Листы школьной жизни

19 сентября, пятница — Мне, пожалуйста, латте с карамельным сиропом и корицей, — заказывает Лололошка. — Фраппе с клубничным сиропом и ванильным шариком мороженого. И клубничный тортик, — говорит Джон, доставая из сумки карту. — Я оплачу. — Пять минут. Как подписать стаканчик? — спрашивает бариста. — Подпишите Ло. — JDH. Они проходят по кафе и садятся за столик у окна. Из окна пробивается яркий свет уже выглянувшего из-за горизонта солнца. Они сидят напротив друг друга, и в голове Ло тут же промелькнула мысль: "Как на свидании". А ведь это он пригласил сюда Джона. — Ты так и не рассказал, почему ехал в школу на автобусе, если живёшь недалеко, — говорит Харрис. Он точно знает, что от дома Лололошки до школы минут пять–восемь ходьбы. — Заезжал с утра к подруге, оставил ей Персика на время, пока не найду удобную подработку, чтобы было на что содержать питомца, — отвечает голубой, что-то печатая в телефоне. — Персика? Надеюсь, ненадолго… — Ты его уже полюбил вовсю? — Конечно, он же твой любимец, — отвечает Джон. Он не очень любил собак: они всегда громкие, слишком активные и вечно умудряются где-то испачкаться, но он любил всё, что связано с Лололошкой, и его питомца тоже был готов любить. Ло взглянул в сторону кассы, заметив там два стакана с кофе, очевидно, их, ведь они тут единственные посетители. — Я принесу, — сказал он, вставая из-за стола и направляясь к бариста. Джон наблюдал за другом, широко улыбаясь. Рядом с Лололошкой всегда было так приятно находиться, а сердце билось чаще. Он бесповоротно влюбляется в него всё сильнее и сильнее. Он готов ждать чужой ответ вечность, если ему будет позволено и дальше находиться рядом, если Ло и дальше будет позволять себе вести в его компании себя так беззаботно. — Держи, — сказал Лололошка, протягивая другу стаканчик кофе. — Спасибо, — поблагодарил Джон. Он уставился в окно, наблюдая за пробегающими мимо на работу людьми, и задумался о сегодняшнем случае в автобусе, размешивая кофе трубочкой. Грассгарфец тоже решил понаблюдать за происходящим на улице, не в силах нарушить эту спокойную тишину. Телефон Джона, лежащий на столике, громко пиликает, оповещая о сообщении. Харрис вглядывается в экран, его лицо тут же мрачнеет, он смахивает уведомление влево, тут же ставя телефон на беззвучный режим. — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Лололошка, подмечая странную реакцию друга. — Ничего такого, просто родители, — отвечает Харрис, накалывая на вилку кусочек тортика и отправляя в рот. — Достают? — спрашивает Грассгарфец. — Требуют сегодня быть паинькой, — устало протягивает Дейви. — Ну… у них, наверное, хорошие намерения? — неловко уточняет Лололошка. — Может быть, — соглашается Джон, съедая клубничку. Он накалывает ещё кусочек и протягивает Ло. — Попробуй. Грассгарфец не стал отказываться и съел кусочек. Его глаза слегка блеснули от вкуса сладости на языке. — Вкусно. Они быстро вернулись обратно в школу, успев прибежать прямо перед звонком, правда, оказалось, торопиться не было смысла, так как учитель решил опоздать на урок. — О, вернулись наши потеряшки. Что директриса сказала? — спрашивает Гуах, завидя друга и новенького в дверях. — Да мы к ней не ходили, в кафе свалили, — отвечает Ло. — На свидание? — спрашивает Ричард. — Ричи! — Кстати, как ты, чувак? — спрашивает Труман. — Да нормально, — отвечает Лололошка, в то время как Ричи подошёл ближе и обнял друга. Дверь в класс открылась, и в класс забежал учитель, что-то тороторя себе под нос. Лололошка с Джоном поспешили сесть за свободную парту. Пришлось, правда, снова садиться на первую, потому что Ло без очков с задней ничего не увидит. Остальные уроки пролетели незаметно. Но в мыслях Лололошки было лишь воспоминание о посиделках в кафе. Были смешанные чувства, это