказывать слугам, распоряжаться демонами и заключать договора с волшебниками. Но он понятия не имел, как попросить помощи у чужого человека, не в состоянии отдать что-то взамен сделки.        — Ты поможешь мне? — растерянно переспросил Натаниэль.        — Разумеется, — улыбнулся Бартимеус-актер.        — И… что ты хочешь?        — А? В каком смысле?        — Что ты хочешь за свою помощь? — исподлобья поглядел на парня волшебник, ожидая худших вариантов.        Бартимеус озадаченно моргнул. А потом прыснул.        — Боже, приятель, расслабься! Я, правда, понятия не имею, чем я могу помочь, но если потребуется, я за своим Натаниэлем и в ад сползаю, — парень-актер взлохматил волосы. — Хотя я до сих пор в шоке немножко, конечно… У меня дома настоящий волшебник, надо же.        Натаниэль в который раз не знал, что сказать. Он не сталкивался с подобным. Как волшебник, он привык к сделкам, к подвохам, лести, скрытой среди приторного царства лжи и подхалимства. И к четко оформленным длинным приказам, где нельзя допустить ошибки.        — Зачем тебе это? — севшим голосом спросил Натаниэль. — Я ведь не тот человек, которого ты знаешь.        — И что? Мне теперь тебя на улицу выставить? — озадаченно склонил голову на бок парень. — У тебя ведь ничего сейчас нет: ни дома, ни денег, ни работы, получается. Можешь оставаться тут сколько тебе нужно и сколько захочешь. Мне не надо ничего взамен.        Вот так вот просто. Здесь должен быть какой-то подвох, но Бартимеус кажется искренним, и Натаниэль не знает, как ему реагировать.        В поле зрения показалась протянутая рука.        — И раз уж мы действительно первый раз видим друг друга, то… Приятно познакомится, Натаниэль.        Волшебник уставился на этот открытый добродушный жест в смятении. Парень с лицом его джинна тепло улыбнулся. Бартимеус никогда так не делал. Усмешки, ужимки, ехидные ухмылки, реже — хмурость, раздражение или злость. Но то был джинн. И даже лицо, что Натаниэль привык видеть перед собой — не его, чужое, заимствованное или выдуманное духом, чтобы походить на человека. Парень перед ним сейчас — один в один излюбленный облик его слуги, и пусть даже манера речи и жесты у них схожи, этот Бартимеус — лишь обычный человек. Наверное, его можно так сильно не опасаться?        — Не называй меня так… — пробормотал волшебник, не замечая, как рука сама поднялась навстречу.        — И как мне тебя звать? Мэндрейком? Вот уж нетушки! Это не твое имя, — закатил глаза Бартимеус и вдруг без спросу подхватил ладонь Натаниэля и крепко сжал. Натаниэль пошатнулся. — Тем более, что кроме меня тебе вряд ли кто поверит здесь. Так что для всех ты всё равно будешь Нат.        Рукопожатие актера оказалось слишком внезапным, а от того, что мозг никак не мог отринуть его облик египетского мальчишки отдельно от джинна, Натаниэль захотел мгновенно выдернуть руку от ощущения неправильности. И в то же время теплая ладонь актера показалась ободряющей.        Какие же глупости. И этот, другой мир, тоже глупость. Нужно скорее отсюда выбираться.        Вдруг прибор, что Бартимеус мимолетно окрестил телефоном, ожил на краю стола. Натаниэль заметил, что это чем-то обеспокоило актера. Парень быстро схватил его и выключил, мельком глянув на экран. Сразу же за этим он запихнул телефон в задний карман джинс и кашлянул в кулак, словно отвлекая:        — Кстати, Нат не ходит с таким угрюмым настороженным лицом в обычной жизни. Тебе придется как-то сделать более жизнерадостный вид.        — Мне незачем притворяться кем-то другим. Я не собираюсь тут задерживаться.        — О, так ты уже знаешь, как вернуться обратно?        