Листы школьной жизни

13 сентября, суббота Ло сидит на кухне с чаем и пледом на плечах. Почему-то после вчерашнего вечера, проведённого в компании Джона, особенно сильно чувствовалось одиночество. Тот сидел рядом, пока Ло не уснул, и только потом, тихо собравшись, ушёл домой, а к тому времени уже было очень поздно, наверняка ему за ночные прогулки прилетело… Вдруг резко зазвонил телефон, отвлекая его от мыслей. Ло взглянул на номер и усмехнулся: "Вспомнишь солнце, вот и лучик…" — Алло. — Привет, ты как там? Температура спала? — спрашивает Джон. А Лололошка улыбается: от мысли, что о нём беспокоятся, становится приятно. — 37.8, я нормально себя уже чувствую, не беспокойся, — ответил другу Лололошка. — И это по-твоему норма? — недовольно ответил Харрис. — Лучше же, чем раньше, я вполне могу встать с кровати и сам всё сделать, — отвечает Ло, ставя кружку в раковину. — На улицу ты выйти не можешь, а с Персиком же кому-то гулять надо! — восклицает Джон, будто ему пришла гениальная идея. — Это ты ищешь причину повидаться со мной или с Персиком? — в шутку спрашивает Грассгарфец, вспоминая, как вчера друг успел сдружиться с его домашним питомцем. — По вам обоим соскучился уже, — честно отвечает тот. — Хорошо, приезжай, — Ло сдаётся, в конце концов, он тоже соскучиться успел… — Отлично, буду через час. — Ты настолько далеко живёшь? — Не то чтобы… Не близко, но не в этом дело. — За кадром послышался громкий крик: "Джон!" — кто-то позвал его собеседника по имени. — Ладно… Жду тебя, — ответил Ло, решив не задерживать друга расспросами. — Уже бегу со всех ног, — отвечает тот и сразу резко обрывает звонок. Джон кидает телефон на кровать. — Джон Дейви Харрис! — слышится громкий крик. — Уже бегу, мам! — отвечает он и торопливо спускается по лестнице на первый этаж. Он заходит на кухню и видит там мать, стоящую у плиты, и отца, сидящего за столом с недовольным выражением лица, что-то там пишущего в компьютере. — Ну наконец-то, я уж думала, ты оглох, — начинает причитать мать, даже не развернувшись к нему лицом, решив, что резать помидоры интереснее, чем видеть сына. — Я с другом общался… — неловко отвечает Джон, пряча руки, сжимающиеся в кулаки, за спиной. — Да хоть с президентом, я тебя уже полчаса зову! — начинает чуть ли не кричать женщина, продолжая агрессивно резать помидоры. — Ты окликнула меня всего два раза… — Ах, так ты ещё и слышал и всё равно не явился сразу! — Я телепортироваться не умею. — Не груби матери! — вдруг влезает в разговор отец, отвлекаясь от своих дел. Он смотрит на сына с таким презрением в глазах, что Джону кажется, он сейчас не устоит на ногах и упадёт в пропасть. Снова заплачет навзрыд, как в детстве, и будет просить прощения за всё, что делал и не делал, лишь бы на него снова не смотрели этим взглядом… — Так чего вы хотели? — но он берёт себя в руки. — А теперь тебе резко интересно стало? — мать и не планирует заканчивать свою драму, Джон бы не удивился, если бы она сейчас театрально приложила руку ко лбу и упала на диван с воскриком: "Я тебя рожала, одевала, воспитывала, а ты со мной так! Неблагодарный!", и плевать ей, что он ничего ей такого не сказал. — Мам, не начинай, — но вот только ему тоже плевать, потому что он даже не помнит в своём детстве никого, кроме сестры и бабушки. За какое такое "воспитание" ему быть благодарным? — Ещё хоть слово в сторону матери, и ты будешь сидеть дома месяц и никаких больше "я к другу, меня дома не ждать". — Как будто своего дома нет! Столько для него делаешь, а он! — Мне вообще-то 17 уже… — тихо отвечает Дейви, царапая себя ногтями, впивающимися