снова было слишком похоже на свидание, но при этом они делали вид, что просто дружески общаются. Хотя им обоим слишком очевидно, что друг к другу они неровно дышат. Звонок с последнего урока громко прозвенел, все в классе поспешили выбежать на улицу. Ричард помахал ему рукой перед тем, как уйти, Ло в ответ кивнул. — Не против, если я провожу тебя до дома? — спросил Джон, убирая ручку в сумку. — Я договорился с Ричардом и ещё одним другом, что мы прогуляемся вместе после школы, — отвечает Лололошка и тут же замечает, как чужое лицо слегка мрачнеет. — Если хочешь, можешь с нами, — тут же добавляет Ло, боясь расстроить друга. Он понимал, что тому, наверное, хочется проводить побольше времени вместе и, возможно, не хотелось домой. — Я с радостью, — ответил Джон. Они поспешили спуститься вниз и, схватив верхнюю одежду с вешалки, наспех надели её. Они вышли на улицу, там на крыльце стояли и ждали их друзья Ло. Ричард о чём-то интенсивно рассказывал парню в чёрной толстовке, пока тот, облокотившись о перила, что-то печатал в телефоне. — О, и полгода не прошло… — начал говорить парень в чёрном и, повернувшись на друга, заметил ещё одного человека, его глаза тут же округлились от удивления. — Джон? — Опа, Дилан, привет, — поздоровался с ним Харрис. — Вы знакомы? — спросил Лололошка. — К сожалению, — ответил Дилан. — Ещё с детства! И с тех пор Дилан так и не изменился, всё такой же токсик. — А ты всё такой же самовлюблённый. — Не ссорьтесь, пожалуйста… — остановил их Ло. — Что за драма тут началась? — влез в разговор Ричард со своими ненужными комментариями. — Так вы не против, если Джон с нами будет? — спросил Грассгарфец, хватая своего "передруга" за руку. — Неа, — ответил Ричард. — Мне плевать, пусть только не выёбывается много, — сказал программист Ричи побежал вперёд, продолжая что-то бурно рассказывать, Лололошка, отпустив чужую руку, поспешил догнать друга, подстраиваясь под его темп. Дилан и Джон переглянулись, подозрительно зыркая друг на друга. Они шли по дворам, дабы избежать шума машин, оживлённо болтая, ну, все, кроме Дилана, тот предпочитал больше молча слушать. — И она мне такая: "Ричи, повзрослей уже!" — громко восклицает Труман, размахивая руками. — Ты вроде в магазин хотел зайти? — прерывает его Дилан, замечая впереди Пятёрочку. — А, точно, мама просила домой рис купить. Зайдём быстренько. Ричи снова убегает куда-то, ища среди стеллажей в магазине нужную полку. Дилан тоже успевает куда-то уйти. Джон с Ло стоят возле кассы и ждут их. — У тебя паспорт с собой? — спрашивает Харрис, наклоняясь ближе. — Да, а что? — интересуется Лололошка. — Сишки купишь? — А у тебя паспорта нет с собой? — интересуется Ло. — Мне 18 нет. — Ло любит помладше? — спрашивает появившийся как из ниоткуда Труман. — А, ой, я об этом как-то не подумал… — отвечает Грассгарфец Джону, игнорируя комментарий Ричарда. — Ладно, один раз куплю, но только один раз. — Зачем вам эти сигареты, когда есть энергос? — спрашивает Дилан, подходя к ним. — Ой, услышала бы моя мама ваши разговоры, запретила бы с вами общаться, — говорит Труман. — Неправда, твоя мама меня любит, — опровергает Лололошка. — Ло, а ты когда в милфхантеры заделался? — не удержавшись, шутит Дилан. — Это что получается, у меня шансов нет? — подхватывая шутку, спрашивает Джон. — Да вы! Какими бы глупыми ни были эти шутки, Ло всё равно любит каждый момент, связанный с его друзьями, даже если сейчас на них злится. Потом будет вспоминать с улыбкой на лице и смеяться вместе с ними. Выйдя из магазина под недовольное бурчание Грассгарфца по поводу глупых шуток, они разошлись в разные стороны, Джон решил пойти вместе с Ло, дабы проводить его до дома. Хариссу всё равно потом ехать домой на автобусе или метро, какая разница откуда? Они молча дошли до Лололошкиного