Натаниэль поджал губы, столкнувшись с ироничным тоном. И всё-таки схожесть интонаций Бартимеуса-человека и Бартимеуса-джинна жуткая.        — Знаешь, по-моему из вас двоих именно ты притворяешься кем-то другим всю свою жизнь, — сказал смуглолицый парень. — Ладно, Нат. Давай так: я дико устал после суток съемок и сейчас вырублюсь прямо стоя, а твое лицо говорит само за себя. Нам обоим не помешает поспать. Если утром окажется, что ты мне не привиделся, подумаем, что можно сделать.        — Спать? Сейчас? Издеваешься? Если ваш Натаниэль сейчас на моем месте, то…        — …то он скорее всего, как нормальный человек, уже тоже спит.        — Да почему ты так уверен, что с ним всё в порядке? — не мог понять волшебник.        Бартимеус забрал опустевшие кружки и поставил их в раковину.        — Я уже сказал.        — Наличие Бартимеуса никак не повлияет на опасность вокруг. Еще и учитывая, что ваш Натаниэль ни черта не знает о магии!        Актер вытер руки о полотенце и прищурился, оборвав волшебника на полуслове:        — Может, о магии он не знает и не владеет десятком языков, но он далеко не глупый парень, как ты мог подумать.        — Да ну? Если кто-то из других волшебников пронюхает, что якобы Джон Мэндрейк так ослаб — ему конец. — Натаниэль понимал, что начинает спорить лишнего. Не нужно провоцировать на конфликт, еще и в его шатком положении. Но подобная беспечность выводила его из себя. Да что этот парень вообще знает о Лондоне, где правят волшебники?        — Натаниэль в курсе, как играть Джона Мэндрейка. Он что-нибудь придумает.        — Ага, и как же, интересно, он что-то придумает, не в состоянии призвать ни одного самого простого демона? Мой мир — не кино, где неудачную реплику можно переснять.        — Слушай, ты, может, и волшебник, и министр, и много чего знаешь, но наш Натаниэль умеет кое-чего, чего ты, судя по всему, нет.        Натаниэль поглядел на Бартимеуса.        — Он умеет просить без приказов, — сказал актер.        Волшебник фыркнул.        — И ты думаешь, кто-то его там послушает? Бартимеус? Ни один демон не подчинится без приказа.        — Посмотрим.        — Ты не…        — Я начинаю понимать желание духов прибить своих хозяев… — пробормотал Бартимеус-актер и утомленно вздохнул.        Волшебник притих, возмущенно вскинувшись. Актер перевернул чистые кружки вверх дном на подставке для посуды.        — В твоих словах есть доля правды, и мне немного жутко за моего друга, с учетом того, что в твоем мире есть всякие опасные штуки типа оборотней и наемных убийц, но я всё же верю, что Бартимеус ему поможет. Поэтому будь тоже другом и не нагнетай. Конкретно сейчас мы ничего сделать не можем. Так что!.. — Бартимеус резко оживлся и куда-то вышел. Вернулся он со стопкой вещей и радушно пихнул их в руки растерянному волшебнику. — …как сказал не помню кто: утро вечера мудренее!        — Что это?        — В пиджаке спать собрался?        Натаниэль рассмотрел в ворохе одежды что-то, похожее на футболку, и мысленно прикрыл веки.        — Извините, сэр, шелковых пижам нет, — ухмыльнулся владелец квартиры. — Ванна там. Гостевая комната последняя по коридору. Там гитару с кровати скинешь. Если что, я в комнате за гостиной.        С этими словами Бартимеус зевнул в кулак и, кивнув головой, пошел к себе. На полпути он притормозил.        — Скинешь — в смысле аккуратно уберешь куда-нибудь в угол, — уточнил он. — И постарайся там ничего не снести, ладно? Спокойной ночи.        Натаниэль возвел глаза к потолку. Можно было и не говорить столь очевидные вещи. Он что, дикарь какой по мнению актера?              