в ладони. — Пока живёшь с нами, живёшь по нашим правилам! — восклицает отец. — Так вы сами мне съехать не даёте, — набравшись смелости, отвечает оранжевый. — Ещё чего, чтоб ты там непонятно чем занимался и по учёбе скатился? Мы не для этого тебе репетиторов оплачиваем, чтоб ты по друзьям вместо этого бегал! — Я же объяснял вам, что мой друг заболел. — У него свои родители есть, пусть они за ним и приглядывают, — отрезает мать. — Нету… — произносит себе под нос Джон. — А? — переспрашивает его мать. — Нету у него своих родителей… — отвечает он. — Ещё лучше, и ты с детдомовским водиться вздумал! — вдруг резко кричит мать. — Сколько раз я говорил тебе: дружить надо только с теми, с кем это полезно, а подобные отбросы общества тебе ничего не дадут! То есть когда я тебя знакомил с сыном директора газовой компании, ты нос воротил, а как с сиротой водиться, так ты ради него даже домой только ночью приходишь! — начинает отчитывать его отец. — Какая разница, это моя жизнь, не лезьте в неё, — не привык бы Джон к подобному, он бы уже давно расплакался от этих криков, но, к сожалению, эти ссоры стали уже привычным делом. — Твоего здесь ничего нет! — отвечает ему женщина, что так и не обернулась к нему лицом на протяжении всего разговора. — Всё, разговор окончен. Чтоб на следующий неделе, в пятницу и субботу ты был дома, к нам приходят в гости важные люди, и ты обязан быть, — заключает отец. — Хорошо, но если сейчас вы отпустите меня гулять. — Никаких сидений до поздна в гостях у всяких замарашек! Но Джон уже не слушает, он забегает по лестнице наверх в свою комнату и через секунду уже выбегает из неё в белом свитере и такого же цвета брюках, с чёрной сумкой в руках. Он торопливо накидывает на себя длинное бежевое пальто, такое же, как у его сестры, и надевает свои любимые оранжевые кроссовки, небрежно завязывая их. — Ты куда собрался, братик? — спрашивает Саша, подходя ближе, она наконец-то решила выбраться из комнаты, как крики внизу стихли, чтобы проверить, жив ли вообще её брат. — К Ло, вернусь вечером, — быстро отвечает Джон, вешая сумку через плечо. — Удачи! — желает ему она, радуясь за то, что брат наконец нашёл себе друга. — Пока, — прощается Дейви, целуя сестру в щёку на прощание, и тут же выбегает из квартиры. Саша лишь хихикает, подмечая, что в последний раз видела брата таким радостным, только когда ему дали в зоопарке погладить слонов. Родители на кухне недовольно обсуждают, какой же у них неблагодарный сын, а вот Александра молодец, Мари — послушная девочка! Вот только она только и делает, что завидует брату и в том, что тот такой смелый, может ответить родителям, отстоять личные границы, а вот она не может, не хватит духу перечить отцу. Джон шагает по улице в ближайший магазин цветов, насколько он помнит, тот был недалеко от торгового центра. Замечая нужное цветастое здание с вывеской, написанной самым нечитаемым шрифтом, он ускоряет шаг. Колокольчик на двери раздражающе звенит, оповещая о новом посетителе. Флорист за стойкой даже не обращает на это внимание, методично собирая какой-то букет. — Я просил прозрачную упаковку, — сказал клиент, стоящий рядом с кассой, и тут же снова вернул взгляд в телефон. — Но с прозрачной оно выглядит не так хорошо, — скромно ответила молодая флористка. — Разве клиент не всегда прав? — надменно спросил мужчина. — Да, простите… — ответила она и продолжила заворачивать цветы. Джон же не стал отвлекать девушку от занятия и просто начал расхаживать по магазину, рассматривать цветы в ассортименте и примеры букетов. Он быстро достал телефон и настрочил сообщение.