дома и, стоя возле подъезда, думали, как будет правильнее попрощаться. В голову не пришло ничего лучше обнимашек. Харрис обнял Лололошку, стараясь не спускать руки на талию, тот положил руки на его плечи, притягивая парня ближе. Ло подметил маленькие веснушки на бледном чужом лице, показавшиеся под солнечным светом. Они выглядели такими милыми и придавали Джону шарма. — Я не замечал, какие милые у тебя веснушки, — сказал Грассгарфец, вглядываясь в чужое лицо. — А я не мог разглядеть, какие твои глаза прекрасные, — ответил Джон, внимательно разглядывая отражение в чужих глазах. Они рассмеялись в унисон, ещё сильнее обнимая друг друга. В голове было пусто, а на сердце, лихорадочно бьющимся в груди, лишь желание почувствовать чужие губы. В моменте мир вокруг словно испаряется, для них нет больше никого, кроме них двоих. Только они и их сильное влечение друг к другу, только первобытное желание сминать чужие губы в своих… Они не успевают опомниться, как оба одновременно начинают тянуться ближе, как между их лицами остаётся жалкие пару сантиметров, и плевать уже, что кто-нибудь увидит. Они соприкасаются губами, поцелуй мягкий и нежный, если это короткое касание вообще можно назвать поцелуем. Это скорее короткий чмок, соприкосновение. Они успевают лишь коснуться и тут же, со звонким чмоком, отлипают друг от друга, стесняясь зайти дальше, чем короткое касание. До ушей доносится звук открывающейся двери, Ло тут же выскакивает из объятий, дабы их не заметили в такой компрометирующей позе. Из-за двери выглядывает бабулька, с трудом открывающая железную преграду. Лололошка тут же подбегает ближе, придержать для неё дверь. Бабушка благодарит его, приговаривая, что не перевелись ещё хорошие люди. А Джон всё это время стоит словно в прострации, пытаясь понять, не причудилось ли ему только что это чудо. Может, он просто окончательно сошёл с ума от любви, и это всё лишь плод его воображения? Но фантомное ощущение чужих губ на своих заставляет верить в то, что всё это было по-настоящему, что это не шутки затуманенного сознания. — Пока, Джон, увидимся в школе, — голос Грассгарфца выводит из ступора. — Пока-пока — лишь успевает он кинуть вслед уже убегающему Ло. Железная дверь за ним с грохотом закрывается. Харрис как будто слышит подобный грохот и у себя в голове, осознавая, что теперь не увидит Лололошку до понедельника и всю ночь будет вспоминать их короткий, незаконченный поцелуй. Но спешное прощание всё равно отдаётся приятным ощущением на сердце. Вся эта глупая романтика, неожиданный поцелуй, страх быть замеченными и неуверенность Лололошки в своих чувствах, так противоречащая его действиям, ощущались так по-настоящему… Не так, как в слащавых романах или детских сказках, а по-настоящему, как бывает у людей: неловко, глупо, но до безумия романтично. Он полюбил Ло именно за эту "живость": тот всегда вёл себя так, будто сам хозяин своей жизни, будто живёт моментом и никогда не думает, перед тем как сказать или сделать. Раньше Джону подобное поведение показалось бы глупостью, но сейчас он понимает, что Лололошка просто честен с собой и окружающими, что он живой и настоящий, а не пытается строить из себя идеал, потому что так надо, так сказали родители… Точно, ему ведь надо домой, родители ведь сегодня приводят гостей. Эх, как же не хочется участвовать в этом цирке. Он лучше бы до ночи гулял с Ло, бессмысленно шатаясь по округе, разговаривая о чепухе, лишь бы не расставаться с тем, кто так дорог сердцу. Держать его за тёплую руку, вглядываться в эти глубокие темно-синие, почти чёрные глаза, видеть искреннюю улыбку на чужом лице и лёгкий румянец от холодного ветра. Он готов душу продать за подобную возможность. И когда это он стал таким сентиментальным? Любовь — действительно мощная вещь, раз так меняет людей.