***

                     Гостевая комната в квартире Бартимеуса оказалась гостевой очень условно. Может, изначально при планировке она так и задумывалась, но едва толкнув нужную дверь, Натаниэль понял, что это помещение использовалась по какому угодно назначению, кроме озвученного. От слова «комната» в ней присутствовала только кровать, накрытая огромным покрывалом, на которой, по всей видимости, никто не спал уже очень долгое время. Остальное же пространство занимало творческое барахло.        Перед Натаниэлем представились пара стеллажей и стол, заваленные журналами, книгами и пластинками — они неровными башенками и стопочками были упиханы по всем полкам, соревнуясь за кусочек пространства с сувенирными побрякушками и фотокарточками. От обилия плакатов зарябило в глазах. На одной стене они практически перекрывали обои до потолка. Некоторые выглядели потрепанными и выцветшими, какие-то были надорванными, словно их лепили не первый раз, на нескольких можно было разглядеть автографы — скорее всего это местные поп-звезды и артисты, коими восхищался Бартимеус-человек, догадался Натаниэль, осматриваясь. На подоконнике за припущенными деревянными жалюзями и простой белой занавеской, собранной на бок, ютились парочка растений в горшках. Там же стояла маленькая лейка, гипсовая голова слона и мраморная фигурка египетской кошки. На стуле в углу громоздились вещи, из-под стола торчало что-то похожее на граммофон. Во всю полку над кроватью раскинулся длинный ряд старых аудиокассет, а помимо гитары в чехле в углу Натаниэль разглядел стопку барабанных установок, лютню и флейту. Похоже, Бартимеус в этом мире был еще и музыкантом.        Несмотря на использование комнаты, как склад, в ней не казалось пыльно и затхло, а в воздухе витал запах, похожий на жаренный попкорн. Натаниэль опомнился, что стоит с вещами в руках уже минут пятнадцать. Он прошел по яркому ковру в африканском стиле с геометрическим рисунком, вынужденно смиряясь с временным существованием в этом артхаусе. С черного чехла гитары на кровати свисала бирка, которые вешают в аэропортах на ручную кладь. Не зная зачем, Натаниэль поднял бирку, рассматривая надпись.        Лондон — Прага. Рейс 569, 12 октября, 16:45        Воспоминания о Староместской площади, Кавке, старинном кладбище и големе пробежались мурашками по коже.        «Три года уже прошло...»        Осторожно взяв гитару за гриф, Натаниэль отставил ее к барабанам и вернулся к вещам.        Снимая с себя пиджак и галстук, он ощущал себя неуютно. Так, словно отдирал от себя что-то привычное — то единственное, что еще оставалось с ним из его мира. Конечно, его рубашка и брюки никуда не убегут, но, надевая на себя футболку с принтом какого-то то ли сериала, то ли кино, Натаниэль вдруг поймал себя на мысли, что вообще никогда не надевал футболок. Даже будучи ребенком у Андервудов его сразу приучили выглядеть презентабельно и строго. Вещи Бартимеуса казались слишком большими и просторными. Захотелось тут же переодеться обратно, хотя это совершенно нелепо — не будет же он в пиджаке спать, в самом деле?        Вещи Бартимеуса… совсем в голове не желало укладываться.        Бартимеус — человек. У него есть квартира, работа, друзья и гитара. Он летает на самолете, а не обращается птицами, горгульями и летучими мышами. Он ест, пьет и спит, и он только что отдал Натаниэлю свою одежду. Такое даже Мейкпис не выдумает.        Натаниэль словно провалился в ту ненормальную сказку, что миссис Андервуд дала почитать ему в детстве, про девочку Алису, попавшую в другой мир. Безумие какое-то.        Аккуратно сложив свои вещи на краю комода, Натаниэль вышел в коридор.        