Мой симпампусик

Вы: какие твои любимые цвета?

Мой симпампусик: голубой и фиолетовый, а что?

Вы: увидишь)

Мой симпампусик: ? ну ладно… — Извините, вам помочь с выбором? — Да, конечно. У вас есть какие-нибудь голубо-фиолетовые букеты? Я плохо разбираюсь в цветах… — Джон встал на голову и задумался, пытаясь вспомнить хоть какие-то цветы, продавщица ахнула, но промолчала. — Точно, ирисы! — воскликнул Джон, вскакивая на ноги, он вспомнил, что эти цветы нравились его сестре, и они как раз подходили по цвету. — Ирисы у нас есть, — ответила девушка. — Отлично, к ним что-нибудь голубое найдётся? — Хмм, как насчёт гортензии? Они неплохо смотрятся вместе. — А… — Да, я сейчас вам покажу, — она провела его к нужным цветам. — Вот, — достав пару цветочков прямо с витрины, она прошла на другую сторону и взяла оттуда ирисов фиолетовых и синих. — Вот примерно так, ну как? — девушка протянула букет на оценку. Джон хмыкнул, задумавшись над этим, будто это было вопросом вселенского масштаба. И когда только всё, что относится к Лололошке, стало для него так важно? Сколько он ни встречался с девушками, а опыт у него был, уж поверьте, он никогда не задумывался над букетами, да и не то чтобы дарил их часто. Зачастую это было лишь попыткой привлечь внимание дорогими розами, а потом, как лёгкая влюблённость и конфетно-букетный период заканчивались, то он и вовсе терял какой-либо интерес. Но с ним это не просто игра в сердцееда, это настоящая любовь. С ним он не хочет украсть сердце, не для того, чтобы разбить, а чтобы спрятать как можно дальше от чужих глаз. Он хочет быть с ним не ради того, чтобы высосать всю любовь, он хочет сам дарить ему эту любовь, и это так странно и непривычно… Он думал, что не способен на такие чувства, что давно разучился любить кого-либо, кроме сестры, но этот парень перевернул его жизнь. И всё это просто из-за глупой шутки, которая заставила Ло засмущаться… Ох и каким же он милым был, когда краснел! — Нет, это не то… Букет совсем не напоминает его, это… — Джон остановился, поняв, что только что сказал "его". — Ха-ха, не волнуйтесь, работая в цветочном, я довольно часто встречаю разную любовь между двумя людьми, таким меня не удивишь. Так что вы хотели сказать? — успокоила его флористка. — Что это не подходит ему совсем… — Может, вам лучше поможет, если вы попробуете собрать букет из того, что ассоциируется с вашим возлюбленным? — Это сложно, я плох в цветах… — Ну, у нас уже есть определённые цвета, которые нужны: синий и фиолетовый, так ведь? — Голубой и фиолетовый, — Джон мысленно пошутил, что голубой тут, видимо, только он. — Оу, прошу прощения. Так… Незабудки довольно популярны и подходят почти любому букету, как насчёт их? Знаете, на языке цветов они означают искреннюю, истинную любовь, думаю, это очень подходит, — пока она это говорила, она нашла нужные цветы и показала клиенту. — Неплохо… Они на него похожи. Это подходит, а ещё у вас есть колокольчики голубые? — Джон вспомнил те цветы, что крутились на подкорке воспоминаний. В детстве, когда он читал сказки сестре, те часто мелькали в сказках. А что-то сказочное явно подходит его Лололошке. — Да, конечно. Что-нибудь ещё? — Ромашки. — Ого, такие простые цветы? — удивилась флористка. — Они растут у него дома, должно быть, нравятся, — объяснил Джон, вспоминая, что приметил горшки с растениям, в свой прошлый визит, в чужую квартиру. — Поняла. — Заверните как-нибудь на свой вкус. — Мгм, может, хотите добавить записку с пожеланиями? Или признанием, если вы с ним ещё не вместе? — спросила девушка. — А… — Харрис задумался. Это не должно было выглядеть как признание в чувствах, но это был неплохой шанс оставить в букете записку, сказать Ло, чтоб он прочитал её, когда останется один… Нет, он слишком торопит события, они не так давно помирились, и он и так боится спугнуть своего возлюбленного букетом. Лололошка считает их лишь друзьями, и Джон не станет кричать, что для него это нечто большее, он лучше медленно будет показывать свои чувства и ждать, пока объект его воздыхания это заметит, нежели поспешит и снова отпугнёт его. Он учёл свою ошибку, что торопиться с этим не стоит. — Не стоит, я лично выскажу всё, что хочу, когда придёт время, — спокойно ответил он. — Хорошо. Желаю вам удачи, рада видеть, что кто-то в наше время ещё понимает истинный смысл букетов, — она протягивает красиво сложенный букет, в голубой бумаге и перевязанный атласной, светло-фиолетовой лентой. — Идеально… Спасибо вам, — он забирает букет, второй рукой доставая карту из кошелька и оплачивая покупку. — Это вам спасибо, такие букеты всегда приятно собирать. Приходите ещё! — кидает она уходящему вслед посетителю. Пока Джон уже летает в своих мыслях, думая о том, как мило покраснеют чужие щёки, как Ло будет стеснительно отводить взгляд, но всё-таки примет букет. А потом весь вечер будет смущённо делать вид, будто этого самого букета не было, и вообще у них всё так, как раньше, просто дружба, но в сердце посеются сомнения… И это именно то, чего он и хотел добиться этим букетом. Джон достаёт телефон, чтобы посмотреть на время, и видит, что с их разговора прошло уже минут 40, а ему ещё нужно доехать до дома Ло… Вот же чёрт, совсем не уследил за временем!