Ходить по непривычному интерьеру еще и в подобной одежде ощущалось, как во сне. Отыскав ванную, Натаниэль наткнулся на краю раковины на стопку из пары полотенец и запечатанную зубную щетку с пастой. Видимо, Бартимеус еще не спит, раз успел подумать об этом и принести. Из-за этого остаточное раздражение на актера с лицом его джинна за сотню дурацких вопросов и головомойку с доказательствами постепенно сходило на нет. Натаниэль не хотел думать, где бы он сейчас был, если бы этот Бартимеус не вернулся его искать в гримерку. И еще он сказал, что поможет и дальше… Стоило признать, что без Бартимеуса всё было бы хуже.        Паршивая ирония какая-то...        Без Бартимеуса, но будто бы всё равно с ним. Как будто один Натаниэль совершенно ничего не может.        Натаниэль распечатал щетку и включил воду. А затем поднял взгляд на свое отражение.        Из зеркала на него поглядел уставший юноша. Растрепанный и действительно нездорово-бледный, а уж в подобной одежде он меньше всего походил на могущественного волшебника и министра. Скорее на самого обыкновенного подростка. Наверное, актер прав насчет правды: проще притвориться другим Натаниэлем, чем тратить силы и время на пустые доказательства всем вокруг.        Только вот волшебник без понятия, каким был здешний Натаниэль. Завтра стоило выяснить это у Бартимеуса.        Умывшись, Натаниэль выключил воду и поднес полотенце к лицу. И услышал голос. Бартимеус с кем-то разговаривал? Сейчас, почти ночью?.. Кто-то пришел?        Отняв полотенце от лица, волшебник осторожно приоткрыл дверь в ванную и прислушался.        — …да-да, извините, пожалуйста. Виноват. Мы просто никакушенькие были уже после, Нат как пришел — просто вырубился!.. Я не буду его будить, ладно? Утром приедем. Да-да, всё в полном порядке! Извините, что заставили вас беспокоиться, миссис Андервуд…        Полотенце выпало у Натаниэля из рук.               Миссис Андервуд?        Натаниэль ошарашенно застыл, как по голове огретый. Сердце заколотилось от потрясения.        Она… жива здесь?        Остатки воды закапали с кончиков волос, противно скользя за шиворот, но Натаниэль этого не почувствовал. Так и стоял, глядя под ноги, пока голос Бартимеуса не удалился, отсеченный дверью.        Еле справившись с эмоциями, Натаниэль отмер.        На ватных ногах волшебник вернулся в комнату.        Заторможенным движением откинув покрывало и даже не взглянув на состояние постельного белья, юноша просто упал на кровать лицом вниз. Когда дышать стало трудно, он повернул голову к окну.        Натаниэля здесь зовут Натаниэль Андервуд. Получается, в этой реальности они не просто живы, они… его родители? Опекуны?        Силуэты растений и статуэтки кошки на фоне просачивающихся огней Лондона мерещились чем-то ненастоящим и фальшивым.        А ведь фальшивым здесь и сейчас был только сам Натаниэль. Мальчик, не смевший даже в мыслях взять себе фамилию погибшего наставника, что давно жил под чужим именем. Противный ком перехватил горло. Старательно заглушенное и забытое чувство вины придавило к месту могильной плитой. Несмотря на усталость, сна не ощущалось ни в одном глазу.        Натаниэль из этого мира не наделал столько трагических ошибок. Он никого не погубил. Даже Китти Джонс здесь была жива. Она называла Натаниэля своим другом. И Бартимеус здесь сказал, что пойдет за ним, другим Натаниэлем, в ад — а ведь он даже не джинн. Его никто не заставляет спасать своего хозяина под угрозой Испепеляющего Пламени.        Может быть, Натаниэль-актер и необразованный простак, и невежда в магии, и не знает ничего о демонах, и еще много чего «не»… но он был кому-то нужен. Просто так.        Измотанный тяжелыми мыслями, Натаниэль в конце концов не заметил, как уснул.                             Он уже не слышал, как часом позже в комнату заглянул владелец квартиры. Тот неслышно остановился в темном проеме и прижал пальцы к губам, рассматривая свернувшегося калачиком гостя из другого мира.        — Что же мне с тобой делать?.. — пробормотал актер себе под нос, проведя ладонью по лицу.        Бесшумно пройдя в комнату, он подобрал упавшее на пол одеяло и осторожно накрыл спящего. Волшебник и не пошевелился.        Немного постояв на месте, Бартимеус тихо покинул комнату.